В ту ночь Брида не могла уснуть.

Нинн отвела её в другие комнаты, рядом с покоями королевы, богато обставленные и изобильно украшенные. Резная деревянная кровать с высокой периной на гусином пуху и мягкими одеялами манила утомлённое тело, в каменном очаге уютно потрескивал огонь. Но ложь королевы взбудоражила Бриду, и она не могла успокоиться.

Зубы ныли от привкуса магии, а в крови кипел гул далёкой силы. Неужели королева наложила чары?

Казалось, весь замок пропитан отзвуками тёмной магии королевы Мойры.

Брида зашагала по комнате, голова у неё гудела. Возможно, это просто напряжение из-за странного положения, в котором она оказалась, но звенящее ощущение непонятной неправильности усиливалось.

Её мучили образы костяного страшилища, напавшего на Дэва, ветвистой твари, вцепившейся в неё в лесу, и неупокоенных вблизи разрушенного Храма Полумесяца. Колдовство королевы Мойры, как отрава, заразило королевство, пробуждая кошмары. И теперь, когда вся сила коней-бурь была в её руках, какой она ужас посеет вскоре?

Брида подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. Она глядела в безмолвную лунную ночь. Её покои были почти на самом верху башни, и внизу еле виднелась лоскутная сетка дворов и садов, обнесённых каменными стенами. Свет мерцающих факелов отбрасывал жутковатые тени по дальним углам и плясал по скоплению зданий, жавшихся к замку. Где-то должна быть кузница – звон молота по наковальне разносился так громко, что Брида слышала его даже здесь, наверху.

Она до сих пор не могла поверить, что пленённые кони-бури где-то поблизости. Она была в считаных шагах от легендарного табуна. Как будто она ненароком забрела в одну из историй Голоса.

Но ей нужно было найти коней-бурь и освободить их – ради них самих и ради безопасности всех жителей королевства. И лучшая возможность вряд ли представится.

Держит ли их королева в конюшнях замка? Сможет ли Брида пробраться туда незамеченной?

Порыв ветра, застонавший за окном, разжёг в ней упрямую решимость.

Она набросила на плечи плащ и сунула ноги в первые подвернувшиеся туфли. Жалко, что не сапоги, но туфли были на кожаной подошве, и у них был ремешок с пряжкой, который не даст им соскользнуть, когда она побежит вниз по лестнице.

Держась в тени, Брида помчалась по пустым коридорам. Она не знала, куда направляется, просто следовала за барабанным стуком зова своей крови.

Когда она подходила к главному залу дворца, её остановил резкий звук слаженно марширующих ног. Вжавшись в тёмный угол, она затаила дыхание, надеясь, что стражники не подойдут слишком близко. После напряжённой минуты кто-то в тяжелых сапогах прошёл мимо неё и остановился в отдалении.

Прокравшись по пересекающему коридору, Брида вдруг уловила шелест голосов и прижалась к стене рядом с позолоченной дверью, едва приметно приоткрытой.

– Они называют себя Кругом Чертополоха, – говорил мужчина.

Брида навострила уши. Ведуньи, помогающие сопротивлению… Любопытство побудило её подойти ближе, и, затаив дыхание, она бочком скользнула к двери.

– Сколько их? – прорычала королева.

– Я не знаю точно, но во главе, по-видимому, стоит ваша сестра.

Магди.

Раздался резкий стук, как будто что-то бросили в гневе.

– Где они? Что они замышляют?

– Они не могут быть более чем в нескольких лигах, Ваше Величество, но нам не удалось проникнуть в группу. Я не могу сказать, что они намереваются делать. Ваши Вороны…

– Круг Чертополоха сплёл некие обережные чары. Вороны не могут подобраться достаточно близко, чтобы от них был толк. – Быстрые шаги скользнули к двери, а затем отдалились, как если бы королева ходила из конца в конец комнаты.

– Что прикажете делать, Ваше Величество?

– Возьми отряд стражников и Гончих Ловчего. Разыщи Круг и приведи ко мне всех этих упрямых глупых ведуний, чтобы я могла избавиться от них раз и навсегда. Мне следовало сделать это много лет назад. Я устала от их докучливого вмешательства и не позволю им больше препятствовать моим замыслам. Раз они так очарованы моими конями-бурями, пускай испытают силу табуна на себе. – Ответ стражника потерялся в перекатах её жестокого смеха.

У Бриды закружилась голова, и она побрела прочь. В конце коридора она прислонилась к колонне, чтобы успокоиться и отдышаться, понимая, что разумнее всего поспешить обратно в постель, где ей полагается быть, но зная, что не сможет этого сделать.

