Утро следующего дня было ранним и туманным. Туман плотным одеялом лежал над водохранилищем, скрывая его перспективу. На пристани, к которой был пришвартован по виду вполне современный речной теплоход, хотя Антон с полной уверенностью судить об этом и не мог, было достаточно многолюдно. Люди стояли группами, негромко переговариваясь. В ближайшей к нему он разглядел Сергея Владимировича и Владимира. Рядом с ними стояли женщины – жены царя, одна из которых являлась матерью Владимира. Олег видел их на застолье в замке, но разглядеть смог лишь сейчас. Все женщины, на вид приблизительно ровесницы Антона, были миловидными блондинками, сохранившими хорошие фигуры. На них были платья, фасон которых Антон для себя определил как эпоху пятидесятых. По крайней мере, подобные платья он видел на фотографиях своих бабушек. Надо отдать должное, здесь этот наряд, на фоне дикой смеси из предметов типичных для его времени и одежды раннего Средневековья, смотрелся вполне уместно и нарядно. Учитывая раннее утро, поверх платьев женщины надели вязаные кофточки. Фомичев заметил его и махнул рукой, предлагая подойти. Вся семья обернулась к подходившему Антону. Женщины с откровенным интересом рассматривали человека из другого мира. Антон шел по направлению к ним, инстинктивно под взглядами привлекательных женщин изобразив мужественное (по его мнению) лицо, постаравшись расправить плечи и придать легкости шагу. А сделать это было непросто. Сейчас он представлял собой в общем-то рабочего мула – одетый в стандартный камуфляж, снаряженную разгрузку, ботинки, за плечами рейдовый рюкзак, в котором кроме стандартного набора находился броник, боеприпасы, аптечка, малая пехотная лопатка и бинокль. К нему же снаружи был приторочен щит. На поясе, рядом со шлемами из обеих эпох, висела абордажная сабля, под мышкой в оперативной кобуре находился ПМ, на правом бедре был пристегнут «Грач», а в правой руке он держал изрядный мешок, в который были сложены остальные части доспеха и поддоспешник. Поверх всего снаряжения на груди располагался АКС. Фомичев, оценив подготовленность Антона, улыбнулся и подтолкнул сына помочь товарищу по походу. Владимир поспешил навстречу и забрал у него мешок. Подойдя к семье Фомичева, Антон поздоровался и, не дожидаясь, представился женщинам сам. Фомичев в свою очередь представил своих жен. Раса дочь Виргилиуса и Лина дочь Петраса, улыбаясь, изобразили легкие книксены. Подобное сочетание имен было непривычно для слуха Антона, но он сообразил, что отчества на русский манер звучали бы еще страннее. Лина дочь Петраса как раз была матерью Владимира. Антон это понял потому, как она держала его за локоть. А вот последняя женщина, которую звали Елизавета Петровна, тоже с улыбкой протянула Антону руку, причем так, что кроме как поцеловать ее вариантов у него не оставалось. Отпустив ее запястье после поцелуя, Антон взглянул в ее глаза и невольно вздрогнул. На него смотрели глаза даже не бабушки. Он внезапно под этим взглядом почувствовал себя голым беззащитным младенцем, весь мир которого состоит из тепла материнской груди и ее же молока. Он даже испугался, что она знает о нем всё. Всё, даже то, в чем он сам себе признаться боится – все его желания и страхи.

«Царица! Или ведьма?» – промелькнуло у него в голове, пока он выпрямлялся. На Фомичева он посмотрел уже другими глазами. Раньше он воспринимал его титул местного царя как некую забаву. Мало ли названий у управленцев? Ну, царь! Пусть будет царь. Управленец – он и есть управленец. Однако вот именно сейчас он понял, что это не просто слово, увидев, КАК эта женщина, поразившая его, смотрит на мужа и КАК ведет себя рядом с ним.

