В пять утра я стояла у центрального входа академии. В руках сумка с вещами. За плечами рюкзак. А в душе злоба, вырвавшаяся на волю беспомощным выдохом. Ведь знала, Север не постесняется и волоком из общежития вытащить.

«Ну и где ты?» – написала я. Ради такого случая даже номер разблокировала.

Пришло уведомление о прочтении. Но в ответ – тишина.

Пока я размышляла, то ли уйти, то ли что-то еще сумничать вдогонку, ко входу подъехал серебристый Икс-трэйл. За рулем, сверкая белозубой улыбкой, сидел Макс. Больше в салоне никого не было.

Ситуация становилась все более и более странной.

– Можно узнать, куда мы едем? – спросила я, забрасывая сумку на заднее сидение и пристегиваясь.

Макс пощелкал радио, остановившись на одной из старых песен Green Day, а потом произнес так, словно это самая обыденная вещь:

– Похищать тебя собираюсь.

Я непонимающе уставилась на него в ответ.

– Ты уж сильно не кричи, ладно? Страж не у дел более, а для меня это тоже в первый раз, так что… я вроде как волнуюсь.

Мне бы спросить, не шутка ли это?

И где сам виновник происходящего?

Но я только ошарашенно приоткрыла рот.

– Ну так что, договорились? – подмигнул Макс.

Билли Джо из приемника пропел, чтобы его разбудили, когда закончится сентябрь8. Если честно, я тоже была не прочь, даже если ущипнули хотя бы.

Макс рассмеялся.

– Расслабься, Лапуль, отдыхать мы едем, – вдоволь насладившись моим замешательством, ответил он. – Отцу подогнали путевки на базу. Тут недалеко. Несколько часов. Сейчас только с остальными пересечемся. На сноуборде кататься умеешь?

Я покачала головой.

– Лыжах?

– Нет.

Лыжи, определённо, не моя стихия.

– Отлично, – махнул рукой Макс. – Вот и составишь Северу компанию.

Я хмыкнула.

– Не поверю, что он не умеет кататься, – пробурчала, съедаемая сарказмом.

– Он умеет. – Макс постучал себя по колену, напоминая. – Баскетбол, волейбол, футбол, сноуборд, большой теннис… Кажется там вообще ничего не осталось в списке разрешенного.

– Печально… – потупила я взор.

– Да уж… поверь моему опыту, наблюдать со стороны, когда кто-то делает то, что тебе нельзя, жутко тошно.

Я замолчала, вспомнив тотальный запрет на алкоголь в комнате Севера. «Макс же, – выронил он мимоходом в новогоднюю ночь. – Как я могу запрещать ему, сам выпивая?»

И прежде чем успела что-то добавить, показался знакомый бок припаркованного Астон Мартина. Рядом о чем-то беседуя, стояли Страж и Адель.

Мы вышли из машины. Я удивленно окинула пару взглядом. Даже не сразу узнала.

Вместо привычных дорогих костюмов на Адель были надеты джинсы и короткая белая крутка, но даже они были подобраны идеально в тон. Наверное, она была единственным человеком, способным даже самые простые одежки превратить в эксклюзивный комплект. Страж же выглядел как обычно, разве что его рука самым что ни есть собственническим образом лежала на талии девушки. Адель заливисто смеялась, а Антон – впервые на моей памяти – улыбался в ответ. Сегодня он был без очков, скрыв один глаз повязкой, но даже несмотря на это, я видела, как он смотрел. Будто перед ним экспонат из музея, к которому наконец позволили прикасаться, выписали абонемент, долгожданное разрешение.

Засмотревшись, я застыла у раскрытой двери. Макс полез за моей сумкой, но не заметив, что я стою рядом, едва не сбил меня с ног.

– Ой, – отпрыгнул он.

Я резко обернулась, снова едва не врезавшись в кого-то.

– Ой, – повторила я следом, ударившись об ответное:

– Доброе утро, – сдержанно и чуть хрипло.

Я подняла глаза.

С собранными волосами, в черной бейсболке задом наперед и куртке вместо привычного пальто до колен, Север выглядел совсем не как Север. Я вытаращилась на него, как разбуженная и вытащенная из дупла сова.

