Как Анна и предполагала, Крафты не сдались без боя. Выбить из Сергея развод оказалось непросто. Костя нервничал, но не мог полностью оградить Веру от волнений.

Сергей и Вера могли развестись через ЗАГС, так как детей у них не было. Объявил Сергей о своем несогласии через месяц – столько времени заявление Веры покоилось в ЗАГСе. В суде, куда обратилась Вера с иском, по закону также требовался месяц «на возможное примирение». На судебное заседание пришли Вера, Костя, а со стороны Крафтов – Анна Рудольфовна и адвокат, пожилой мужчина с внешностью древнегреческого мудреца. Он мягким густым голосом поведал о неземной любви Сергея к своей жене, о его благородной готовности к прощению и просил суд назначить супругам срок для примирения в пределах шести месяцев. Вера пробормотала, что ни о каком примирении речь идти не может, что у нее будет ребенок. Анна Рудольфовна словно только этого и ждала. Она всплеснула руками, прижала платочек к глазам:

– Верочка! Наконец-то! Сережа будет счастлив.

– Прекратите спектакль! – вспылил Костя. – Пожилой человек, а ведете себя как дешевый комедиант!

Судья, ровесница Веры, потребовала, чтобы Костя вышел из зала. Она смотрела на Веру с плохо скрытым раздражением: мало ей мужа-дипломата, подавай доктора наук. Конечно, с таким смазливым личиком можно себе позволить мужиками бросаться и перебирать – за этого хочу, за этого не хочу. Без Кости Вера совсем растерялась, даже навернулись слезы: какая низость, трясти перед чужими людьми грязным бельем. Ее всхлипывания адвокат Сергея мгновенно обернул в свою пользу:

– Вот видите, вы сами не уверены в правильности шага, который собираетесь совершить. В вашем состоянии это и неудивительно.

Судья отложила решение о расторжении брака на шесть месяцев.

Через полгода они пришли на суд вместе со своим адвокатом, одним из самых известных в Москве специалистов по семейному праву. Это была сорокалетняя женщина, худая и желчная. Звали ее Екатерина Игоревна. До суда юристам договориться не удалось, они схлестнулись во время заседания. Адвокат Крафтов утверждал, что, исходя из сроков беременности, указанных в справке, ребенок, которого носит Вера, мог быть зачат в Мексике.

– Согласно пункту второму статьи сорок восьмой Семейного кодекса Российской Федерации, – твердил адвокат понятное только юристам, – если ребенок родился от лиц, состоявших в браке между собой, а также в течение трехсот дней с момента расторжения брака, признания его недействительным, отцом ребенка признается супруг матери.

– Если не доказано иное, согласно статье пятьдесят второй того же кодекса, – заявляла Екатерина Игоревна.

Она потребовала медицинское освидетельствование Сергея на предмет доказания его бесплодности. Адвокат Крафтов подхватил эту идею – Сергей будет недоступен еще по меньшей мере полгода. Но тут Екатерина Игоревна представила справку, которую Костя с невероятным трудом достал в Институте генетики, о том, что у Сергея Крафта синдром Клайнфельтера. Зачитала выписку из медицинской энциклопедии. Фраза «абсолютное отсутствие в эякуляте сперматозоидов» произвела эффект маленькой бомбы. В кратких, но жестких выражениях адвокат описала исследования, которым подвергали Крафты свою жену и невестку на предмет «установления» ее бесплодия.

Проняло даже пожилого адвоката противной стороны и судью. Они смотрели на Веру с сочувствием. Заседание пришлось прервать, потому что Анне Рудольфовне стало плохо. Екатерина Игоревна подготовила три встречных иска – о клевете, о мошенничестве, о моральном ущербе и требование отправить через суд в поликлинику МИДа сообщение о том, что Сергей Сергеевич Крафт фальсифицировал данные своей медицинской книжки.

Сергей дал согласие на развод, иски из суда забрали. Он также прислал прощальное письмо Вере, но Костя послание перехватил и уничтожил – это был редкий по своей низости и оскорбительности пасквиль.

В ЗАГС, теперь уже для регистрации брака, Вера пришла с огромным животом. Ждали двойню мальчиков. Она поправилась на двадцать пять килограммов – несмотря на уговоры врачей, не могла унять аппетит и заставить себя побольше двигаться. Пробежки по утрам, аэробика, гимнастика – все было забыто во время беременности. Она ела, спала, перечитывала классику, слушала музыку, провожала Костю на работу и встречала с работы, соглашалась на прогулки, только чтобы не расстраивать его. Удивительное состояние покойного, даже несколько туповатого интеллектуального простоя нисколько ее не беспокоило. Мысленных разговоров с мальчиками – надо же, какое счастье, сразу два сыночка! – вечерних бесед с Костей, редкого общения с Анной ей вполне хватало. Из-за большого живота она не могла надеть чулки и туфли, поднять упавшую щетку, забраться в ванную – Костя ухаживал за ней, как за большим толстым ребенком.

Сам он, напротив, похудел, потому что изматывался на работе. Отказался от нескольких спецкурсов в университете – их плохо оплачивали, но взял больше пациентов. Услуги адвоката стоили немало, а все его сбережения они с Верой растранжирили в предсвадебный «медовый месяц». Впервые в жизни он стал ценить заработанный рубль. И в то же время не мог отказать себе в покупках далеко не первой необходимости – вроде доски с буквами на магнитах или коня-качалки. Жилищные условия решили пока не улучшать и не обменивать две квартиры на большую – хлопоты с переездом Вере ни к чему. Косте никогда не нравились толстушки. Но раздавшаяся вперед и вширь фигура Веры его только умиляла – этакий бегемотик, гладкая, пухленькая, потешная в своей неуклюжести. Костя в глубине души мучительно ревновал Веру. А когда она, беременная, с рекордной массой тела, перестала быть возможным объектом вожделенных мыслей и взглядов, он немного успокоился.