«Да, Антон Олегович! Это не твой уровень. Ты – провинция. А тут, похоже, все крайне серьезно. Тут никто не играет. Тут ТАК живут. Нужно будет поспрашивать Владимира, как тут прошли эти тридцать лет. Похоже, та история, что нам рассказали, даже не выжимка, а просто обозначение событий знаменитой фразой «Пришел! Увидел! Победил!». А за этой фразой тысячи жизней, реки крови, взятые на меч и разрушенные города. Поэтому они так просто и легко предложили обмен нужного им на рабынь. Это для нас дико, а для них обыденность. Вот мне приходилось стрелять в людей, и наверняка я многих убил. Но я видел лишь их трупы. Потом. Я не видел, как они умерли. Не видел агонии. А они среди этого просто живут. Вот на поясе у меня висит сабля, и смогу ли я ею зарубить человека? Ну, мужика в бою, в горячке наверняка, а женщину? Ребенка? – Антон инстинктивно вздрогнул. – Вопрос, на который даже отвечать не хочется».

Видимо, эмоции, испытанные Антоном в эти секунды, отобразились у него на лице, потому что, придя в себя, он заметил, как на него внимательно смотрит Фомичев. К счастью, объясняться не пришлось. Теплоход издал гудок, приглашая пассажиров на борт. На пристани засуетились и к трапу потянулись молодые мужчины, отрываясь от таких же группок, как и семья Фомичевых. Владимира поочередно перецеловала вся женская часть семьи, обнял и похлопал по плечам, что-то прошептав на ухо, отец. После чего тот поднял мешок Антона и, не оглядываясь, пошел к трапу. Антон пожал руку Сергею Владимировичу, прощаясь, отвесил легкий поклон дамам, что произошло чисто инстинктивно и чему он был сам удивлен, и двинулся вслед за ним.

Владимир распоряжение отца воспринял буквально, поселив Антона в одной с ним двухместной каюте. Кстати, имущества у Владимира было никак не меньше, чем у Антона. Просто его занесли раньше. Сбросив амуницию, они снова вышли на палубу. Теплоход уже отчаливал под марш «Прощание славянки», на пристани махали руками и платочками провожающие, с палубы им отвечали. Путешествие началось!

Как только теплоход вошел в шлюз и пристань скрылась из вида, народ начал расходиться с палубы. Ушел и Владимир, посетовав, что лег поздно, встал рано и сегодня есть возможность наверстать упущенное. Антон же задержался. Спать ему не хотелось, а вот виды, открывающиеся перед ним по обоим берегам, его интересовали. Пока теплоход шел по ближайшим окрестностям города, Антон зашел на камбуз – так, кажется, на судах называется кухня – и взял большую кружку горячего кофе. Настоящего кофе! Поднялся на верхнюю палубу, где в носу судна имелась застекленная смотровая площадка с удобными мягкими креслами, и расположился в одном из них. Поставил парящий напиток на столик перед собой и, отметив про себя, что для полноты картины не хватает большой сигары меж пальцев, принялся рассматривать окрестности столицы. К этому моменту теплоход подходил к очередному шлюзу. В отличие от шлюза в пределах города, это сооружение было не только гидротехническим. Имелась тут и бетонная квадратная башня высотой с пятиэтажный дом. Явно оборонительное сооружение. Сейчас пустое, но расположенная рядом аккуратная деревенька подсказывала, что здесь имеется не только обслуживающий персонал, но и гарнизон. Остановив проходящего мимо матроса из команды теплохода, Антон поинтересовался информацией о местности за бортом. Через минуту он держал в руках простенький черно-белый буклет с картой речных маршрутов, названием городов и шлюзов. Из него он узнал, что в данный момент теплоход проходит шлюз канала «река Улица – река Молодка». Обе речушки были, мягко говоря, так себе. Теплоход за малым не цеплял бортами берега, но глубины ему, видимо, хватало. Да и стоящий за штурвалом капитан показывал недюжинный опыт в управлении судном в столь непростых условиях. По схеме следующим был шлюз в речушку под странным названием Жижала, а вот уже она впадала в Угру. Угру Антон знал. Точнее помнил по детству – они с родителями летом в выходные ездили на нее отдыхать. Тогда-то она казалась маленькому Антону большой рекой, но сейчас он делал скидку на детское восприятие большого и маленького. Кстати, он отметил, что шлюзы используются самым активным образом. Только их теплоход выходил из шлюзовой камеры, как ее тут же занимал встречный теплоход, буксир с баржей, теплоход или же даже просто большая гребная лодка, называемая здесь лодьей. Речной транспорт в царстве был основным. И везде, возле каждого шлюза, он видел стандартные бетонные башни, стоявшие на страже речного пути как часовые. И, что логично, возле каждого шлюза с башней располагались опрятные деревушки с домиками под черепичными крышами и застекленными окнами. Наконец, теплоход вышел в Угру и увеличил скорость. Да! Это была не Угра его детства. Глубину он, естественно, определить не мог, но вот ширина уже вполне допускала двухстороннее движение. Весьма активное и в основном грузовое.