Он протянул руку к моей сумке, а я так и осталась стоять, с трудом понимая происходящее. Чувствуя себя не больше ни меньше идиоткой, тем самым бедолагой из шоу «Розыгрыш», который единственный «не вкуривает», что происходит.

Моя сумка переместилась в багажник Астон Мартина.

– Вы двое со мной, а Диана с боссом, – Макс кивнул, указывая всем, куда идти. – Погнали.

Я обернулась. Присев на капот, Север испепелял меня взглядом. Волнение снова принялось плескаться внутри, и я торопливо отвела глаза.

– Почему на двух машинах едем? – спросил Антон.

– Полагаю, у Великого и Ужасного9 есть на то причины, – пожал плечами Макс, снова занимая место водителя.

– Как и всегда, – ответила Адель, оставив на губах нахмурившегося Стража легкий мимолетный поцелуй.

Выходит, они и правда вместе?

Выходит, одна я была не в курсе этого спектакля?

Почти сутки я только и мечтала о том, как сделаю с Севером что-нибудь очень травматичное и болезненное. А теперь?

Теперь повод вырисовывался все четче.

Все заняли свои места, только мы вдвоем стояли в темноте непроснувшегося утра, по разные стороны машины, молча касаясь друг друга взглядами.

– Я поеду с Максом, – сказала я громко, прячась за дверь его машины, как за его спину.

Сложно сказать, какую роль Макс стал играть в моей жизни. Он словно занял роль брата, которого у меня никогда не было. Вот только старшего или младшего, не ясно. По возрасту мы были равны, а вот поведением он всегда балансировал между этими двумя крайностями.

Север в ответ лишь сверкнул глазами – взъелся. Я знала, он мне это еще припомнит.

Развернулся, и ни слова не сказав, хлопнул передней дверью.

Мы пересекли границу горнолыжного курорта на рассвете. Я редко бывала так далеко, поэтому всю дорогу смотрела в окно. То и дело, невольно возвращаясь взглядом к черному Астон Мартину. Как бы не хотела избавиться от ноющей в груди боли, разорвать нить, однажды связавшую нас с Севером, была не в силах.

Меня к нему тянуло. Хотелось сорваться и побежать прямо в объятья, кинуться на шею и сказать, что я тоже скучала. Видеть, как удивленно он вскинул бы брови. Вот только собственная гордость каждый раз сильнее натягивала поводок, не дающий сделать первый шаг.

– Отлепитесь друг от друга хоть на минуту, – не поворачиваясь, Макс кинул в Адель и Антона пустой пластиковой бутылкой. – В салоне дети.

Я тихонько прыснула, снова отвернувшись к окну.

Сомнений в том, что Макс больше не дуется, не осталось. Как и в том, что Адель действительно встречается со Стражем. Они сдерживались, но что-то подсказывало, не будь нас рядом, накинулись бы друг на друга прямо тут.

– Ай, – спустя пару секунд вскрикнул уже сам Макс. Теперь бутылка прилетела ему в затылок. – Ну и задница ты, Страж!

– От задницы слышу!

И они рассмеялись.

Через час мы были на месте.

Такие загородные комплексы я раньше видела лишь в кино. Нет, я конечно знала, что они существуют, но оказаться внутри доводилось впервые.

– Нам повезло, отцовская компания выкупила три номера, – произнес Макс, раздавая ключи.

«А кто с кем?» – хотела спросить я, но вместо этого, чувствуя, как по шее ползут красные пятна, уткнулась взглядом в носки собственных ботинок. Как будто там происходило что-то поистине увлекательное.

Однозначно, лучше переждать, пока все разойдутся по номерам и мне не придется самой делать выбор. Антон подхватил две сумки, свою и Адель. Макс, покусывая кончик ручки, заполнял бумаги на ресепшене. Мы же с Виктором остались в холле вдвоем. За все время он так и не сказал ни слова.

– Теперь ты решил изводить меня молчанием?

– С чего ты взяла? – Его голос был безразличен, кардинально отличаясь от того, каким я привыкла его слышать. – Если я не посвящаю тебе каждую свободную минуту, это не значит, что я тебя игнорирую.

Я фыркнула.

– Знаешь, учитывая, что ты силой заставил меня поехать, мог бы и поднапрячься.

– Знаешь, – отбил он мою фразу абсолютно симметрично, – учитывая, что мы вместе, могла бы и сесть со мной в одну машину.

