Энгельгардт привел в Лицей своего знакомого, польско-шотландского композитора и учителя музыки Людвига-Вильгельма Теппера де Фергюсона. Осенью 1797 года Теппер решил не слоняться по Франции – Германии – Австрии (где он успел познакомиться с Гайдном и Бетховеном и, скорее всего, в Вене видел Моцарта), а переехать в Петербург, поскольку говорили, что там платят лучше и карьеру сделать легче. И действительно: он сразу же завоевывает авторитет (о польских банкирах Тепперах в Петербурге помнили) и начинает преподавать музыку великим княжнам и их брату, великому князю Николаю (будущему императору).

Правда, восьмилетний Николай Романов не проникся уроками игры на фортепиано – слишком много надо было одновременно задействовать пальцев, а каждому пальцу приходилось еще и подыскивать свое место на клавиатуре – суета сует и всяческая суета, как говорили древние (вот и к концертам виртуозного Ференца Листа Николай I отнесся подозрительно). Зато Николай Павлович полюбил военные марши и с удовольствием играл на барабане, трубе и валторне – ибо это ритмично, громко и позитивно (пальцам не надо скакать как бешеным, а одна рука, поддерживающая духовой инструмент, вообще в игре не задействована). К серьезной камерной музыке Николай I остался в целом равнодушен (тогда как его старший брат Александр научился играть на скрипке – и, возможно, разница в правлении соответствовала разнице в музыкальных пристрастиях).

А. Греведон. Пьер Роде

Т. Харди. Й. Гайдн

В 1801 году Теппер назначается придворным капельмейстером (певческим дирижером) с окладом университетского профессора 2000 рублей в год (на наши деньги более 200 тысяч рублей в месяц). И активно включается (в том числе аккомпанируя на рояле речитативам солистов) в исполнение оратории Йозефа Гайдна «Сотворение мира»[23]. В Петербурге оратория исполнялась с 1801 года, точно фиксируя новый этап русской истории: начало Александровской оттепели (вместе с профессионалами в оратории участвовали любители, в том числе остроумный обер-камергер Александр Нарышкин и граф Юрий Виельгорский, отец Михаила и Матвея).

Очередным исполнением оратории Гайдна в марте 1802 года ознаменовалось рождение Санкт-Петербургского филармонического общества[24]. Ну а в год нашествия Наполеона в столице была исполнена другая оратория – «Te Deum». Автором ее был член Санкт-Петербургского филармонического общества Теппер де Фергюсон.

На деньги, заработанные обучением будущего царя и работой в должности придворного капельмейстера еще до нашествия Наполеона, Теппер покупает уютный дом в красивом и спокойном месте – в Царском Селе. И с 1816 года живет там на постоянной основе.

В. Лангер. Дом Теппера в Царском Селе

И в этом же 1816 году (в марте) вторым директором Лицея становится его добрый приятель Егор Антонович Энгельгардт. Теппер принимает предложение нового директора взять музыкальное образование лицеистов в свои руки, причем на первых порах работает в Лицее бесплатно, не числясь формально среди преподавателей. Он создает лицейский хор (впервые на своих занятиях соединив два класса лицеистов – старший и младший) – ведь в хоре можно петь даже не обладая хорошим слухом (в конце концов можно просто вместе со всеми широко открывать рот). У Теппера получалось: многие лицеисты тепло отзывались о хоровых занятиях и о том, как по вечерам они (и Пушкин в их числе) забегали к учителю пения домой – вместе пили чай, болтали, пели…

С. Шерадам. Портрет Л.-В. Теппера де Фергюсона

Именно Теппер написал музыку на слова Антона Дельвига к любимой лицеистами «Прощальной песне»[25]. А в мае 1824 года, когда Пушкин навсегда распрощался в Одессе с горячо любимой Амалией Ризнич, Теппер де Фергюсон навсегда покидает Россию, чтобы через 14 лет умереть в Париже.