Матушка Магди была в опасности. Все ведуньи были в опасности, а Брида не верила, что без них восстание чертополоха сможет уцелеть.

Её друзья, все, кто был ей дорог, погибнут.

Брида пожевала губу. Она должна была предупредить матушку Магди и Круг Чертополоха, но надежды найти их в темноте раньше стражников или Гончих было мало. Если только… а что, если бы она попробует провидеть?

Брида знала, что матушку Магди разозлило бы то, как она рискует. Мойра уже видела её однажды сквозь завесу провидения, и, если снова она поймает Бриду за гаданием, та поплатится своей магией или жизнью. Но при мысли о том, чтобы спрятаться в безопасности, когда над Магди и ведуньями нависла отчаянная опасность, у Бриды внутри всё переворачивалось.

Она не могла и дальше носить роскошные платья королевы, есть роскошную еду королевы, спать в роскошных покоях королевы, даже не попытавшись помочь людям, которых она любила.

Может, если она будет достаточно расторопна и достаточно осторожна, то успеет связаться с матушкой Магди прежде, чем это заметит Королева Ворон.

Может, близость к замку скроет её намерение.

Глотая ртом воздух и начиная дрожать, Брида бросилась по боковому коридору, который вывел её к узкой двери. Возле двери, приткнувшись подбородком к груди, сидел стражник и дремал, выводя губами рулады.

Стиснув зубы, она прокралась мимо стражника и осторожно приложила руку к двери. Дверь беззвучно распахнулась.

Брида выскочила наружу и попала в неухоженный, заросший бурьяном сад, обнесённый низкой оградой. Остановившись под заросшей аркой, увитой девичьим виноградом, Брида попыталась отдышаться. Ей нужно найти фонтан, или прудик, или просто тихую лужу с прозрачной водой. В замковом саду должно быть что-то подобное, только ей требуется уединённое место, дающее защиту от посторонних глаз.

С замиранием сердца Брида засеменила по кривой, неровной тропинке сквозь лабиринт колючих изгородей. Она побоялась вызвать свой голубой шар-светлячок, чтобы не привлекать к себе внимания, но в этом и не было необходимости. Луна, прочертившая мир чёрно-серебристыми тенями, давала достаточно света.

Брида пробралась через лабиринт и, разочарованная отсутствием фонтана в центре, вынырнула за ворота. Тропинка из дроблёного камня блестела в лунном свете, иссякая вдали под кронами разлапистых деревьев.

Где-то завыла Гончая. Неужели пёс уже отыскал ведуний? Девочка припустила так быстро, как только хватало духу, позволив ветру вести себя мимо растрёпанного аптекарского огорода и клумбы с умирающими розами.

– Отведи меня к воде, – взмолилась она, вспомнив, как много дней назад нашла ручей недалеко от устроенного Ловчим лагеря.

Ветер нашёптывал ей на ухо, увлекая на развилке на тропинку, ведущую к ивовой роще. Эхо лая Гончих гналось за ней под сенью деревьев, и воздух в легких горел, подобно грозовому облаку.

Если она опоздает, все будет потеряно.

Но под ивами обнаружился питаемый ключом небольшой прудик, мерцавший в бледном луче лунного света. Брида бросилась на колени на мшистый берег и заглянула в сверкающую серебристую гладь воды. Не было времени считать до трёх, не было времени ждать. Она должна была увидеть.

Очистив мысли, она напряжённо высматривала матушку Магди и молилась, чтобы не наткнуться вместо неё на Мойру или одну из Ворон. Она влила свою магию в пруд, и тёмная мгла затуманила зрение. Внезапно её спеленала жгучая боль, которая колола кожу и жгла, как… как если бы она упала в заросли чертополоха.

Чем отчаянней она пыталась соединиться, тем сильнее становилось это ощущение, и под конец она едва не скрежетала зубами от боли.

Она откинулась на пятки и позволила ночному воздуху охладить свою раскрасневшуюся и вспотевшую кожу. Королева Мойра говорила, что Круг Чертополоха сотворил обережные чары… Значит, это они?

Пока облегчение медленно успокаивало её колотящееся сердце, она задумалась о силе матушки Магди. Магди защищала Дубовую лощину и все города долины на протяжении стольких лет… Напрасно Брида тревожилась о её обережных чарах.

Но тут завыла ещё одна Гончая, и порыв ветра всколыхнул ивовые ветви, и Брида вспомнила, как пагуба на Кленовом холме разрушила защитные амулеты Магди. Матушка Магди была сильнее любой ведуньи, знакомой Бриде, но королева Мойра была колдуньей, и её разрушительная магия смогла отравить саму землю.