– А мы вместе?

Мы одновременно замерли.

– А вообще, с какой стати ты мне указываешь, – пробубнила я.

– Действительно, я же тебе никто.

– А кто ты мне?

– Я думал мы встречаемся.

– Формальности.

– Серьезно? Ну что ж тогда пойду поищу кого-нибудь, кому будет приятна моя компания.

Меня аж затрясло. Он развернулся и ушел. А я промолчала.

Номера, доставшиеся нам, были крошечные, но уютные. Деревянные стены, плетеные ковры, массивная мебель. И лишь один недостаток – двуспальные кровати.

– Макс, ну пожалуйста, – взмолилась я, поймав парня в коридоре.

Адель со Стражем заняли первую комнату. Север, хлопнув дверью, скрылся во второй, мы же с Максом застряли посередине, перетягивая ключ от третьей.

– Слушай, вы же в его квартире каким-то образом спали вместе? А тогда вы не встречались даже.

– В том и дело, что тогда все было проще. По крайней мере я точно понимала на какой стороне играла. И… мы не встречаемся.

– А что вы делаете?

«Мозги друг другу парим», – хотела ответить я, но ограничилась:

– Не знаю. Все сложно.

Макс тяжело вздохнул, протягивая зажатый между пальцев ключ:

– Вы определенно друг друга стоите.

Разложив вещи в комод, я переоделась в джинсы и теплый свитер, собрала волосы, но стоило выйти из комнаты, оказалась тут же пойманной. Север зажал меня в угол, взял за подбородок и глядя прямо в глаза произнес сурово так, по-взрослому:

– Итак, у тебя есть два варианта. Либо мы продолжаем играть в детский сад, обзываясь и бегая друг от друга по всему кемпингу, зная, что в конце концов ты все равно идешь со мной. Либо ты идешь сразу и экономишь нам обоим уйму времени и сил, которые можно потратить на что-то кроме глупых обид. Выбирай.

Мне показалось, я горю. И это было вовсе не литературным сравнением.

– Я выбираю третий вариант, – пропищала я.

– Третьего варианта нет, – ответил Север.

Все внутри меня буквально кричало от его прикосновений. Я знала, стоит мне согласиться, и ничего не спасет меня от того, чтобы добровольно сдать свои позиции. Два шага до его комнаты и одной только мысли о руках, поцелуях на моих губах, уже было бы достаточно.

Там, в темноте новогодней ночи, под шум фейерверков и пережитого, происходящее между нами казалось таким естественным, как дышать. Сейчас же этот напор пугал.

Я никогда не боялась Виктора как Севера.

Оказалось, я боюсь его как мужчину.

Боже.

Запаниковав, я едва не грохнулась в обморок. Но, как часто бывает на соревнованиях, в самые критические моменты внутри включается скрытый, резервный источник сил, отвечающий в то же самое время за все самые мои глупые поступки, но позволивший гордо задрать подбородок, и с вызовом глядя ему в глаза, ответить. Отгадайте, что я выбрала?

Я ковыряла омлет, пытаясь вилкой сложить из помидоров и грибов слово «идиотка».

– У тебя завтра важный день? – спросила у Макса Адель, беззвучно размешивая в чашке кофе.

– Ага, – с набитым ртом покивал Макс. – Последний сеанс и типа общего мини-праздника с кексами, бутербродами…

– И без выпивки, – произнесли они одновременно и рассмеялись.

– Север с тобой пойдет?

– Неа.

– А зря. Родись он лет на двадцать раньше, как пить дать возглавил бы одно из подразделений «Straight Edge»10.

– Точно.

– Хотя нет, Виктор ведь не вегетарианец, – добавила Адель.

Макс пнул меня под столом.

– Чего? – подняла я взгляд.

– Где он? – беззвучно произнес он одними лишь губами.

Я пожала плечами.

«Мне откуда знать?»

После завтрака, на который Север так и не явился, все дружно решили пойти на склоны. Я не хотела, ведь никогда не каталась ни на лыжах, ни на сноуборде, но Макс уговорил.

Костюм пришлось брать в прокате. Отстояв очередь и облачившись в желтый лыжный комбинезон, который оказался мне на размер велик, я прихватила под мышку доску, и кое как доковыляла до спуска.

