В 7 утра в зале совещаний в кремле собрались все начальники управлений и ближники. Всем была доведена информация о встрече с представителями внешнего мира и самом внешнем мире. Как-то само собой получилось разделять мир на свой и на внешний. И в конце речи царя им всем был задан один и тот же вопрос: что нужно из внешнего мира для развития своего? Сначала зал ответил тишиной, а потом секретарь не успевал записывать предложения. Часа через полтора предлагающие стали повторяться, и Фомичев прекратил обсуждение вопроса и выступил с заключительным словом.

– Все предложения я выслушал, и они записаны. Мы еще ближним кругом их обсудим, что-то поправим, что-то добавим. Но что я хочу сказать. У военных есть такой термин, «время «Ч». Образно говоря, это время начала операции для всех. Обычно оно исчисляется часами. Типа «время «Ч» минус четыре часа». То есть за четыре часа до начала операции. Или «время «Ч» плюс четыре часа». Это когда какие-то заранее согласованные действия нужно произвести через четыре часа после начала операции. Так вот у нас с вами по опыту прошлого раза всего 183 дня. То есть суток. Казалось бы, счет идет не на часы, не сутки и даже не недели. Но и месяцы, недели и дни состоят из часов. Они конечны. Время конечно. Это невосполнимый ресурс. Так вот для нас «время «Ч» наступило вчера. И сейчас уже можно сказать: сегодня у нас «время «Ч» плюс сто восемьдесят два». День уже прошел. А для нас важен каждый час как последний. Поэтому считайте все себя мобилизованными на эти оставшиеся сто восемьдесят два дня. Работать придется и днем, и ночью, невзирая на погоду. Всем понятно? Если нет вопросов, все свободны, но никто из замка не уходит. В девять часов приедут коллеги с ТОЙ стороны, и вы можете понадобиться.

Оставив ближников до приезда делегации, они отбросили теории и занялись суровой практикой, сведя общими усилиями предложения в несколько направлений.

Из состава вчерашней группы в делегации были Афанасьев и ученый. Последнего быстренько «отдали» своим научникам. Обменявшись рукопожатиями, снова устроились за столом примерно в том же порядке. Разговор начался с выражения восхищения со стороны Афанасьева.

– А ничего вы тут устроились! Замок! Все как положено! Мы представляли все как-то поскромней, что ли, поближе к нашему времени!

– Нужно соответствовать, – ответил Фомичев. – Иначе люди уважать не будут. А вы как-то… тяжеловато, в общем, вам.

– Есть такое дело, – тяжело вздохнул Афанасьев. Вытащил из нагрудного кармашка платочек и вытер выступивший пот со лба. – Вчера, после того, как вас проводили, много говорили о произошедшем. Ну и…

Он снова вздохнул, видимо коря себя за вчерашний перебор с горячительными напитками. Хотя почему «вчерашний»? Разошлись ведь далеко за полночь.

Фомичев посочувствовал и распорядился снова накрыть стол с обязательной рюмкой каждому, бутербродами с икрой и кувшинами с квасом. И когда народ поправился, Фомичев приступил к повестке дня.

– Начну с простого. Важное оставим напоследок, иначе оно застит нам все последующие темы. Чего мы хотим? С вашего разрешения нам хотелось бы помародерить и взять то, что не нужно вам. Что и где – по согласованию с вами и на основании информации, имеющейся у вас. И еще. Мы хотим приобрести турбины, котлы, электротехническое и станочное оборудование для производства паровых и электрических машин, оружия и боеприпасов. Сами понимаете, информацией возможно это приобрести или нет, мы не обладаем. Без вашей помощи не обойтись. Это как бы главные наши пожелания. Но и от всяких мелочей мы не откажемся, если вы предложите, и мы сойдемся в цене.

Подумав, Афанасьев ответил:

– По вопросу мародерки в нашем районе – проблем нет. Единственное, в «чистой» зоне уже все нужное подобрали. Ценное осталось в «грязных» зонах. Все придется «чистить», да и работа там не безопасная. Что касается нового оборудования. Мы – анклав маленький и ничем особо не примечательный. В принципе, никто в этом мире не знает, кто мы и зачем мы. Это для нас хорошо. Сейчас я имею в виду именно объект. Для остальных людей, числящихся в нашем анклаве, но живущих в районе Вязьмы, – мы просто выжившая маленькая воинская часть. Тем более что к нам присоединились остатки бригады связи, вертолетного полка, радиотехнической части ПВО и пограничники. Но мы ничего не производим. С нами считаются по одной простой причине – мы всегда оказывали посильную военную помощь при отражении набегов на соседние анклавы. Хотя наши возможности на фоне того же Ельнинского анклава, существующего на базе мотострелковой дивизии, не впечатляют. Наиболее влиятельным человеком в нашем регионе является глава Десногорского анклава – Олег Андреевич Янцен. Так получилось, что все связи за пределами региона идут через него. Что логично, учитывая, что электроэнергия из Десногорска поступает во все соседние регионы. Но тут на первый план выходит вопрос оплаты. Я уже говорил, что основным способом оплаты сейчас является бартер. Что вы можете предложить?

