Вернувшись в свои родные пенаты, Софья Васильевна устроилась поудобнее в любимом кресле, укутала ноги пледом, запустила компьютер, подключила камеру и приготовилась к просмотру с тем трепетом, который испытывает разве что разведчица перед первым заданием в логове искусствоведа‑интригана. Не иначе, как Мата Хари в мире искусства!

Анна, учуяв аромат потенциальной сенсации, оторвала пятую точку от дивана и молодёжного сериала про вампиров‑вегетарианцев и в мгновение ока материализовалась рядом с Софьей Васильевной.

– Ну что, босс, приступаем к раскрытию страшных тайн или всего лишь проверим, сколько раз за день художник наливает себе рюмочку горячительного? – Она уставилась на экран с щенячьим энтузиазмом телезрителя, ожидающего увидеть финал «Евровидения».

– Поживём – увидим. – Софья отхлебнула чая и скривилась, точно ей подсунули отвар из грязных носков. – Что за отраву ты заварила, Аннушка? Мы с тобой на паперти милостыню не просим. Нужно приобрести хотя бы пачку французского Kusmi, раз уж вьетнамский Да Хун Пао нам не по карману. Этот Хун, должна тебе сказать, творит чудеса с настроением – ого‑го, как поднимает его… и не только настроение… Во мне проснулся такой зуд, что готова была целую галерею скупить. Лишь моя врождённая бережливость спасла наш бюджет от краха.

– Ага, особенно когда видишь ценник, – фыркнула Анна и послушно отправилась на кухню за новой заваркой, бормоча что‑то об аристократических замашках своей наставницы.

Софья запустила видео. Перемотка. Ускоренный просмотр. На экране мастерская Арсеньева предстала во всей красе своего художественного беспорядка. Софья вздохнула с интонацией кинокритика, вынужденного досмотреть до конца фильм, разгромленный ещё на титрах. Очередной просчёт! Гостиная была бы идеальным местом для слежки – именно там художник принимает заказчиков и покупателей… Но что теперь сетовать.

«В следующий раз буду тщательнее продумывать дислокацию своих шпионских штучек», – проявила она твёрдое намерение исправить тактические ошибки.

Анна вернулась с кухни и водрузила перед наставницей чашку с заваркой из трав, собственноручно высушенных Софьей.

– Фи, какая скукотища! Где таинственные личности в чёрных плащах? Где секретные сделки при свете луны? Где драматические сцены с проливанием крови и красок? Он просто рисует!

– А ты, должно быть, ожидала увидеть тайный орден коллекционеров или контрабандный трафик шедевров через подземный ход с правого берега Волги на левый? Терпение, моя юная падаванка, – усмехнулась Софья, отхлебнула обновлённый чай и одобрительно кивнула. – В нашем ремесле главное – умение ждать. Преступления не подчиняются расписанию, подобно автобусам или парламентским заседаниям… или, на худой конец, обеденному перерыву в нашей конторе. Хотя это было бы весьма удобно.

И точно в подтверждение её слов, через несколько минут запись внезапно ожила. В мастерскую вошёл импозантный мужчина высокого роста, с благородной сединой на висках – вылитый состарившийся Джеймс Бонд, но теперь он не преследовал злодеев с пистолетом наперевес, а охотится за редкими экземплярами искусства с чековой книжкой наготове.

– Ага, начинается представление! – встрепенулась Анна и едва не опрокинула чашку. – Сейчас грянет гром! Может, это заказчик фальшивых Пикассо? Или связной из мафиозного синдиката любителей импрессионизма?

– Аннушка, золотце, а когда ты нахваталась этих фраз и начала разбираться в искусстве? Растёшь на глазах!

