– Ты разве не ехал верхом? – спросила Брида, споткнувшись о замшелый камень, когда Ловчий потянул её за запястье.

– Лошадь сбежала.

– Умная лошадь, – пробормотала Брида.

– Почти пришли. Не отставай!

– Я стараюсь! – Брида загребала ногами размётанные ветром листьям и опавшую хвою, хмуро глядя мужчине в затылок.

Ловчий устроил привал в ложбине в кругу деревьев, спрятавшихся в складке холмов. Он уложил валежник для костра и натянул кусок вощёной холстины, соорудив грубый шатёр. Собачья упряжка на узких колёсах вместо полозьев стояла за валуном.

– Где чёрный конь-буря? Ты ведь поймал его, да? – решительно спросила она.

Ловчий стиснул челюсти:

– Да. И один из стражников королевы, патрулировавших дорогу, забрал его, хотя это тебя не касается. – Отпустив плеть, сковавшую её запястье, и снова свернув кнут, он сказал: – Послушай, если ты попытаешься бежать – если просто устроишь неприятности, – мои Гончие выследят тебя и притащат обратно. А потом они выследят твою сестру, твою семью, всех, кого ты любила, и убьют их. Включая твоего толстого маленького пони. Понятно?

Брида кивнула и потёрла тонкую красную отметину, врезавшуюся в кожу. Хватило одного взгляда в сумрачные глаза и на рычащих Гончих, чтобы она поняла: это не пустая угроза, брошенная, чтобы напугать её и заставить смириться.

Ей придётся подчиниться – по крайней мере пока.

Оставалось только молиться, чтобы Лопух благополучно вернулся к Магди.

– Сходи за водой к ручью, пока не стемнело. – Ловчий сунул ей в руки тяжёлый чугунный котелок. – Мы заночуем здесь. Джейс, Финн, оставайтесь с ней. На всякий случай.

В его голосе слышалось раздражение, но Бриду больше волновало, как найти тропинку к воде, пока не померк уходящий свет дня. Её не радовала возможность потеряться и блуждать по лесу вместе с парой Гончих.

Прикрыв глаза, она попыталась сплести ищущие чары. Она потянулась к магии в земле под ногами, в деревьях, исходящей от умирающего солнца и из серебра только что взошедшей луны.

Пряди магии вились близко, да не ухватишь, они ускользали сквозь пальцы, как девочка ни старалась их удержать. Она закрыла глаза, сосредоточилась… и ничего.

«Я просто потрясена. Слишком много всего случилось и слишком быстро».

Быстро прочитав напев для ясности и спокойствия – он был в числе первых вещей, которым научила её матушка Магди, – девочка попыталась снова призвать магию, позволить ей подняться, потянуться к ней…

Магия защекотала ладони, но только Брида начала плести ищущие чары, всё рассеялось.

Ловчий назвал её отмеченной пером. Не спутало ли воронье перо её магию? Как долго это продлится?

Гончие скулили и скребли грязь. Вдали ухала сова. Скоро будет совсем плохо видно.

Борясь с паникой, Брида заставила себя дышать медленно и думать.

Осмотревшись вокруг, она попыталась угадать, какое направление может вывести к ручью. Она не знала местности, но не хотела признаваться в этом Ловчему.

Дыхание ветра шевельнуло волосы у неё на затылке, мазнуло по скуле. Брида отвлеклась от Гончих, сопящих у её ног, отвлеклась от щелчков кремня, которым Ловчий высекал искры, разжигая костёр, – она замерла совершенно неподвижно и слушала. Да… вон там она уловила журчание воды по гальке.

Ручей. И теперь, сосредоточившись, она ощущала запах прохладной воды в вечернем ветерке, почти чувствуя её на вкус.

Следуя за ветром, она направилась вниз по склону, сквозь лужи голубых теней. Сумерки наполнили воздух лавандовым свечением, пока она шла узкой оленьей тропкой к серебристой ленте, рябящей в полумраке.

Она спустилась к воде, а Гончие уселись на берегу и смотрели, как она смывает кровь с ушибленного колена и наполняет котелок. Когда Брида закончила, они повели её обратно в лагерь.

Ловчий хмыкнул, когда она протянула ему котелок.

– Ты не торопилась.

– Ты мог бы разбить лагерь поближе к ручью, – огрызнулась она. Одна из Гончих подняла голову и зарычала, но Ловчий только рассмеялся:

– У маленькой мышки острые зубки, а? – Он жестом указал на пару кроликов, жарившихся над костром. – Если ты голодна, через пару минут всё будет готово.

В желудке заурчало так громко, что ближайшая Гончая насторожила уши, но Брида ответила:

– Я не ем мясо, – хотя с меньшей убеждённостью, чем хотелось бы.

Какое-то мгновение Ловчий просто смотрел на неё и моргал. Затем пожал плечами:

– Мне и Гончим больше достанется.