– Перечисляю по порядку ценности, начиная с наименьшей, – ответил сам Фомичев и перечислил:

– Первое – чистое продовольствие. Второе: топливо – солярка, топочный мазут, бензин, керосин, масла. Бензин не выше 76-го. Третье – золото. Мы думаем, ценители желтого металла не перевелись. Четвертое – женщины детородного возраста.

Афанасьев откинулся на спинку стула, настороженно глядя на Фомичева.

– Работорговля? Откровенно говоря, в наших анклавах это не практикуется.

Фомичев пожал плечами.

– А у вас, как мы поняли, такого товара и нет. Поэтому и торговли нет. А у нас есть. И сразу, чтобы не подумали чего плохого о нас. У НАС в царстве рабов нет. По крайней мере, официально. Зато в государствах вокруг нас – есть практически везде. И вот представьте себе судьбу женщины 14–30 лет в нормальном таком рабовладельческом государстве. Да даже в продвинутом феодальном. Все что вы можете представить себе – это будет лайт-версия. В реальности все гораздо страшнее. Раб – это вещь в собственности того же феодала. Бесправная, не дорогая вещь. Или дорогая вначале, но по мере пользования быстро теряющая ценность. Это судьба тысяч женщин-рабынь. И если мы им предоставим шанс попасть в этот мир, где они, ввиду своей возможности рожать детей, станут невероятной ценностью, то это далеко не самый плохой вариант их судьбы. Уж поверьте мне на слово! Для вас же, я имею в виду и ваш анклав, и другие анклавы, кто готов будет предоставить нам необходимое, это заявка на выживание.

Афанасьев помолчал и озвучил вывод:

– В любом случае вам нужно говорить с Янценом.

– Хорошо! – покладисто согласился Фомичев. – Нужно познакомиться, значит познакомимся. Сегодня это возможно? У нас каждый день на счету.

– Сегодня же согласуем время с Десногорским анклавом, – ответил капитан. – Олег Андреевич – человек не молодой, мягко говоря. Поэтому нужно заранее договориться о встрече. Мало ли? Здоровье дело такое. Насчет сегодня – дорога туда займет несколько часов. Качеством дорог мы похвалиться не можем.

Он взглянул на часы.

– Значит, будем мы там во второй половине дня. В таком случае возвратимся завтра.

Фомичев задумался, постукивая кончиками пальцев по столу.

– Давайте так! – принял он решение. – Мы сегодня на вашу сторону перебазируем вертолет, к завтрашнему утру он будет готов, и мы полетим. Сколько здесь напрямую?

– В пределах ста пятидесяти километров.

– Ну, вот! Меньше часа лететь. Сообщите нам, Валерий Геннадьевич, о согласии главы Десногорского анклава на встречу.

Афанасьев, записывая что-то в блокнот, утвердительно кивнул.

– Теперь можно перейти и к главному вопросу. К пятому по счету пункту. – Фомичев замолчал, обращая внимание всей делегации партнеров на себя. – Мы просим разрешения разбить на вашей территории, желательно рядом с объектом, палаточный городок на несколько тысяч человек. В пределах десяти тысяч. Охрану городка хотели бы осуществлять своими силами. В свою очередь мы готовы предоставить такую же площадку на своей территории. Численность населения вашего городка обсуждаема.

Фомичев остановился, заметив непонимающие взгляды коллег напротив.

– Я вчера обещал рассказать об одной фантастической особенности, – вспомнил он. – Надеюсь, здесь все умеют держать язык за зубами? Или, может быть, вы уже в курсе?

Спросил он как бы у всех присутствующих, но всем было понятно, что вопрос был задан Афанасьеву.

– В курсе чего? – переспросил Афанасьев и тут же добавил: – Во-первых, вопрос секретности – сами понимаете, еще до вчерашнего дня, кроме причастных, никто не догадывался о портале, был на соответствующем уровне. Во-вторых, я так понимаю, наши ученые вообще мало что знали. Известен был только факт того, что в этом месте был проход куда-то. И все.

Фомичев вопросительно посмотрел на своих заместителей.

– Месяца через три они сами все поймут, – спокойно ответил ему на безмолвный вопрос Никодимов. Васильев поддержал его, молча кивнув.

