Наутро я увидела цепочку следов от куста к лазу под забором. Ушёл. Мы с мамой обернули ствол клёна специальной пластмассовой сеткой, чтобы зайцы не объедали кору, иначе клён погибнет. Пусть едят кору с деревьев в лесу. Я рассказала маме, как познакомилась с зайцем, а про то, как заблудилась, не стала. Зачем маму волновать!

Кате я тоже рассказала про зайца, и она ткнулась в меня пушистой головой. Одобрила.

Через два дня папа забрал нас всех в Москву. Кончились каникулы, начиналась третья четверть.

Про зайца я рассказала только Сеньке, потому что он умеет хранить мои тайны.

* * *

За время каникул я совсем перестала бояться. Бегала одна за хлебом в мини-магазин в нашем доме и даже иногда возвращалась из школы одна.

Сенькин папа больше не смотрел на меня пристальным взглядом, а просто улыбался. И Сенькина мама улыбалась, когда видела нас вместе с Сенькой.

В тот день, в воскресенье, папа с мамой поехали в гости к своим друзьям: дяде Марку и тёте Наде. Хотели взять и меня, но я отказалась: у них двое мальчишек, младше меня, невоспитанные, приставучие, всё время чего-то требуют, орут, никого не слушаются, говорят глупости и громко хохочут. Когда мы к ним приезжаем, дядя Марк сразу отводит меня в их комнату и говорит:

— Ну, молодёжь, вы тут пообщайтесь, поиграйте друг с другом, а мы, взрослые, займёмся своими делами, вам не интересными, — и быстро уходит.

Получается, что я должна возиться с этими бандитами, чтобы они не мешали взрослым отдыхать. Я бы дала им разок как следует, сразу бы воспитались, но ведь не разрешат…

Нет уж, пусть дядя Марк и тётя Надя сами занимаются своими детьми!

Мама с папой не стали меня уговаривать и уехали. А мы с Катей покружились от радости по комнате и улеглись на диван читать.

Читала я недолго. Позвонил Сенька и уговорил пойти гулять в парк: я с Катей на руках, а он с Ирмой. Катя с Ирмой по-прежнему терпеть друг друга не могли, но ради нас с Сенькой делали вид, что всё хорошо.

В парке уже была Юля со своими громадными Мишкой и Вовой.

Вова с Юлей уже совсем взрослые, они учатся в одиннадцатом классе в нашей школе. Вова очень сильный. Он самбист и ещё какой-то «-ист», кажется, «дзюдо-», и даже чемпион в своём весе. Так Юля сказала.

Ирма сразу подбежала к Мишке и стала крутиться вокруг него, а Мишка изредка прыгал, а если         случайно задевал Ирму, она валилась с ног.

Потом прибежал Васька, наверное, увидел в окно, как мы с Сенькой идём в парк.

У Юли были санки. Вова надел на Мишку специальную упряжь, Юля села в санки, я на неё с Катей на руках, и Мишка тащил нас всех, но ему быстро надоело, и он остановился. Юля стала кричать ему: «Но!» Тогда он подошёл к санкам и толкнул своей головой Юлю в плечо. Санки опрокинулись, мы все повалились и от смеха даже не сразу смогли встать. Мальчишки тоже хохотали. И Мишка смеялся, но не вслух, конечно.

Когда мы нагулялись и уже выходили из парка, я увидела здоровенную чёрную машину, прямо сундук на колёсах, внедорожник. Сенька сразу заявил:

— «Мицубиши», модель старая.

Он все марки машин знает, только зачем ему это? Ведь он собирается стать лётчиком.

Васька сказал, что только что видел эту машину у нас во дворе. Из неё вылез дядька в чёрном кожаном пальто и спросил у него:

— Мальчик, ты не знаешь, где живёт семья Ярославцевых, у них ещё дочка Вика твоих лет?