– Дак, Софья Васильевна, с кем поведёшься… ну, сами понимаете, что дальше…

Арсеньев передал клиенту четыре полотна из тех, что стояли у стены. Мужчина изучил их с видом знатока, его лицо озарилось довольством ценителя, распробовавшего вино урожая прошлого века. Кстати, а вина‑то ему, несмотря на масштаб покупки, не предложили – вопиющее нарушение этикета для джентльмена такого полёта. Затем оба взяли по две картины и молча удалились. Сделка без слов – никакой театральщины, намёка на криминал, только чистый бизнес.

– Эх, а я‑то надеялась на что‑нибудь поострее. – Анна разочарованно надула губы, как ребёнок, обнаруживший в коробке из‑под игрушки не куклу, а новые носки. – Может, хоть деньги в дипломате передаст? В детективах обычно так и происходит.

– Дитя моё, – усмехнулась Софья, – в наши дни даже среднестатистические преступники пользуются безналичными расчётами, а серьёзные мошенники давно освоили криптовалюту. Дипломаты с наличными канули в прошлое вместе с перьевыми ручками, пейджерами и дисковыми телефонами. Хотя не скрою, есть в этом некая старомодная романтика – эдакое ретроочарование.

Опять ускоренная перемотка. Следующий день. И вот появилась новая фигура. Статная блондинка в короткой меховой куртке, кожаной юбке и сапогах на высоченных каблуках вошла в мастерскую впереди галантно придерживающего дверь Арсеньева. Софья пристально впилась в экран, что чуть не прилипла к нему, рискуя получить хроническое напряжение глазных мышц. Женщина, примерно сорока пяти лет, ростом почти с Арсеньева, двигалась самоуверенно, будто бывала здесь чаще, чем в собственной квартире.

– Посмотрите, Софья Васильевна, как он перед ней расшаркивается! – Тут же среагировала Анна, подпрыгнув на стуле. – Явно нерядовая покупательница. Дама сердца! Возлюбленная! Хотя… он же староват уже для амурных дел.

– Или просто клиентка с очень толстым кошельком, – поправила Софья, и что‑то дрогнуло в её голосе.

Арсеньев предложил даме располагаться в кресле и тут же исчез. Вернулся он с важным атрибутом светского приёма – бутылкой вина и бокалами – теми самыми, из одного из которых недавно пила и Софья.

Она ощутила лёгкий укол ревности – нелепый, но всё же…

– Ах ты, дамский угодник! Значит, не одну меня потчуешь французскими винами! – пробурчала она себе под нос. – А я‑то, наивная, вообразила это знаком особого внимания. Очевидно, у него целый арсенал алкогольных боеприпасов для обольщения женского пола. Казанова недоделанный!

– Да прямо олень северный! – поддакнула Анна и искоса посмотрела на озадаченную Софью. – Да он вам в подмётки не годится, сутулый, как… верблюд азиатский.

– Ты уж определись с зоопарком, милая, – усмехнулась Софья. – И вообще, детям пора спать! Брысь отсюда!

– Ну‑у, Софья Васильевна, так нечестно! Хотите, я вам ещё чая заварю? На сушёной ромашке? Успокаивает, говорят…

– Лиса ты хитрая, Аннушка… Ладно уж, сиди!

Обе снова уткнулись в экран.

Разговор между посетительницей и художником развивался неспешно. Блондинка, оказавшаяся некой Полиной Сергеевной, вознамерилась приобрести картину. Но не какую‑нибудь, а именно ту, что красовалась на мольберте.

– Сколько? – спросила она, застыв перед полотном с выражением лица коллекционера, обнаружившего на барахолке неизвестного Рембрандта. – Я хочу её. Назовите вашу цену.

– Увы, Полина Сергеевна. Это работа на заказ. Я обязан завершить её к завтрашнему дню.

– Назовите сумму заказчика, и я заплачу больше, – в её голосе звучала уверенность женщины, привыкшей к тому, что всё в этом мире имеет свою цену.

Она вцепилась взглядом в картину с неистовой жаждой приобретения, как будто это была последняя бутылка воды в пустыне. Однажды Софья смотрела так же на первое издание «Евгения Онегина» на аукционе.