– И все же! – Фомичев решил додавить тему. – Можно ли быть уверенными о сохранении в тайне той информации, что вам сейчас станет известна?

И тут же поправился:

– Речь не идет о подписке или чем-то таком. Кому сейчас нужны эти бумажки? Но мне хотелось бы быть уверенным, что с вами можно сотрудничать. А без доверия это невозможно.

Афанасьев пожал плечами.

– Все работающие на спецобъекте имеют высшую ступень допуска. Про тех, кто примкнул к анклаву, я такого сказать не могу. Однако при приеме в анклав мы прогоняли всех через полиграф, и живем мы с ними вместе уже давно. Пока причин не доверять не было.

– Тогда у меня к вам просьба. Доведете вы ее сейчас или они сами через пару-тройку месяцев догадаются, необходимо сохранить информацию в тайне как можно дольше. Поясню почему – мы в любом случае через шесть месяцев будем закрыты от вас, а нам хотелось бы, чтобы наше сотрудничество продолжилось через тридцать лет.

– Ну, я не могу вам гарантировать, что мы сможем снова встретиться вот так, как вчера. Не знаю, как вы, а я столько точно не протяну, – скептически ответил Афанасьев.

– У меня для вас хорошая новость. – Фомичев усмехнулся. – Информация, что я вам сейчас сообщу, и была главной причиной, почему мы опасались захвата портала. Дело в том, что при проходе через портал и нахождении, к примеру, вас тут в течение шести месяцев – то есть от открытия до закрытия, – организм обновляется до возраста своего максимального развития. Лет до 24–25. То, что это происходит здесь – неоспоримый факт. Мы этому пример. – Фомичев обвел своих ближников руками. – По паспорту тут некоторым девяносто лет. Так вот есть серьезное основание считать, что подобное произойдет, если нам провести полгода на вашей стороне портала. А вам – на нашей. И таким, образом, есть основания надеяться на нашу повторную встречу через тридцать лет. Форс-мажоры, типа убийства, смерть вследствие заболевания, исключаем. Теперь понимаете, о чем идет речь? Понятное дело, те, кто будет видеть вас или нас в ближайшие полгода, не могут не заметить прогресса в нашем внешнем виде. Но произойдет это не сразу, сколько-то времени уйдет на осознание увиденного, на принятие информации за факт, на осмысление ее и попытку ответить для себя на вопрос – что делать? И времени на предпринятие каких-либо действий останется либо крайне мало, либо не останется совсем. Это я говорю о ваших соседях. Хорошие они люди или не очень – эта плюшка портала выше добра или зла. И здесь обычная логика бессильна.

Фомичев замолчал, наблюдая за остолбеневшими лицами делегации внешников, как он их для себя прозвал.

– Подсказываю! Каждую минуту, что вы находитесь здесь – вы молодеете. Да и болячки, что у вас имеются, излечиваются. Вплоть до рака.

Афанасьев, придя в себя, оглянулся на коллег и, не встретив отрицательных взглядов, подтвердил:

– В районе нашего объекта вопрос секретности решаем. Дальше… трудно сказать.

– По городкам с обеих сторон договорились? – понимая состояние коллег, напрямую спросил Фомичев.

– Договорились! – несколько заторможенно, еще переваривая информацию, ответил капитан.

– Ну, тогда по рукам! – протянул, привстав, руку ему Фомичев.

Афанасьев ответил ему рукопожатием.

– Тогда, – усаживаясь, продолжил Фомичев, – оформим все официально в рамках Соглашения между Царством Русь и Вяземским анклавом. Прошу ознакомиться. Формальность, конечно, но протокол требует.

Тут же на столе перед обеими делегациями появились красивые папочки с текстами Соглашения. В тексте Соглашения было официальным языком отображено все обсуждаемое на встрече.

Афанасьеву только сейчас стал понятен масштаб происходящего. Он как глава анклава и Фомичев – царь Руси подписывали вполне официальный документ об отношениях их государственных образований. Ранее такого опыта у него не было. Не доросли, видимо, анклавы до этого уровня. Прочитав текст Соглашения, он подписал его приложенной к папке раритетной чернильной ручкой. Фомичев, дождавшись окончания процедуры, сразу же перешел к делу.

– Валерий Геннадьевич, прошу дать указание ответственным за это дело людям выбрать место для размещения нашего городка и представить его нашим представителям. Хотелось бы уже сегодня приступить к строительству. Наши представители уполномочены указать место вашего поселения у нас.

Афанасьев повернулся к одному из своих коллег по делегации и распорядился взять на себя этот вопрос.

– Ну, в целом основные темы мы обсудили, – Фомичев подвел итог встречи. – Текущие вопросы будем решать по мере возникновения. А пока – за работу, товарищи!