Когда они вышли из кафе, белые вишневые лепестки вновь привлекли внимание Хёнджу. Они осыпались еще сильнее, чем утром, и парили в воздухе, подобно снежинкам в снегопад. Девушка невольно протянула к ним руку, но тут же убрала: она не знала, как работала способность Мастера, и боялась, что снова может появиться кто-нибудь вроде Хёксу. Или еще хуже – тот, кто пока еще сидит в тюрьме. Как только она подумала о нем, левый бок начало покалывать. Хёнджу упустила момент с лечением келоидного рубца, и теперь он набухал, зудел и каждый раз напоминал о том дне.

Мастер молча следовал за ней. Если бы ему что-то не нравилось, он бы мог просто исчезнуть, его способности это позволили бы, но раз он все еще был здесь, значит, его все устраивало. По крайне мере, Хёнджу решила так.

«Космос» – гласила вывеска ресторана.

– Ынсо и Минён говорили, что часто сюда заходят. Тут токпокки прямо при тебе готовятся, раньше у них еще и диджей был, – пояснила Хёнджу, входя. Они с Мастером сели за стол, сделали заказ, и вскоре им принесли кастрюлю с токпокки и овощами.

– Этот ресторанчик называется «Космос». Скорее всего, в честь цветка космеи, но на греческом «космос» значит «упорядоченная вселенная». Разве это не похоже на то, чем вы занимаетесь? Поддержание порядка во вселенной?

– Ну… у меня не настолько грандиозная работа… – пробормотал Мастер, скрестив руки на груди и наблюдая за бурлящими в соусе рисовыми клецками.

– Так, послушайте. Если человек пытается завести с вами разговор, вы должны проявить заинтересованность. Понимаете?

– Отношения правда могут улучшиться, если говорить о всякой ерунде?

Прошло всего минут тридцать с момента, когда Хёнджу решила помочь Мастеру, но она уже начинала жалеть об этом.

– От меня ведь сейчас исходит НЭ, да?

Мастер, услышав это, достал из кармана сборщик энергии. Он действительно совсем не понимал шуток.

– Хм, наоборот. От тебя исходит больше ПЭ… Но мне она не нужна… – Мастер замолчал, заметив на себе взгляд Хёнджу. Повисла короткая пауза, после которой он вновь заговорил: – Если эти токпокки готовятся прямо при нас, то и есть их нужно сразу же. Иначе чем они будут отличаться от тех, что продают уже готовыми на улицах? А еще рисовые клецки должны обжариваться в соусе, а тут они просто варятся, это уже не токпокки.

Хёнджу, не ожидавшая услышать от Мастера столько слов, моргнула и переспросила:

– О чем вы?

– Да так, ни о чем.

И только теперь Хёнджу поняла, что Мастер попытался таким образом наладить общение.

– Хорошо, говорите все что угодно. – Хёнджу слегка улыбнулась.

Тем временем токпокки приготовились. Хёнджу переложила немного клецок в свою тарелку, не забыв наполнить и тарелку Мастера.

– Вот такие вещи нужно делать, чтобы порадовать собеседника.

– Значит, я тоже должен быть рад?

– Так, ладно, проехали. Кстати, а вы стали разговорчивее.

– Ну… – Мастер снова начал запинаться, стоило Хёнджу подметить это. Ей казалось, что ему стало комфортнее в ее присутствии, и она тут же пожалела о сказанном – стоило дать ему чуть больше времени.

Мастер молча взял рисовую клецку, а затем сказал:

– Ты так и не ответила на мой вопрос.

– Какой?

– Как ты вселилась в меня.

– А мне откуда знать? Это же ваша способность.

– Эта способность позволяет видеть мир глазами и чувствами других людей, но контролировать их мысли мне не под силу. Я всегда считал, что, увидев мир чужими глазами, легко начать презирать человечество, а значит, и НЭ будет расти.

Отчасти он был прав. Хёнджу встречала немало тех, кто вызывал отвращение. Но, с другой стороны, хватало и приятных личностей.

– Разве дело не в пропорции? НЭ в человеке может сосуществовать с ПЭ. Есть одни люди, есть совсем другие… Вам бы не помешало получше узнать их.

Хёнджу капнула соусом на штаны. Он не был горячим, но оставил розовое пятно на оранжевых легинсах. Мастер молча протянул ей пачку влажных салфеток, лежавшую на столе. Хёнджу достала одну и принялась оттирать пятно, запоздало удивившись тому, что Мастер сам передал ей салфетки! Значит, эмпатией он все же не обделен? Тем временем Мастер продолжил:

– Но вселение в другого человека означает, что он занимает все твои мысли. Вот почему Сон Ынсо оказалась в теле того, кто был перед ней, – он был ей любопытен. А Ли Минён – в своем собственном, потому что хотела понять свои чувства. Получается, что Кан Хёнджу… Что?

– Что? – Хёнджу вскрикнула одновременно с Мастером. Неужели она, сама того не осознавая, думала о нем? Значит, теперь ей известно, что и он беспокоился о ней?

– Ну уж нет, вы же с самого утра только и делали, что привлекали к себе внимание! – Хёнджу снова повысила голос.

– Нет же, это из-за энергии…

– Хватит оправдываться энергией… – Однако при очередном ее упоминании у Хёнджу возник план. – Кстати, у меня появилась отличная идея. Если распространить НЭ, разве ее не станет от этого больше? Людям свойственно накручивать себя от любой плохой мысли. Если вы передадите собранную НЭ людям вокруг, то без проблем сможете собрать еще больше…

Мастер принял серьезный вид и заговорил:

– Это как-то слишком по-дьявольски.

– Как-то не по себе оттого, что об этом мне говорит сам демон. Разве существам вроде вас свойственна гуманность? Я же предложила идею, опираясь только на это.

Хёнджу снова испытывала раздражение. Пришедшая ей в голову мысль была отвратительной. Печально усмехнувшись от осознания, что сама ничем не лучше, Хёнджу продолжила:

– Да, порой люди и правда куда злее демонов.

– Ну идея неплохая. Просто мне не положено использовать энергию в собственных интересах. – Мастер неохотно похвалил Хёнджу. Получать похвалу от демона… очень странное чувство.

– А в чем заключается ваш интерес?

– Мой интерес – сбор НЭ. Поэтому мне выгодно использовать ее, чтобы собирать еще больше.

– Ерунда какая-то! Какая вообще может быть выгода в такой тяжелой работе?

– Если я воспользуюсь НЭ в своих целях… меня накажут…

– Каким образом?

– Я потеряю свои способности и стану слабым человеком.

– Снова стать человеком – это наказание?

– Сейчас у меня нет никакой цели. Если я вернусь в слабое человеческое тело, я, скорее всего, долго не проживу. Я множество раз видел, как демоны, возвращаясь в человеческую форму, накладывали на себя руки. В конце концов, стать человеком – это и правда наказание: боль никуда не уходит, ты продолжаешь с ней жить. Мы уже прожили жизнь, полную страданий, и потому боимся вновь столкнуться с теми же муками. – Впервые за разговор Мастер отвернулся. Видимо, даже ему было сложно говорить о таком глаза в глаза. Но затем он снова взглянул на собеседницу:

– У Кан Хёнджу, кажется, тоже есть своя боль. – Он посмотрел на левый бок Хёнджу, и она почувствовала резкую боль от одного этого взгляда. Отчасти Хёнджу была благодарна за то, что он обратил на это внимание. Выслушав историю Мастера, нет, Хо Ина, она поняла, что честно будет поделиться с ним и своей историей.