Брида пожевала губу. Матушка Магди научила её – во всяком случае, пыталась – находить в лесу коренья, ягоды, орехи, грибы и прочее съестное. Но было уже слишком темно, чтобы разглядеть что-то за пределами круга света от костра, и она не доверяла себе, опасаясь ненароком отравиться.

Что ж, можно немного поголодать. Отвернувшись от костра, чтобы не смотреть, как жарятся кролики, она с удивлением увидела, что Ловчий докидывает в котёл картошку и морковку.

– Овощное рагу тебе пойдёт? – спросил он ворчливо.

– Эм… да.

– Это не одолжение. Королева отметила тебя пером. Если ты не прибудешь в целости и сохранности, я поплачусь своей шкурой. Думаю, это значит, что мне следует кормить тебя, маленькая мышка. – Затем он нахмурился. – Но это не значит, что твоя семья в безопасности, так что не создавай мне затруднений.

* * *

Чуть позднее Брида сидела на сухом бревне и смотрела, как искры пляшут на завитках дыма, сплетающихся над костром.

Добрался ли Лопух до матушки Магди? Поймёт ли она, где искать Бриду?

В голове проносились рассказанные шёпотом истории о Королеве Ворон – обрывки слухов, которые она слышала на протяжении многих лет.

Рассказы о жестокости королевы, о её тёмной силе.

Даже матушка Магди, самая могущественная ведунья, о которой Бриде доводилось слышать, боялась королевы. «Так вот почему она так переполошилась из-за Вороны и женщины в гадальной чаше», – подумала Брида. Но почему Магди просто не сказала ей, что это была королева?

И – вопрос, который донимал её больше всего, – почему королева так похожа на матушку Магди?

Как только Брида увидит Магди, она потребует ответов. Она устала от тайн.

Рука чесалась там, куда попало воронье перо, и она опять с тихим стоном потёрла запястье о лосины. Она надеялась, что действие пера – каким бы оно ни было – скоро закончится. Мысль о том, что она не сможет использовать свою магию, пускай неуклюжую, была невыносима.

– Ужин готов, – буркнул Ловчий, протягивая ей деревянную миску. – Ешь на здоровье.

Поглядев на Гончих, пускающих слюни на запах жареного кролика, Брида торопливо зачерпнула немного тушёного мяса в миску и просеменила на своё место.

– Завтра вы сами добываете себе мясо, – сказал Ловчий Гончим, подбрасывая кролика в воздух. Самые крупные Гончие подпрыгнули, чтобы поймать его, рыча, огрызаясь и отталкивая друг друга. Остальные Гончие носились между ними, выхватывая куски, пока те сражались.

У Бриды сжался желудок, и она отвернулась.

Что-то пихнуло её ногу, и девочка резко дёрнулась, чуть не свалившись с бревна. Это была Гончая, которую она вылечила; пёс смотрел на неё со скорбным выражением – он словно бы хотел, чтобы Брида знала, что он не такой, как другие. Она не успела никак ответить, как пёс снова скользнул в тень на противоположной стороне от костра.

– Когда доешь, будешь спать в шатре, – сказал Ловчий.

Бриде снова сделалось не по себе, но она заставила себя зачерпнуть рагу. То оказалось вкуснее, чем она ожидала, – голод был хорошей приправой, – хотя совсем не согревало холодную пустоту в желудке.

Найдёт ли её Магди вовремя? Зачем она понадобилась королеве?

Когда девочка опустошила миску и вернула её Ловчему, тот протянул ей помятую оловянную кружку, наполненную дымящимся чаем:

– Выпей.

Удивлённая добрым жестом – ей было холодно и страшно и хотелось пить, а чай был прекрасным подспорьем, – Брида с благодарностью обхватила чашку пальцами. Порыв ветра толкнул руку, и ей пришлось сгорбиться над чашкой, чтобы не расплескать чай.

Осторожно пригубив – чай отдавал мёдом и чёрными ягодами и не обжигал губы, – она выпила всё до дна.

Вкус она узнала только после последнего глотка. Сумрачная ягода и ромашка, лаванда и полынь.

Чай для глубокого сна.

Брида нахмурилась. Потёрла щеки. Облизнула губы языком, вдруг сделавшимся ватным.

– Зачем… – Конец вопроса раскрошился у неё во рту.

– Для твоего же блага.

Вроде именно так прозвучал его ответ, но уши будто заложило ватой, а мысли в голове текли медленно и вязко.

Ловчий взял её под локоть и повёл к шатру. Он приподнял полотняный полог и втолкнул её внутрь.

Брида рухнула на затхло пахнущую груду одеял и свернулась калачиком. Последней мыслью, промелькнувшей в голове, прежде чем сон поглотил её, было: «Ветер пытался меня предупредить». А может, ей это только показалось…

Последним, что она услышала, был свист Ловчего, созывающего Гончих.