В этот момент к нему подошел выспавшийся Владимир. Причем был он не первым. С удивлением Антон разглядел на нижней палубе парочку знакомых его отца – мужа и жену из Вяземского анклава. Специально Антон не интересовался, но помнил, что по словам отца он с этой женщиной знаком еще с юности. Ни имени, ни фамилии Антон не вспомнил. Владимир, заметив его взгляд, поинтересовался:

– Знаком с ними?

Антон пожал плечами.

– Да так! Через отца. А они что тут делают?

– Они от Афанасьева. По его рекомендации. Женщина медик вроде, а ее муж на флоте служил. Оба имеют определенный боевой опыт. Участвовали в акциях группы Афанасьева. Нам как раз подходят.

На этом они оставили эту пару в покое, и Антон попросил рассказать о башнях у шлюзов. После чего минут тридцать слушал историю становления тогда еще княжества и сражения, происходившие в основном на берегах рек и каналов. Нужно сказать, рассказ в большей степени захватил самого рассказчика. Видно было, что это все ему близко и волнующе. Антон выслушал историю достаточно спокойно и отстраненно. Имен и фамилий перечисляемых участников он не знал и для него это все еще было как пересказ сюжета кинофильма – вроде интересно, но не цепляет. Рассказ прервался, когда проплывали мимо столицы княжества Голядь. Видно было, что многое в городе взято из облика Вязьмы, но масштаб был поменьше.

Заметив интерес Антона к городу, Владимир немного рассказал об истории этого племени, заметив в конце, что у него тут родственников по матери не один десяток. К этому моменту палубы теплохода заполнились их спутниками по походу. Владимир, что было вполне логично, оказался старшим среди юношей и, пользуясь своим старшинством, созвал всю группу, которой и представил Антона. Знакомясь с командой, к которой его прикрепил Фомичев, уяснил, что это не просто команда – это, говоря языком его времени, команда «золотой молодежи» Царства Русь. Сплошь сыновья князей, конунгов, ярлов, хевдингов, ханов. Еще только готовившиеся встать в строй рядом с отцами и принять на свои плечи бремя власти, но уже сейчас всем обликом показывающие, что к этому их готовили все предшествующие годы. Все как на подбор (почему как?) крепко сбитые и жилистые, они смотрели на мир серыми, голубыми, карими, зелеными глазами, примериваясь как бы его нагнуть. Смерть? Нет! Это не с ними. Перед ними вечность и они будут жить вечно.