Хотя Вера не стыдилась своего внешнего вида, она все-таки попросила Костю не приглашать в ЗАГС и на ужин в ресторане его друзей и приятелей.

Анна удивилась, что, кроме нее и Татьяны, которая приехала в Москву на очередной «курс лечения», Вера пригласила Игоря Самойлова. В свое время Анну болезненно укололо, что Игорь, случайно встретив Веру, разоткровенничался с ней. Но потом Анна убедила себя, что их породнили боевые испытания в залах судов – и тот и другая прошли через длительные и кошмарные процедуры разводов. Сусликова Анна по-прежнему держала в подполье.

Настроение у всех было возбужденно-праздничным и слегка дурашливым.

– До чего хороша наша невеста! – качала головой Таня.

– Только слегка беременная, – подхватывала Анна.

– Кто беременная? – удивлялся Игорь. – Почему она тогда такая худая? Жених! Вы держали невесту в черном теле.

– Перестаньте смеяться, – Вера обеими руками держалась за живот, – а то я сейчас начну рожать.

– Нет, – хихикала Анна. – Честная девушка сначала должна под венец сходить.

– Вам легко рассуждать, – улыбался Костя, – вы люди опытные. А я волнуюсь, первый раз в этом заведении. Нет, вру, второй. Совсем забыл.

– Вера! – Игорь притворно нахмурился. – У вашего жениха давно такое с головой?

– С тех пор как стал доктором наук.

– Так он еще и ученый! – воскликнул Игорь. – Вера, одумайтесь, пока не поздно!

– Нечего нашего жениха хаять, – вступилась за Костю Анна. – Молод, игрив, перспективен. А смел-то как! Экий хомут на шею надевает.

Переключились на Костю и наперебой стали его «разубеждать»:

– Сварливая жена. Куча ребятишек. Пеленки. Горшки. Понос, ангина, ветрянка. Зарплаты вечно не хватает. Дырявые носки. Прокисший суп. Пиво только в выходные.

– Спасибо, друзья! – Костя шутливо поклонился. – Вы поддержали меня в минуту тяжких сомнений. И нашли весомые аргументы. Теперь я окончательно уверен в правильности решения. Вера, выходи за меня замуж!

Они расписывались в будний день, Костя не заказывал в ЗАГСе пышного праздничного сопровождения. Но на парах, подобных Вере и Косте, «обкатывали» нового обрядового старосту – молодую женщину в нарядном платье и с лентой через плечо, которая должна была под присмотром старших товарищей произнести заученную речь. Увидев сильно беременную невесту и ее веселых гостей, обрядовый староста растерялась, попыталась на ходу изменить слова, но сбивалась и путалась. Голос ее дрожал от волнения.

– Дорогие Вера Николаевна и Константин Владимирович! Сегодня в вашей жизни знаменательный день – день рождения вашей семьи. Она же… она же ячейка нашего общества. Отныне вы пойдете по жизни вместе, поддерживая своего спутника… поддерживая…

– За костыли, – тихо проговорил Игорь.

Анна и Татьяна спрятали лица в букеты.

– …В радости и в горе, – вспомнила староста. – Ваши дети, которые…

– Сейчас родятся, – простонал Игорь.

Татьяна толкнула его в бок. Анна закусила губу.

– …Которые будут брать с вас пример во всем… То есть, – староста испуганно уставилась на Верин живот, – то есть в самом хорошем…

– Девушка! – Игорь сделал строгое лицо. – Думайте, что говорите! Жених сейчас сбежит. Мы и так его еле заманили.

– Да? – Девушка совсем растерялась. – А как же добровольное согласие?

– Вырвем под пытками, – пообещал Игорь.

Обрядовый староста беспомощно посмотрела на свою начальницу, стоявшую в стороне. Та шагнула вперед.

– Товарищи! – Она поставила руки на стол и окинула всех строгим взглядом. – Здесь не место для шуток. Тем более в вашем, невеста, положении. Мы можем прекратить процедуру из-за хулиганского поведения брачующихся и свидетелей.

– Нет-нет. – Брачующийся предостерегающе поднял руку. – Все в порядке, продолжайте, пожалуйста.

– Катя, продолжай. – Начальница ЗАГСа кивнула девушке. – Давай последний абзац.

Девушка послушно кивнула и обратилась к Вере:

– Вера Николаевна, согласны ли вы взять в мужья Константина Владимировича Колесова?

– Да! – ответила Вера.

– А вы, Константин Владимирович, согласны ли взять в жены Веру Николаевну Крафт? – Это получилось у нее так просительно, что все снова невольно прыснули.

– Да, согласен. – Он поцеловал руку Веры.

Девушка облегченно вздохнула:

– Тогда скрепите свое согласие подписями.

По дороге в ресторан и за ужином они со смехом вспоминали процедуру регистрации. Игорь в лицах изображал всех участников церемонии: Анну и Татьяну, жующих, чтобы не рассмеяться, свои букеты, испуганную девушку и ее грозную начальницу, торжественного Костю и благостную Веру. Свадьба, по общему мнению, удалась – было весело.