Тилопа провел целый год в непроходимых джунглях. Обычно он просил, что ему приносили пищу. Однажды в ближайшем городе проходил праздник, посвященный освящению ступы. Наропа случайно оказался там. Когда его чаша для подаяний наполнилась, он принес ее Тилопе. Громко чавкая, Тилопа сказал:

– Наропа, да это настоящая вкуснятииа!

Тогда Наропа подумал: «До сих пор гуру не проронил ни слова, а сегодня, похоже, у него хорошее расположение духа». И он спросил у Тилопы, не нужно ли принести добавки.

– Давай, – ответил Тилопа и, дав ему кувшин с водой и деревянный меч, добавил, – если тебе не захотят ничего давать, налей воды в пищу. Если за тобой погонятся, нарисуй на песке символ воды. А если они не отстанут, взмахни деревянным мечом.

В той стране был обычай давать в одни руки только одну порцию блюда. Когда люди сказали Наропе, что он уже получал пищу, и не захотели дать во второй раз, Наропа налил в пищу воды. Кто-то крикнул: «Он испортил наш рис!» – и несколько человек погнались за Наропой. Еще немного, и его бы поймали, но Наропа нарисовал на песке символ воды, и тогда перед преследователями появилось озеро, которое они не смогли перейти. Но одна старуха посоветовала им отвести воду из озера. Они начали рыть канаву. И вскоре снова стали догонять Наропу. Тогда Наропа взмахнул мечом. Меч превратился в железную хижину, и Наропа обнаружил, что уже сидит в ней. Та старуха сказала преследователям:

– Принесите уголь и меха и раздуйте огонь, – что они и сделали. Когда из-за жара Наропа больше не мог оставаться внутри, он выбежал и побежал прочь. Он уже почти прибежал к Тилопе, как был пойман и избит до полусмерти палками и камнями. Подошел Тилопа и спросил:

– Наропа, что с тобой? – Наропа ответил:

Я раздавлен, словно рис, и размяк, как кунжут,

Моя голова разбита, и я страдаю.

Тогда Тилопа ответил:

Этот кривой медный чайник, сансара,

Заслуживает того, чтобы быть раздавленным, Наропа.

Посмотри в зеркало своей души – обязательства,

Тайную обитель дакинь.

Тилопа коснулся Наропы и излечил его. Затем он дал ему наставления по обязательствам – драгоценности, исполняющей желания.

Эти наставления состоят из двух частей: 1) доверие и 2) соблюдение (обетов).

1) Обязательство считается выполненным, если действия человека не расходятся с заявленными (принятыми обязательствами) во время обряда принятия прибежища. В частности, обеты играют большую роль в мантра-учении и особенно в ануттара-йога-тантре – например, при посвящении сосуда человек дает обязательство смотреть на мир как на божественный дворец, а на живых существ – как на богов и богинь.

Здесь посвящение сосуда, которое базируется на обязательстве действовать в этом мире как в абсолютном мире, называется «ширина».

Тайное посвящение, которое основывается на обязательстве истинных отношений и именуется недвойственностью, можно найти в шести практиках для достижения освобождения, называемых «верхние врата».

Посвящение мудрости через различение-подтверждение, которое базируется на обязательстве разрешать ситуации истиной и называется «глубина», – это мистическое соединение с дакиней (трансцендентной мудростью) вечного наслаждения и известно как «низшие врата».

Опыт четвертого посвящения, которое есть обязательство считать едиными все аспекты истинного бытия и называемое «большая глубина», – это свет мудрости Махамудры. В ее применении человек пытается жить таким образом, чтобы целостный опыт не распадался на части, чтобы самому не отделяться от служения и бдительности, чтобы отведать духовной пищи, чтобы не утерять свои мистические свойства, чтобы защищать свою истинную природу.

Обязательство, называемое «ширина», троично: а) медитационное проникновение в мотивы человека благодаря совозникающей мудрости; б) медитационное проникновение в великое блаженство и его опыт, или сохранение истинных отношений благодаря интуитивному пониманию; в) медитативное проникновение в дружелюбность, или сохранение истинной нирманакаи благодаря осознанию (духовной природы каждого существа).

Обязательство, называемое «недвойственность», также троично: а) осознание своей природы; б) опыт прохождения пути; в) раскаяние в своих ошибках.

а) Пока сознание (союз, недвойственность ума и пустоты) ничем не захвачено, существует лишь радость. Поэтому все объекты можно назвать плодом сознания; сознание абсолютно и, поскольку оно неотъемлемо от дхармакаи, то нельзя сказать, что оно является чем-либо, либо существует где-либо.

б) Это испытывается, когда человек осознает необходимость блюсти обязательства, но мысли не свободны от прихода и ухода.

в) Поскольку нарушение обязательств перед гуру приравнивается к смертельным грехам, следует раскаиваться следующим образом: если гуру жив, то следует просить его о посвящении и затем практиковать медитацию Ваджрасаттвы до получения особых знаков; если гуру нет в живых, нужно просить того, кто продолжает его духовную традицию, о неоднократных посвящениях – семь или три раза или столько, сколько требуется в конкретном случае.

Подобным образом если человек совершил малый проступок, например, разозлился на своего друга по Дхарме, то должно провести раскаяние перед алтарем.

Но если человек совершил серьезный проступок, например, совершил какое-либо зло или нарушил заповеди, то следует раскаяться во всех деталях и начать практику с самого начала.

Если человек старается не нарушать своих обязательств перед истинной природой, которая есть сам гуру, то и все остальные обязательства будут соблюдены. Применяя техники, в которых гуру и охраняющее божество неразделимы и выступают в роли Отца и Матери, человек видит гуру в образе божества, а Мать – в образе Ваджрайогини. Три Драгоценности также сливаются с природой гуру. Таким образом, нирманакая гуру – это святая Сангха, а поскольку дакини, защитники Дхармы и товарищи по Дхарме относятся к Сангхе, то значит, они и формируют нирманакаю гуру. Самбхогакая гуру – это святая Доктрина, а дхармакая гуру – это буддата.

2) Соблюдение нужно, чтобы держать обязательства перед истинной природой, или гуру, в состоянии стабильности, хотя одни обязательства могут перетекать и видоизменяться в другие.

Кратко говоря, у человека возникает радостная уверенность, в которой нет самоуничижения и чувства вины, поскольку благое понимается как благое, как бы мало оно ни было, а от любого зла, как бы мало оно ни казалось, человек воздерживается.