«А ведь они правы! Если Фомичев сказал правду», – мелькнуло у Антона. Ну, а если… Тогда только такая, о которой будут слагать былины. На меньшее они не согласны. Из всей группы выделялись внешним видом двое. Один был ростом поменьше других, но с такой же крепкой хваткой, типичной, по-видимому, для всех владеющих холодным оружием. Выделял его не рост – цвет кожи. Она была нетипичного красноватого оттенка. Был бы разгар лета – можно было бы списать ее цвет на такой вот загар, но на дворе были первые числа мая. А вот имя было на удивление простое – Валера. Второй был высок, выше всех в команде, светловолос и сероглаз. Чувствовалось, что, когда уйдет юношеская худоба и парень нальется мужской силой – это будет не просто шкаф, а двухстворчатый шкаф. К Антону новые товарищи отнеслись уважительно. Все с детства были приучены уважать возраст. А Антон, возможно, был старше и их отцов.

Чуть позже Владимир пояснил, что вся команда состоит из младших сыновей вождей царства. Их старшие братья уже тянули лямку государственной машины, а для младших этот поход был своеобразным экзаменом.

– А где Валера успел так загореть?

Владимир усмехнулся. И повернув голову, потянулся поближе к уху Антона. Тот, из-за разницы в росте, склонил голову ему навстречу. Понизив голос, Владимир пояснил:

– Он индеец. Точнее его мать индеанка из племени майя. А отец кривич Чтибор Беломирович – воевода и друг отца. Он привез мать Валеры из первого похода в Америку. А имя такое ему дано в честь Валерия Николаевича Никодимова – ближника отца. Как говорит отец – он крестный Валеры и вообще их семьи. Его отец, Чтибор Беломирович, был первым из местных племен, поступивший на службу к моему отцу. На сегодняшний день остается одним из лучших бойцов на холодном оружии, а на тот момент был лучшим. Он обучал отца и всех его ближников бою честным железом. А Валера – лучший в нашем поколении.

Владимир с ощутимой завистью вздохнул и продолжил:

– Я, как и велел отец, научу вас основам владения саблей. Но если вы захотите продолжить обучение, то это вам к Валере. Он лучше меня.

Антон улыбнулся.

– Я не претендую на звание мастера боя на холодном оружии. В моем мире некого этим удивлять. Это для общего развития. Чтобы знать, с какой стороны за саблю браться, и чтобы не стыдно было ее носить на поясе. Ты лучше скажи, а вот этот длинный, прости не запомнил имя, викинг? Или как там – свей? Дан? – Антон глазами указал на высокого блондина.

– Викинг – это профессия. В вики ходили и ходят все народы, живущие на берегах Балтики. А Горыня конкретно лютич. Это западные славяне. Его отец – Драговит Одноглазый – конунг морского города Рига. И Горыня, и его отец мастера биться на секирах.

– А в строю же все с одинаковым оружием должны быть? Я, по крайней мере, так думаю.

Владимир отрицательно качнул головой.

– Это правило соблюдается для линейной пехоты – легкой и тяжелой. А варяжские и нурманские хирды относятся к штурмовой. И в ней в бой идут с тем оружием, которым лучше владеют. Конкретно наша команда – сборная, поэтому тоже у каждого свое оружие. Вон степняки все с саблями, правда сабли тоже разные бывают. Кавалерийские – длинные, а ваша – как раз для боя на судне предназначена.

– Понятно! И когда? – проявил интерес Антон.

– А вот завтра с утра и начнем. Сегодня день отдыха.

– Вообще, куда мы идем?

– Сейчас выйдем в Оку, далее по ее правому притоку спустимся на юг, потом через канал попадем в приток Дона, по нему дойдем до Ростова-на-Дону. Там нас должен ждать барк, и уже на нем мы идем в Гадес. Знаешь такой?

– Нет. Не слыхал. А где это?

– Ну, у вас он мог и по-другому называться. Сейчас это Кордовский эмират. Это арабы.

– Ты там бывал?

– Нет. Я ж не моряк. Да и не торгуем мы с этим городом. У них нет ничего для нас интересного. Их купцы у нас появляются. Но редко – далеко очень. Нам только туда дней двадцать идти.

– Слушай, Владимир, расскажи мне об этом мире. Мне интересно.