И теперь Мойра собиралась использовать коней-бурь против Круга.

Брида вскочила. Она боялась, что обережные чары Магди продержатся лишь до поры до времени. Лучшее, чем она могла теперь помочь, – это освободить коней-бурь и дать ведуньям надежду противостоять силе Мойры.

Она завертелась на месте, пытаясь соотнести своё чувство направления. В какой стороне были королевские конюшни?

Вздох ветра, такой слабый, что поначалу Брида сомневалась, уж не померещился ли он ей, принёс эхо встревоженного ржания, и Брида помчалась туда. Она бежала сквозь тени, напрягая слух в страхе услышать стражников, до смерти боясь, что её поймает Королева Ворон.

Из темноты показался сарай, и девочка запнулась и остановилась; ноги горели, дыхание сбилось. Брида пригнулась и прислушалась, не донесётся ли изнутри подозрительный звук.

Не такие королевские конюшни она ожидала найти. Построенная из состарившихся под открытым небом досок и кедровой черепицы, конюшня больше походила на сарай для садовых инструментов, чем на стойло для волшебных лошадей. Но ветер пел Бриде в спину, подталкивая её вперёд и словно обещая, что это не ошибка.

Брида подкралась поближе, поднявшись на цыпочки, чтобы не хрустнуть веткой и не зашелестеть опавшими листьями. Воздух был напоен странной магией.

Ветер кружил вокруг неё, и она слышала, как лошади жуют сено, машут хвостами, топают копытами.

Брида понимала, что злоупотребляет своим везением: чем дольше она медлит, тем больше вероятность попасться. Прошептав молитву Великой Матери, она метнулась вперёд и толкнула обе деревянных двери.

Те скрипнули, но не сдвинулись. Призвав крошечную искру магии в руку, Брида направила сознание сквозь щели в дверях, пока не обнаружила засов. Быстрый поворот и толчок магией, и двери медленно распахнулись – ровно настолько, чтобы она могла проскользнуть внутрь.

Дыхание магии внутри сарая было настолько густым, что Брида привалилась к стене, чтобы перевести дух.

В воздухе пахло сеном, овсом и лошадьми и чувствовался острый привкус чего-то глубинного и дикого. Тёплый свет наполнял сарай, и сначала Брида подумала, что это фонарь, который кто-то бездумно оставил зажжённым, но затем, присмотревшись, увидела золотистую паломино, от которой и исходило гало света. Вихри энергии сметали пылинки во вьющиеся ленты, сверкающая россыпь снежинок или дождевых капель время от времени срывалась с потолка.

Увидеть коней-бурь издали было ошеломительно, а увидеть их вблизи – тем более. От них исходила такая мощь, что это пьянило.

Долгое время Брида просто глядела на них, покачиваясь с носка на пятку. Кони смотрели на неё, раздувая ноздри и взмахивая хвостами. Она с благоговением выдохнула, и они повели ушами, ловя звук.

Голубовато-чалая била в пол своего стойла, а чёрный жеребец лягал дощатую стену.

– Тише, тише, – пробормотала Брида, – или кто-нибудь услышит и придёт посмотреть, в чём дело.

Белая кобыла заржала тихо и мягко. Она вскинула голову, и порыв ветра взъерошил Бриде волосы. Он нёс боль, страх и печаль, и что-то в крови Бриды поднялось ему навстречу.

Подойдя ближе, Брида заметила серебряные недоуздки. Королева вплела чары в каждый из них: колдовство достаточно сильное, чтобы связать и подчинить коней-бурь, тёмная сила обжигала сознание Бриды и явно причиняла лошадям сильную боль, впиваясь в их нежную кожу. И всё же неистовая энергия коней-бурь с трудом удерживалась в узде. Воздух почти потрескивал от их мощи.

Когда Брида протянула руку к гнедой в яблоках кобыле в ближайшем стойле, перед глазами у неё стоял туман слёз при виде столь дивного существа, мучимого болью и пленом.

– Я помогу тебе, – прошептала Брида, погладив бархатную шею кобылы.

«Я глажу коня-бурю», – подумала она, удивление забурлило у неё в груди. Однако страдание, растерянность и гнев кобылы оставили жёлчный вкус в горле.

Скользнув ладонью к ушам кобылы, Брида нащупала тонкий серебряный недоуздок. Как только она его коснулась, полоса жгучей боли опалила кожу. Захлебнувшись криком, который непременно нужно было сдержать, Брида попятилась, прижав руку к груди.

Вдруг раздался резкий щелчок, будто поворот засова, и глухой скрип.

У неё за спиной открылась дверь, и мужской голос сказал:

– Что ты наделала?