Но Арсеньев держался непоколебимо. Его голос был учтив, но твёрд:

– К сожалению, Полина Сергеевна, эта картина создаётся для особого случая, и замена на другую не предусмотрена. А дважды один и тот же пейзаж я не пишую.

Дама обидчиво тряхнула головой и отвернулась от мольберта.

Вскоре они покинули мастерскую, оставив камеру фиксировать пустое помещение и отголоски несостоявшейся сделки.

И это всё! Больше никаких визитёров не наблюдалось. Ни тайных встреч под покровом ночи, ни зашифрованных телефонных разговоров, ни подозрительных пухлых пачек в обмен на полотна.

Отказавшись от перемотки, Софья наблюдала, как художник вернулся к работе над незавершённым полотном. Интуиция подсказывала – это и есть её «Прощальный свет». Лицо Арсеньева обращено к камере. Взгляд Софьи наполнился нескрываемым упоением. Наверное, именно так смотрит астроном на только что обнаруженную им новую звезду, или ботаник на редкий экземпляр орхидеи.

«Какие утончённые черты. Настоящий аристократ! – думала Софья с невольным восхищением. – И руки как у пианиста – длинные, чуткие пальцы. Любопытно, играет ли он на чём‑нибудь, кроме струн женских сердец?»

В какой‑то момент художник задумался, нахмурил брови, а затем его губы тронула лёгкая улыбка – видимо, в памяти всплыло что‑то приятное. Свет от лампы отразился в стёклах его очков, окружив глаза мягким сиянием. Софья давно приметила эту дорогую оправу, явно непростую, с позолотой. Cartier? Bentley?

Она, разумеется, не эксперт в модных аксессуарах, но на всякий случай проверила стоимость в интернете и выразительно присвистнула. От свиста предводительницы Анна вздрогнула, будто услышала боевой клич команчи.

– Неужели искусство настолько прибыльно? – изумилась Софья. – Похоже, я избрала не ту профессию. Может, пора реанимировать свои художественные таланты? Правда, последний раз я рисовала в четвёртом классе, и учительница долго колебалась в определении, что изображено на моём шедевре – боевой конь с попоной на спине или раздвижной диван с пледом.

Анна посмотрела на Софью с хитрецой и многозначительно приподняла брови.

– Или художник просто мастерски выбирает клиентуру. Особенно женскую. Возможно, его бизнес‑модель включает не только продажу живописных полотен?

– Анна! – возмутилась Софья, но где‑то в глубине души кольнуло сомнение. В конце концов, она видела только малую часть жизни этого загадочного мужчины.

* * *

Суббота встретила Софью ярким солнцем и задорным щебетанием птиц за окном.

«Похоже, пернатые устроили музыкальный фестиваль. Прямо сцена из сказки, – подумала она, – только вместо принца на белом коне у нас художник без своего старого Лексуса. Безлошадный рыцарь кисти и палитры. "И какой же ты герой без коня боевого?" – как спросил бы Гоголь».

В офисе витала атмосфера предвыходного дня. Александр выглядел расслаблено, будто только что сдал отчёт в ФНС и теперь мечтает о долгожданной амнистии. А Анна с нескрываемым энтузиазмом листала глянцевый журнал, уносясь мыслям куда‑то далеко в параллельную вселенную, где расследования не отравляют девичью жизнь, а горячий кофе не заканчивается в самый неподходящий момент.

Софья поприветствовала своих молодых коллег царственным кивком и направилась к кофе‑машине, этому алтарю современного офисного работника. Наполнив ароматным эликсиром бодрости свою любимую чашку с надписью «Лучший детектив этого века» (трогательный подарок Данилина на 8 Марта, едва не вызвавший у неё приступ сентиментальности), она приготовилась к серьезному разговору.

– Итак, господа сыщики, – Софья, уселась за стол и тоном полководца перед решающим сражением поведала о своих пятничных приключениях, завершив эффектной кульминацией, – У нас появилось имя – Маргарита Васильевна Арсеньева. И, поверьте, это лишь верхушка айсберга нашей головоломки.