– Понимаю, мне тоже интересно послушать о твоем мире. Нет, я что-то знаю. И отец рассказывал, и старшая мать. Опять же карты видел, глобус у нас есть. Но отец сказал, что ваш мир сильно изменился.

– Да! Сильно изменился, – печально повторил фразу, устремив взгляд куда-то вдаль, Антон.

Встряхнувшись от набежавших воспоминаний, предложил:

– Давай сначала ты.

– Я так я, – согласился царевич.

– Русь состоит почти из двух десятков княжеств. Это территориально-административное деление. Все князья и, главное, вооруженные силы, присягают моему отцу. Территориально Русь располагается от Урала до Карпат и Варяжского моря, и от Белого до Черного моря. На карте и на глобусе это выглядит внушительно. Но не так грандиозно, как твоя страна. По Уралу мы граничим с сибирскими ханствами. Они мелкие и слабые – проблем не создают. Наоборот, торгуют с нашими княжествами. С юга у нас за Хвалынским морем находится Арабский халифат. По земле между ним и нами – Хазарский каганат. Мы его поддерживаем, чтобы не иметь сухопутной границы с арабами. На море нам соперников нет. Хазары сами по себе, после разгрома их Русью давно были бы разбиты и в лучшем случае стали бы данниками арабов, если вовсе не исчезли бы. Но нам это не выгодно. Поэтому, когда пару раз арабы вторгались в Хазарию, отец «разрешал» желающим из состава вооруженных сил Руси повоевать на стороне хазар. И туда уходили, как правило, обе орды – Донская и Волжская, плюс охотники из варягов и нурманов. Обычно несколько хирдов. Отец почему-то называл это «Северным ветром» и говорил, что воины должны воевать, иначе разучатся это делать. Плюс мы при этом в рассрочку продавали хазарам оружие и доспехи. В общем, ничего у арабов не получилось. В Крыму у нас есть несколько городов. Чисто наши и Киевского княжества. Там же располагаются хазарские и византийские города. В общем, вперемежку. С Византией торгуем активно и имеем разрешение на проход наших кораблей через проливы. Ромеям тоже помогаем при необходимости. Но только после их обращения за помощью. Они, как и полагается империям, этого не любят, но пару раз были вынуждены воспользоваться нашей помощью. У них война с мусульманами фактически бесконечная. Империя крупнейший покупатель нашего оружия и доспехов. Отец говорит, что в его мире в конце концов империя пала, но надеется, что у нас она выстоит. Русь изрядно продвинула развитие Европы. Так утверждают наши профессора истории. К примеру, ты же крепость Вяземскую видел. Вот такие по форме, но не по размерам есть во всех городах Руси. Смоленская крепость весь город окружает. Как опять профессор истории сказал – наши крепости – последний этап фортификации доогнестрельной эпохи. В Европе таких крепостей еще не строят. На юго-западе и западе граничим с множеством славянских княжеств. Беспрерывно воюют с западными готами и франками. Однако и между собой режутся не на жизнь, а на смерть. Твердой руки там нет. Поэтому князей, как блох на бродячей собаке. Мы туда не лезем. А вот готы уже объединяются и жмут славян. К тому же готы уже под римской церковью. В общем, оттуда к нам идет поток людей. Русь принимает всех. Князья, от кого уходят люди, злобятся, но ничего сделать не могут. Все, кто осмеливался нас проверять на прочность, уже сгнили в могилах. Да! Мы единственные, кто ходит в Америку. Многие пробовали повторить этот путь. Пока не получается. Нет у них таких кораблей, как на Руси. Пока нет. Пробуют, делают, но пока не доросли. Там у нас союзное государство – Майя. Правда, наши ученые говорят, что наше влияние изменило эту империю коренным образом. На том континенте круче этой империи никого нет. Империя Майя с полуострова Юкатан расширилась на север. По нашей подсказке. Их прародина – Юкатан – на диво бедная земля. Практически, кроме камня и глины, нет никаких ресурсов. А вот севернее в земле есть все, что надо. Правда, пришлось за новые земли повоевать изрядно. Однако с нашей помощью это получилось. На сегодня по развитию Империя примерно на уровне европейских государств. Но за счет большей численности и благоприятного климата развивается быстрее. Новый император и верховный жрец отменили массовые жертвоприношения. А всех, кто не согласился, принесли в жертву богам. Людей там сейчас много и земли свободной тоже много. Торгуем с ними. Вначале мы туда оружие, сельхозинвентарь, инструменты, скотину всякую везли. Оттуда табак и кофе. Сейчас туда везем только то, что они еще не умеют делать. В общем, они наши союзники, но очень далекие, и на них рассчитывать смысла нет. Нурманы вот еще туда по северу добрались. Потом опустились на юг и дошли до империи. Обратно возвращаться не захотели и поселились севернее империи. Сейчас у них там небольшое княжество. Торгуют с империей и воюют с кочевыми племенами. К ним периодически добираются их земляки, пополняя ряды. Некоторые плывут на наших кораблях, но это недешево. Им там жизнь нравится. Тепло, земли и врагов много. Если коротко, то вроде и все.