Васька сказал, что знает, что учится с Викой в одном классе, что Ярославцевых сейчас дома нет, а Вика гуляет в парке, и он, Васька, к ней туда идёт. А зачем Вика нужна?

Дядька объяснил, что он старый друг Александра Ярославцева, Викиного папы, и они давно не виделись. В Москве он проездом, спешит и ждать друга Сашу не может. У него приготовлены подарки для всей семьи, в том числе и для Вики, которую он видел только на фотографиях, и он просит Ваську передать Вике, чтобы она шла домой, и он отдаст ей эти подарки.

Васька сказал, что раз уж он так торопится, то Васька может сам передать Вике подарки. А этот, в чёрном, ответил, что хочет передать Вике подарки лично. Тогда Васька посоветовал дядьке подъехать к калитке парка. Вика нагуляется, пойдёт домой, тогда он и отдаст ей свои подарки. И рассказал, как подъехать. Дядька переглянулся с шофёром и кивнул, но не предложил Ваське его подвезти. Васька за это, когда пришёл к нам, ничего мне не рассказал: пусть дядька ждёт, если ему надо. И вообще он не хотел, чтобы я сразу ушла из парка.

Когда мы все вышли из калитки, дверь машины открылась, и из неё вылез тощий дядька в кожаном пальто с большим ярким пакетом.

— Вот он, тот самый, что тебя искал! — воскликнул Васька.

Юля с Вовой и Мишкой пошли дальше, а мы с Ирмой остановились. Мужик заулыбался и направился к нам. Он протягивал мне пакет и смотрел прямо в глаза. Я вдруг почувствовала, что у меня что-то сдвигается в мозгу, но не смогла поставить защиту и дальше ничего не помню.

Сенька потом рассказал, что я шла медленно, нога за ногу, как сонная. А Катя на моих руках сразу насторожилась. Этот, в кожаном пальто, схватил меня за руку и повёл к машине, но тут Катя вдруг зашипела, прыгнула и вцепилась ему всеми когтями в рожу. Он вскрикнул, схватился за глаза, а я очнулась и дальше всё помню. Из машины выскочил шофёр, отшвырнул Катю и схватил меня. Я закричала внутри головы, потому что голосом не получалось. Сенька кинулся к шофёру, тот ногой оттолкнул его. Сенька упал, а на шофёра с рыком бросилась Ирма и вцепилась ему в руку. Тут Васька заорал диким голосом. Вова с Юлей оглянулись, а Мишка уже бежал к нам — услышал мой внутренний крик. Шофёр уронил меня, стал отбиваться от Ирмы, а я побежала к Юле с Вовой. Но этот, в пальто, уже очухался, опять схватил меня, и тут на него молча прыгнул Мишка, сбил с ног и рявкнул так, что тот свернулся в клубок и закрыл голову руками. Вова с Юлей уже подбегали к нам, шофёр стряхнул Ирму, прыгнул в машину, втащил туда своего хозяина, захлопнул дверь, и машина рванула с места. А Васька так и стоял, как стоял, только рот закрыл.

Юля добежала, обхватила меня и прижала к себе. Я почувствовала, что она вся дрожит, а я почему-то не дрожала, хотя мне было очень страшно. Мишка подошёл и привалился ко мне боком. Я даже покосилась от его тяжести и чуть не свалилась. А Катя ходила вокруг меня, тёрлась головой о мои ноги, и я взяла её на руки.

А ведь Катя, Ирма и Мишка спасли меня сегодня.

Подошёл Сенька — хромает, на щеке царапина. Посмотрел на меня, скривился и заплакал. Я понимала, что на самом деле он мужественный и плачет не из-за себя, а из-за меня. Ирма, глядя на него, стала подвывать. Сенька сразу перестал плакать, кулаком вытер глаза, обнял её и поцеловал в нос. Потом посмотрел на меня и спросил:

— Кто это был? Зачем они хотели тебя украсть?