Александр мгновенно преобразился: в глазах мелькнул азарт кота, заметившего мышь, пробежавшую по кухонному полу.

– Если дочь художника не меняла фамилию, то можно пробить её через базы. Дайте мне пару часов, и я выясню, не числится ли она в списке «Форбс» или, чем чёрт не шутит, в картотеке Интерпола. – Очевидно, Данилин перенял от своей наставницы не только навыки совать нос в чужие секреты, но и её фирменную иронию.

– Не гони лошадей, мой юный Шерлок, – усмехнулась Софья. – Нам нужна московская база, а не местная. Наша таинственная дамочка, похоже, наведывается в Приславль исключительно за финансовыми подношениями от Зотова. Точь‑в‑точь как в лучших традициях шпионских романов – тайные встречи, конверты с деньгами, минимум свидетелей. Так что придётся нам раскошелиться на услуги твоего московского приятеля Киршева. Без его связей – никуда. И ещё одно: параллельно нужно разузнать, чем занимался Арсеньев в последние годы, были ли у него официальные запросы о дочери. Если он её искал, эти следы где‑то должны остаться. Где‑то должно всплыть.

Анна оторвалась от журнала с отстранённым видом, будто её только что вытащили с пляжа Лазурного берега прямо в офисные будни.

– А мне что делать? Может, стоит внедриться в круг московской богемы?

Софья смерила её насмешливым взглядом:

– Ты однажды, детка, уже внедрялась в «богему», если моя память не сыграла со мной злую шутку… Скажи спасибо Данилину, что рядом оказался. Боюсь, моя дорогая, тебе предстоит миссия не менее ответственная: приобрести приличный чай. Настоящие детективы не могут раскрывать тайны вселенной, довольствуясь заварочной бурдой. Пора выходить на новый уровень наших гастрономических привычек.

Анна фыркнула обиженной кошкой, но послушно направилась за курткой. Данилин проводил её взглядом (в нём читалось нечто большее, чем профессиональный интерес), затем повернулся к Софье.

– А если отец и дочь действительно не общаются, и её визит к нему был единственным за долгое время? – Он задумчиво покручивал маркер в руке.

– Тогда перед нами новая загадка: почему Маргарита распоряжается его автомобилем, как своей собственностью? – Софья нахмурилась. – И что гораздо интереснее, почему Арсеньев умолчал об этом факте в нашем разговоре?

Когда Анна покинула офис, Софья подошла к столу Данилина, придвинула стул, присела рядом с видом учительницы, ожидающей от ученика отчёта по выполнению домашнего задания.

– Ну, что там насчёт Зотова? Какие секреты откопал?

– Ничего сенсационного – чист как слеза младенца. Почти канонизации подлежит. Скромный бизнес в сфере недвижимости – стандартный набор: купля‑продажа‑аренда. Акционер машиностроительного завода и его дочерней компании по производству шин. В Приславле обосновался пятнадцать лет назад. А вот что было до Приславля, кроме тех крох информации, которые мы собрали в первые дни, выяснить пока не удалось.

Александр отодвинул чашку с кофе и решительно поднялся.

– Софья Васильевна, помощь Киршева – это замечательно, но мне необходимо самому отправиться в Москву. Моё профессиональное чутьё подсказывает – разгадка скрывается именно там. Не просто так люди покидают столицу ради провинциальной тишины.

Софья скрестила руки на груди и качнула головой с выражением скептического мудреца.

– Послушай, Саша, наша прямая обязанность – установить личность этой женщины и её адрес. Кто она, мы уже выяснили. Остаётся найти адрес. Если Маргарита Васильевна Арсеньева не числится в списках жителей Приславля или Москвы, так и ответим: место проживания установить временно не представляется возможным. Большего от нас клиентка не требовала. И нам с тобой не выплачивают гонорар за полное жизнеописание Зотова. И какая польза от этого нашей клиентке? Женщина из «Лексуса» явно не претендентка на роль любовницы её супруга. Предоставим многочисленные фотографии, снятые моей фотокамерой. Сегодня уже пятый день расследования. Давай пока не распыляться на Зотова. Хотя…

– Чёрт! Софья Васильевна, – перебил её Александр, хлопнув себя по лбу (и эту привычку перенял от Софьи), – совершенно вылетело из головы: не успел дорассказать – вы меня прервали на полуслове.

