Когда родители стали брать меня на большие гастроли в Москву, я по полгода учился в московской школе № 175, живя в гостинице «Москва». Школа находилась напротив Театра оперетты, во дворе. Когда спустя сорок лет я начал преподавать в Школе-студии МХАТ в Камергерском переулке, заметил, что постоянно смотрю из окна нашей аудитории 4–1 на какое-то красное кирпичное здание. Потом я понял, что это и есть моя московская школа. Я там учился в четвертом и, по-моему, в шестом классах.

В Ленинграде у меня сначала была школа № 82. Дружина имени Юрия Гагарина на улице Мира. Нормальная хулиганская школа с некоторыми хорошими учителями. Людмила Ивановна Шатнёва была моей первой учительницей, молодая, мы, по-моему, были ее первым «первым» классом.

Вообще, говорить и читать я научился рано. Мама часто слышала во время прогулок со мной: «У, какой развитый мальчик. Только очень мелкий!» «Почему мелкий?» – спрашивала мама. «Ну ему же года четыре?» А мне всего два года было, при этом разговаривал я уже чисто и быстро.

Первый раз в школу я пришел не 1 сентября, а позже. Наверное, мы где-то с родителями отдыхали. Я пришел в класс, где было сорок три человека, мгновенно запомнил всех и до сих пор помню. Когда мне встречаются мои одноклассники, показывают общие фотографии нашего 1-го «А» класса, я всех называю по имени и фамилии. И еще называю двоих, которые проучились всего один день при мне в нашем классе – Витя Коноплянников и Таня Однорогова, – а потом перевелись в другие школы. Мои одноклассники их совершенно не помнят, а у меня такая вот цепкая память.

Сначала я в школе очень стеснялся, но освоился довольно быстро. Мне родители объяснили, что единственное, чем я могу помочь моей стране, – это тем, что буду хорошо учиться.

В детстве я был очень экстравертным, в школе меня любили. Бывали, конечно, и стычки, нервы. Но в целом я очень любил свой класс, школу вообще. Уроки для меня были главным событием дня, остальное было неважно. Если я болел и пропускал школу, а в детстве это случалось, к сожалению, часто, для меня это было наказанием.

Я тогда очень любил математику и физкультуру. У нас были любимые учительницы математики – Вера Акимовна и Евдокия Ивановна. Вторую все ученики между собой называли Дуней, она была большой и крикучей.

Эту школу я сменил только в девятом классе. Участвовал во всевозможных олимпиадах, особенно биологических, и действительно много знал по зоологии, нередко удивляя членов комиссии. Тогда меня пригласили участвовать в конкурсе на поступление в 45-ю школу-интернат при Ленинградском государственном университете. Задумка создания такой спецшколы возникла у профессуры ЛГУ: они таким образом готовили для университета сильных студентов. Одним из организаторов этой школы был светило математики, ученый и профессор Марк Иванович Башмаков. Недавно он, к сожалению, умер.

Я поступил в эту школу в девятом классе, выдержав экзамены, а после десятого из нее была прямая дорога в университет – выпускные школьные экзамены приравнивались к университетским вступительным. В этой школе училось очень мало собственно ленинградцев, в нее поступали, учились и жили победители олимпиад со всего северо-запада Советского Союза – из Эстонии, Латвии, Литвы, из Мурманской и Архангельской областей.

Когда я поступил, шли первые годы существования этой школы-интерната, она только-только организовалась. Мои одноклассники, выпускники нашего класса из 45-й школы, сейчас обитают по всему миру – там такая география, что просто голова кругом. Я с ними и в Америке встречался, и в Австралии, и в Европе.