Я подняла голову — на меня смотрели восемь глаз, а если с Катей, Мишкой и Ирмой — то четырнадцать. Вдруг я вспомнила глаза этого дядьки в чёрном пальто, и только тут мне стало так страшно, что я села на снег и заплакала.

Все молчали, а Вова взял меня на руки, как маленькую, и понёс к дому. И все пошли за нами.

* * *

Вова с Юлей и Мишкой проводили меня, Сеньку и Ваську до самых моих дверей на тот случай, если эти бандиты дожидаются меня в подъезде. Сеньку и Ваську я попросила побыть со мной, пока не придут папа и мама. Я поставила на стол чашки, блюдца, ложки и пошла на кухню налить Кате молока, дать что-нибудь Ирме и взять банку с вареньем. Слышу, в комнате крик. Я прибежала, а они оба красные и чуть ли не бросаются друг на друга.

— Ты просто стоял да смотрел, вместо того чтобы броситься Вику выручать! — кричал Сенька.

— А кто позвал на помощь Юлю и Вову, может быть, ты, — наступал Васька. — Много ли пользы от того, что ты полез драться со взрослыми? Вот и схлопотал по морде.

— Неправда! — возмутился Сенька. — Забыл, что ли? Это моя Ирма бросилась на этого гада, и он отпустил Вику. А вообще-то ты, Васька, молодец, орал очень геройски.

Тут Васька вскипел, схватил ложку и крикнул:

— Если тебе, Сенька, мало твоей драной морды, я сейчас добавлю.

Тут я закричала, чтобы они сейчас же прекратили скандал: мне после переживаний сегодняшнего дня ещё их драки не хватает, и если они не перестанут, выгоню на улицу, пусть дерутся там.

Они уселись, ворча что-то себе под нос, друг на друга не смотрят. А кто из них прав? Сенька, конечно, очень смелый. Он бросился меня спасать, не думая, что противник в сто раз сильнее его. Правду он тогда сказал, что станет за меня драться, даже если его обязательно побьют. А я-то думала, что он только хвастается, как все мальчишки. Васька не такой, он не храбрый; он сначала подумает, как бы так сделать, чтобы и помощь получилась, и самого не побили. От Сенькиной смелости получилась большая польза: Ирма укусила этого гада, и он меня выпустил. Но ведь Ирма мстила за Сеньку. А от Васькиного крика тоже получилась польза: Вова и Юля оглянулись и кинулись на помощь. Кто из них прав? Сенька прав, он молодец, а Васька, может быть, заорал не чтобы на помощь позвать, а просто от страха.

Я налила им чаю, положила варенья, они стали пить, успокаиваться и уже не тряслись от злости. Выпили по две чашки, а варенья съели чуть ли не полбанки.

Тут Васька стал расспрашивать меня:

— А из-за чего они захотели тебя украсть? Чтобы получить с твоего папы выкуп или из-за твоего умения понимать зверей?

— Из-за зверей.

И что ты теперь будешь делать? Как ходить по улицам? Вдруг они снова захотят тебя украсть.

— Не знаю, — ответила я. — Скажу папе, он что-нибудь придумает.

Сенька аж подскочил на месте:

— Мы с Ирмой будем тебя охранять. Если за хлебом пошлют или ещё куда-нибудь. Позвонишь — и я сейчас же выйду. И в школу я с тобой буду ходить, а после школы, если ты задержишься, буду тебя ждать.

— Как ты её спасёшь без своей Ирмы? — ехидно спросил Васька. — Утром ещё куда ни шло — пойдёте вместе, провожать вас до школы Вика Ирму научит, а после уроков ты, что ли, по телефону будешь её вызывать встречать вас, да?

Сенька покраснел и стал медленно подниматься из-за стола. Я вскочила, навалилась ему на плечи и усадила обратно. И сказала Ваське:

— Это не твоё дело. Если хочешь, можешь ходить с нами, заорёшь, если нападут.