Адель со Стражем ушли кататься на склон с красным флажком, что-то подсказывало мне по большей части из-за Адель. Макс не был бы Максом не выбери он трассу, отмеченную черным. Я же остановилась на скромном зеленом круге11. Вот только кататься я не умела. Даже маленькие дети обгоняли меня, еще и противно хихикая. К моменту, когда я вернулась к точке сбора, была взмокшая, уставшая и злая как собака.

Расположившись у деревянного столика с приделанными к нему лавками, Адель открыла сумку, достав оттуда термос и бутерброды. Уверенно затормозив, Страж снял свою доску и тоже подошел ближе.

Я притворилась, что пытаюсь открепить свою, но на самом деле мне просто хотелось хотя бы глазком посмотреть на их любовь. Антон коснулся ее губ мимолетно, перехватывая из рук стакан с горячим чаем, а у меня защемило сердце. Потому что того, о ком оно болело, здесь не было. Он сидел один, пока другие веселились.

– Я пойду, Макса выловлю, – обратился Страж к Адель. – Через полчаса подтягивайтесь.

И мы с ней остались одни. Я подошла к столу, грея руки о пластиковый стаканчик.

– Зря ты ждешь, что он под тебя прогнется, – вдруг сказала Адель. – Не дождешься.

– Что?

Я замерла, так и не успев донести чай до рта.

– Просто хочу предостеречь тебя заранее. Такие люди, как Север, никогда не могут принадлежать кому-то. Они самодостаточны, им не нужен другой человек, чтобы чувствовать себя цельными. А Виктор полностью оправдывает свое прозвище. Холод, исходящий от него, притягивает, потому что за ним скрыта сила, но он никогда не перестанет оставаться холодом. Поэтому тебе придется смириться. Если хочешь быть с ним, не жди от него горячих признаний.

– Почему ты говоришь мне это?

Адель подняла глаза. Большие, светлые. Глаза того, кто распахнут навстречу этому миру, не ожидая от него подвоха. Взгляд, какой я не могла себе позволить, наверное, никогда.

– Потому что ты ему нравишься. Очень, – спокойно произнесла она. – Я сразу обратила внимание, как он на тебя смотрел. Мне кажется, я заметила это даже раньше его самого. Женщины всегда такое видят.

Я не понимала, почему она говорит мне эти вещи. Ведь разве, расставшись, люди не оставляют друг друга в прошлом? И лишь когда она сказала: «Он никогда не улыбался раньше… А теперь начал», – поняла, он все еще ей дорог.

Она сама была счастлива. Я видела, как рядом с Антоном ее глаза светились. И хотела такого же счастья для Северова.

– Поэтому ты выбрала Антона? – спросила я.

– Я не выбирала его, – ответила Адель, озаряясь непривычно широкой улыбкой. – Просто в какой-то момент поняла, он единственный, кто все это время по-настоящему был рядом. Относился ко мне как к чему-то важному. И на этот раз дело не во внешности. Мне кажется никто и никогда не касался меня с таким трепетом. А потом… – ее улыбка вдруг стала по лисьи лукавой. – Ты видела его без майки?

И громко мелодично рассмеялась.

Это было странно и так необычно. Я ждала чего угодно – презрения, зависти, жалости, но никак не дружескую руку, протянутую ладонью вверх.

Улыбнувшись, я произнесла:

– Знаешь, все это время я представляла тебя иной.

– Наглой стервой? – снова рассмеялась она.

– Нет, – я опустила глаза. Откровенность за откровенность. – Опасалась, что ты будешь меня ненавидеть.

Адель вылила остатки чая в кусты, и принялась закручивать термос.

– Знаешь, – сказала она, – должна все-таки существовать в мире женская солидарность. Без грязи, зависти и предательства. Тем более, когда мы все, наконец, обрели то, в чем так долго нуждались. Я читала, что в одном из университетов, кажется где-то в Бельгии, девчонки придумали собственную систему знаков, не понятную парням. Что-то кажущееся несущественным, вроде… просьбы одолжить зубную нить. И если кто-то просит об этом, значит ему необходима помощь. Было бы здорово, если бы что-то подобное появилось и у нас.

– Очень жаль, что в Карточной Долине все работает в точности до наоборот.