* * *

Сны Бриды кишели клыками и страхами, волнением и ветром. Она была лошадью, убегающей от стаи волков – нет, Гончих, – а потом девушкой, прячущейся от Вороны, пытавшейся склевать клочья кожи с её плеч. Она была из ветра и перьев, она парила над деревьями и зеркальными озёрами…

На грани сна Брида услышала возглас Ловчего:

– Останься с ней! Мне нужно только накинуть волшебную верёвку королевы ей на шею! Гони её сюда!

Брида проснулась среди ночи от звука рвущегося холста, треска сухих веток, сотрясаемых внезапным порывом, от рёва ярящегося ветра. «Белая кобылица, – подумала она, приподнимаясь на колени и плотнее кутаясь в плащ. – Ловчий и его Гончие пытаются поймать белую кобылицу!»

Она выскочила из шатра, и очередной порыв сорвал полотно. Она как будто бросилась в самое сердце бури.

От залитого костра клубами валил дым и пепел, по лагерю пронёсся вихрь листьев. Ветер хлестал Бриду по щекам спутанными волосами и рвал с губ дыхание, заставляя её задыхаться. Она сразу почуяла, что это не обычный ветер. Он был так насыщен магией, что от её силы зудела кожа и слезились глаза.

Белая кобыла взвилась на дыбы и закричала, отбиваясь копытами от наседавших на неё Гончих. Завесы дождя обрушились на гряду холмов позади неё, и голубовато-чалая заржала, отчаянно взывая к товарке. Ловчий раскрутил в воздухе блестящую серебряную верёвку, изготовившись набросить её на белую кобылу.

Брида сделала единственное, что пришло ей в голову.

Она врезалась всем телом в его руку, сбив прицел в последний момент, так что верёвка легко скользнула по земле.

– Что ты вытворяешь? – Ловчий оттолкнул её, перехватывая верёвку.

– Беги! – беззвучно крикнула Брида коню-буре.

Но белая кобыла была окружена. Куда бы она ни повернулась, её встречали Гончие со свирепыми зубами и тяжёлыми лапами.

Брида хватала камни и ветки – всё, что попадалось под руку, – и с яростным воплем швыряла в Гончих.

Белая кобыла воспользовалась передышкой. Она взвилась на дыбы, забила по воздуху копытами, блеснувшими серебром в свете звёзд, и понеслась назад к голубовато-чалой на хребте. Вместе они умчались галопом и скрылись из вида.

Ветер и дождь сразу стихли.

У Бриды подкосились ноги, она глотала воздух, как полуутопленная.

– Проклятье, кости и пепел! Мы почти поймали её! – ругался Ловчий, сматывая верёвку и перекидывая её через плечо. – Тебе не следовало вмешиваться!

Он схватил Бриду за руку, вздёрнул её на ноги и не то погнал, не то потащил к собачьей упряжке. Крепкой рукой он толкнул её вниз.

– Держись! Нам нужно их догнать!

Ошалевшая от потрясения и затуманенная сном, Брида потянулась к поручням, идущим вдоль боков саней, а Ловчий тем временем запрягал Гончих парами. Те лаяли и вертелись, но, когда он поднял руку, все смолкли и стали ждать сигнала.

Стоило ему свистнуть, и псы рванули вперёд, колёса заскрипели, и сани покатились по камешкам вниз по мшистому склону.

Бриду чуть не выкинуло, но она схватилась за борта, напружив руки и ноги, пока сани не набрали ско-рость.

Ловчий запрыгнул на узкую приступку сзади, ловко перенеся вес, и Гончие понеслись вперёд. У Бриды внутри всё сжалось. Вокруг неё кружились мёртвые листья, подбрасываемые массивными лапами Гончих.

Она всё ещё чувствовала ярость белой кобылы, её отчаянное желание найти свой табун.

– Я помогу тебе, – прошептала Брида. – Я клянусь почками и цветами, листьями и ветками.

Она лишь надеялась, что Лопух и матушка Магди смогут помочь и ей тоже. И она надеялась, что матушка Магди не слишком рассердится на неё за то, что она ускакала. «Я просто хотела всё исправить! – подумала Брида. – А вместо этого всё испортила».

Впереди замаячил завал из обломков телеги, и Брида напрягла глаза, всматриваясь в ночные тени. Гончие вильнули в сторону, дёрнув за собой сани.

Быстрый порыв прохладного ветра швырнул что-то Бриде.

Проезжая мимо, она бездумно выхватила обрывок ткани и ленту из треснувшего куска дерева.

Стоило руке сомкнуться вокруг лоскута, как она почувствовала остатки магии матушки Магди. Один из амулетов ведуньи! На ощупь он был старым, сохранившимся с предыдущего обхода долины, но сила и спокойствие напитали её ладонь. Колючая, гнетущая тяжесть перьевой метки испарилась, и в ответ в крови забурлила её собственная магия. Надеясь, что Ловчий ничего не заметил, Брида быстро спрятала амулет и снова схватилась за борт саней.