Васька покраснел ещё сильнее Сеньки, поднялся и стал одеваться. А Сенька вдруг посмотрел на него и как-то по-взрослому сказал:

— Да ладно тебе обижаться. В следующий раз и ты бросишься на помощь.

Васька замер, уставился на Сеньку круглыми глазами и спросил тихо:

— Ты думаешь, что обязательно нападут?

Сенька ничего не ответил.

Вскоре им позвонили родители и велели идти домой: сколько можно гулять! Сенька сказал, что оставит мне Ирму на случай, если кто-то полезет в дверь. Но у Кати с Ирмой до сих пор были непростые отношения, поэтому я отказалась. Лучше я запрусь на все замки и ещё подопру дверь палкой от щётки, и открою только маме с папой, когда услышу их голоса. И вообще я не одна, а с Катей!

Они ушли, и Сенька принялся звонить мне каждые полчаса и спрашивать, не пытается ли кто-нибудь снаружи незаметно открыть замок моей двери. Ведь у бандитов есть специальные отмычки, которыми они бесшумно открывают все замки. Но я сказала, что у нас на двери есть засов, который снаружи открыть невозможно. У Сеньки дома оказался такой же, и он сразу успокоился.

Папа с мамой вернулись из гостей весёлые, довольные и уставшие от бандитских мальчишек дяди Марка. Папа пристально посмотрел на меня, попросил у мамы чая, а когда она вышла на кухню, спросил, что случилось. 

Я тихо сказала:

— На меня сегодня напали, когда я гуляла в парке. Хотели увезти, но меня спасли.

Папа побледнел и спросил одними губами:

— Из-за дара?

Папа стал ещё бледнее и крикнул маме:

— Маша, чай попозже! Волчишке срочно нужна помощь по математике к завтрашнему дню.

Он увёл меня в мою комнату и сказал:

— Рассказывай. Медленно, подробно. Не забудь ничего. Важна каждая мелочь.

И я ему всё-всё рассказала. И как Васька увидел машину у нашего дома, и про дядьку в чёрном пальто с его подарками, и как он взглядом загипнотизировал меня, а я не смогла защититься, и как Катя вцепилась ему в рожу… Про Сеньку, про Мишку и Ирму… Ну всё-всё.

Папа слушал молча, а когда я закончила, глубоко-глубоко задумался и наконец сказал:

— Нет, это не научное любопытство. Учёные так себя не ведут. Ты зачем-то нужна кому-то очень серьёзному. Будем разбираться. В школу пока я сам буду тебя отводить, из школы — тоже что-нибудь организуем. А там посмотрим. Маша! Наши дела с волчишкой закончились, мы хотим чаю. Виктория! Куда девались полбанки бабушкиного варенья?! Твоя работа?

— Васька с Сенькой съели, пока меня охраняли. Пап, ты, пожалуйста, рассказывай мне, что ты будешь делать, ведь я уже большая. А то мне страшно ничего не знать.

* * *

Теперь мы весело, целым отрядом, шли до самой школы: мой папа, Сенька и Васька, иногда и Юля с Вовой и ещё ребята из нашего дома. Потом папа махал нам рукой и уходил к себе в институт. На обратном пути нас сопровождали или папа — его институт был недалеко от дома, — или мама, или Юлина мама с Мишкой на поводке, или ещё кто-нибудь.

Папа через Сеньку передал его отцу, что хочет с ним поговорить. Сенькин отец пришёл к нам в субботу вечером. Папа отправил меня в мою комнату и обещал позвать, если понадоблюсь.

Они разговаривали целых два часа, а я не могла даже делать уроки от волнения и любопытства. Голоса-то я слышала, а слова разобрать не могла. Я даже подумала, не снять ли загородку в мозгу, но побоялась услышать не только Сенькиного отца, но и папу.

Когда наконец Сенькин отец ушёл, я вылетела из своей комнаты, ухватилась за папу и уставилась на него. Папа сидел задумчивый.