– Хм! Интересно! А вот ответь мне – почему Русь все же в основном опирается на холодное оружие. Видел я тренирующихся бойцов с той стороны портала. Внушительно выглядят, конечно, но что они могут сделать, к примеру, обычному мотострелковому взводу на броне?

– Отец говорит, если нет полного цикла производства огнестрельного оружия, то нет смысла и делать ставку на него. Патроны кончатся, стволы износятся, и что делать тогда? А так у нас профессиональная армия, оснащенная лучшим оружием этой эпохи. Точнее, более позднего времени вашего мира. Вот если получится заиметь в этот раз всю технологию производства боеприпасов и оружия, то вполне возможно армию сократят и перевооружат. Но это если получится!

Потом Антон рассказал, как они жили ДО всего, что случилось с цивилизацией. А потом ПОСЛЕ. Царевич слушал с неподдельным интересом. Выслушав Антона, Владимир задумчиво, после паузы, произнес:

– Отец опасался вашего мира. Причем это заметно стало за год до открытия портала. Мы с братьями и сестрами вначале не понимали причину того, что часто стали видеть его хмурым. Не таким, как обычно. А потом однажды мама Лиза кому-то из сестер сказала, что сомневался он, что удастся полюбовно договориться с вашей властью. Нас ведь и семьи всех ближников перед открытием портала вывезли на Урал. А потом, как портал открылся, и опасности не увидели – быстро вернули. Отец уже стал прежним. Извини, но, похоже, проблемы твоего мира нам выгодны.

– Понимаю.

– А чего бы вам к нам не перебраться? Вон, смотри, сколько здесь земли! Всем хватит.

Антон усмехнулся. Такие мысли и ему приходили в голову, когда он попал на эту сторону портала. Был у него разговор с отцом по этому поводу. Отец сумел все объяснить. И теперь он повторил его аргументы.

– Понимаешь, в нашем мире слишком много остается богатств. Их не успеть перетянуть за полгода через портал. И это даже не материальные богатства, нет. Это знания. Конечно, если бы стоял вопрос жизни и смерти, мы бы попросились к вам. Надеюсь, взяли бы?

Антон испытующе взглянул на царевича. Тот кивнул головой.

– Отец говорил, что почти все из вас были бы полезны Руси. Вы много знаете и умеете. Сказал, что тогда запросто Русь перешла бы в эпоху пара за следующие тридцать лет.

Антон, задумавшись, ответил:

– А мы сейчас, с вашей помощью, имеем шанс возродить цивилизацию. Не на том, конечно, уровне, что существовал до, но гораздо выше, чем эпоха пара, к которой стремитесь вы. Ну, а если не получится, то нам нужно будет протянуть тридцать лет и проситься к вам.