– Кто-то должен быть первым, – сверкнув улыбкой, она закинула сумку на плечо. – Идем.

– Давайте без меня, – крикнула я ей вслед и, схватив клятую доску, побежала обратно к гостинице.

«Кто-то должен быть первым», – все ещё звучали в голове её слова.

На улице было сыро и промозгло, а я не надела перчатки. Виктор сидел на скамейке в деревянной беседке напротив леса, смотря куда-то вдаль. И хотя, на нем был надет серый капюшон, скрывающий волосы и лицо, я знала, это он.

– Говорят, здесь до сих пор водятся бизоны, – смущенно сказала я, подходя ближе и не зная, с чего начать.

– Пока не пробежало ни одного, – не поворачиваясь, ответил Виктор.

Я села рядом.

Обычно, когда мы встречались по ночам, у нас не иссякали темы для разговоров, сейчас же мы оба будто вдруг позабыли родной язык.

– Теперь веришь, что я говорил правду?

– Теперь верю, – тихо ответила я и тут же задала другой вопрос: – Зачем это все? Тебе ведь должно быть тяжело видеть их вместе.

Север пожал плечами.

– Нормально. Я изначально думал, будет хуже.

– Но ты мог не затевать эту поездку.

– А иначе ты бы мне не поверила.

– Хочешь сказать, что сделал это исключительно ради меня?

– Хочу сказать, что ценю свое время.

И он снова закрылся в эту свою привычную раковину.

Я опустила глаза.

– На этих двоих достаточно посмотреть своими глазами, чтобы все понять. И никаких слов не понадобится.

Это было правдой. Не заметить их страстность мог лишь слепой.

– И что теперь будет дальше? Когда мы вернемся обратно, в академию.

– А дальше… – его голос прозвучал собранно и глухо. – Тебе решать.

Я замолчала. Не думала, что буду той, кому придётся принимать решение. Тем более такое, от которого зависит судьба четырёх человек. С губ сорвалось чувственное:

– Спасибо.

Но Виктор не ответил.

Мы сидели рядом, его ладони упирались в дерево скамейки, и мне вдруг так захотелось коснуться. Переплести наши пальцы.

Было неловко, потому что никогда раньше не приходилось о подобном разговаривать. Запинаясь, я произнесла:

– Я скучала…

Виктор обернулся. Я вложила в это короткое слово столько, что не нашла бы иного, способного передать каждый оттенок той грусти, что ощущала без него.

А потом подалась вперед и поцеловала в щеку. До сих пор казалось чем-то невозможным, вот так просто, касаться его, когда захочется.

Он улыбнулся.

– Иди сюда.

И потянул на себя, чтобы я встала рядом. Я коснулась согретыми в карманах ладонями его лица.

– Ты холодный, – шепотом произнесла, погладив большими пальцами скулы.

– Для других. – Его голос, тихий, был совершенно не таким, каким он много раз пытался меня намеренно соблазнять. В нем светилась нежность и внезапная открытость. А может даже дрожь, потому что от того, как он на выдохе произнес мое имя, едва не подогнулись коленки. – Но не для тебя, Диана.

Он дотронулся до моей щеки, погладив, не решаясь на большее. Раздумывая, взвешивая.

– Диан…

Я зачарованно глядела в его глаза, боясь спугнуть его уязвимость, что так отчётливо слышалась в голосе. А потом он произнес:

– Поцелуй мня так, чтобы я действительно понял, что ты скучала по мне.

Его просьба теплым паром повисла между нами. Скользя серебристым взглядом по линиям моих губ. И казалось, что момент тянулся вечность, хотя прошло не больше пары секунд. А потом его ладони сомкнулись позади моей спины, притягивая ближе, и сердце заколотилось со скоростью миллиона ударов в минуту.

Я наклонилась, опаляя горячим дыханием кожу. Чувствуя, как он тянется ко мне с той же страстностью и отчаяньем. И коснулась нежным, мягким поцелуем.

Через секунду его губы настойчиво раздвинули мои, перехватывая инициативу, и будоражащий трепет, прокатился по спине волной мурашек.

Теперь я уже не сдерживала улыбку, распускающуюся прямо ему в губы. Чувствуя, как она вспыхивает между нами, ломая наконец все недомолвки.