– Что ещё? Только не говори, что наши умозаключения снова перевернулись с ног на голову, как гимнаст на Олимпиаде.

– Ну, это как посмотреть… Держитесь крепче за стул, Софья Васильевна, а то, не дай бог, при очередном кульбите не заработать бы травму.

– Не томи уже, птица‑говорун.

Александр взглянул на Софью с торжественностью фокусника перед главным трюком.

– В общем… та самая незаконнорождённая дочь Зотова не имеет ни малейшего отношения к Маргарите Арсеньевой. Мать – совершенно другая персона. Макарова Ольга. А дочь – Макарова Инна Вячеславовна, двадцати пяти лет от роду. Информация от сослуживицы Зотова. И, представьте себе, супруга Зотова осведомлена о существовании внебрачной дочери своего благоверного. Вот так, Софья Васильевна!

– Вот даже как! Второй облом. Саша, голубчик, это не упрощает, а катастрофически усложняет нашу миссию. Выходит, в конверте были откупные не за скрываемую дочь, а за что‑то совершенно иное… И это «иное» наверняка прячется в прошлом, однозначно в прошлом! Судя по всему, Арсеньева недавно вернулась из мест не столь отдалённых – недаром отец обмолвился: «пока не знают, что ты на свободе».

Софья поднялась со стула и принялась расхаживать по офису, нахмурив лицо.

– Всё‑таки ты прав: поездка в Москву необходима, и чем скорее, тем лучше. С Киршевым или в одиночку, но копай информацию не только о Зотове, но и о Маргарите Арсеньевой. Я жажду знать всё: где и как они пересеклись, за какие прегрешения она отбывала наказание, какой срок и когда вернулась на свободу…

Софья внезапно остановилась и щёлкнула себя по лбу:

– Саша, если Арсеньева Маргарита действительно наркозависимая, то как она получила водительские права? Когда и где постигала искусство вождения? Где значится по прописке и где обитает фактически? Всё! всё! всё! Абсолютно всё хочу знать, Саша! Дело принципа, даже если наша клиентка Зотова подобного не запрашивала. Бери билет на ближайшую электричку и срочно дуй в Москву быстрее ветра!

– Софья Васильевна, но завтра же воскресенье! Я на футбольный матч собирался! – взвыл Александр.

– Спорт подождёт! Выдам Киршеву материальную благодарность, а тебе – двойную плату за выходной и сверхурочные. Марш на вокзал!

– Но что там делать в воскресенье? Покопаться в интернете я и в Приславле могу.

– Пообмозгуй всё с Киршевым – у него большой опыт. И разыщите загородный дом Арсеньевых, где проживали родители и дочь художника. Понятно, родители почили уже. Но поговори с соседями. Может, и всплывёт на поверхность какая‑то семейная тайна. Этот кроссворд мы непременно должны разгадать.

– Ну вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – проворчал Александр, извлекая из кармана телефон для покупки билета.

– Поогрызайся мне ещё, внучок! – рассмеялась Софья и по‑матерински приобняла коллегу. – Ну что же, вперёд, мой следопыт! Раскрой нам все тайны Белокаменной.

Когда Александр умчался на вокзал, а Анна вернулась с внушительным пакетом экзотических чаёв, Софья задумчиво устремила взгляд в окно.

«Что же ты скрываешь, Маргарита Арсеньева? – размышляла она. – И какую роль во всём этом играет Зотов? Похоже, наше скромное семейное дело превращается в полновесный детективный роман, достойный пера Агаты Кристи».