Сквозь окна большой прихожей с деревянными половицами пробивался солнечный свет. Мы увидели двери, ведущие в другие комнаты, а слева виднелась спиральная лестница, по которой, наверное, можно было попасть в сам маяк. За всепроникающей птичьей вонью я распознала запахи соли, сырости и древесного дыма. Где-то под потолком громко жужжала одинокая муха.

Почти всю комнату занимал большой деревянный стол, стоявший у противоположной стены; на нём в беспорядке валялись линейки, штангенциркули, блокноты и разнообразное орнитологическое оборудование. Возле лампы лежала записка. Роузи взяла её, и я заглянула ей через плечо. Я сразу поняла, что почерк не папин, а значит, писала Кейт.

Дорогие Роузи и Джесс!

Добро пожаловать на Птичий остров! Надеюсь, ваше путешествие было приятным и вы с радостью обоснуетесь в вашем новом доме! Мы очень рады, что вы здесь. Если вы это читаете, надеюсь, вам не придётся слишком долго ждать нашего возвращения: мы сейчас наблюдаем за птицами. Ну а пока осмотрите маяк: он очень интересный. В холодильнике есть кое-что на обед, ешьте, не стесняйтесь.

С нетерпением ждём встречи с вами.

С любовью,

Кейт, папа и Крис

♥♥♥♥

Я поморщилась. Я до сих пор так и не смирилась с тем, что у папы теперь другая семья. Та, которую он предпочитает нашей. Та, с которой он видится каждый день, а не несколько жалких недель в году. Он чаще нас навещал, когда Роузи болела, но сейчас мы виделись с ним только на летних каникулах. Я даже не была до конца уверена, что он помнит, что мы должны приехать сегодня. Вдруг Кейт напоминает ему вообще обо всех практических вещах? Что надо писать записки, застилать постели, запасать еду…

Роузи отложила письмо и открыла ближайшую дверь – за ней оказалась большая кухня. В дальнем углу стоял хорошо отчищенный деревянный стол, ещё там были холодильник, плита и большой открытый каменный очаг. В углу расположилась полная корзинка дров, а запах дыма, который я почувствовала, судя по всему, доносился от золы. Возле очага стояла пара потрёпанных диванов, а на кухонной тумбочке – громоздкий радиоприёмник. На каминной полке приютились большие корзины с белыми свечами, а в подсвечниках, расставленных тут и там по комнате, – оплывшие огарки.

Войдя в кухню, мы напугали ещё пару больших жирных мух. Они начали лениво биться в стекло в поисках выхода. Стоило открыть окно, чтобы выпустить их, как вместо этого внутрь влетели ещё две, так что я с грохотом захлопнула его. На кухне стояло несколько баллончиков со средством от мух, его запах всё ещё витал в воздухе. На полу валялось несколько дохлых мух. А потом мой взгляд упал на ещё одну записку от Кейт, на кухонном столе.

Боюсь, чайника у нас нет, Но воду можете разогреть в кастрюле на плитке. В буфете есть чай и кофе. Воду грейте из бутылок, а не из-под крана.

♥♥

Я закатила глаза.

– И что, никто из них не догадался захватить чайник?

Я порылась в буфете и в конце концов нашла тарелку. На кухне всё было липким: ручки буфета, оконные шпингалеты, крутилки на плитке. Как будто с моря нанесло соли и она толстым слоем осела буквально на всё. На столе стояла бутылка с водой; я перелила её содержимое в кастрюлю, потом увидела, что Роузи смотрит в телефон.

– Ловит? – без особой надежды спросила я, доставая из буфета две кружки.

– Не-а. – Роузи сунула мобильник обратно в карман. – Вообще ни одной полоски.

Едва мы успели выпить по чашке чаю и съесть по бутерброду, входная дверь открылась и тут же началась суматоха. Мы с Роузи поспешно прошли в прихожую: папа и Кейт как раз раскладывали оборудование, а Крис скинул ботинки.

– Девочки мои! – воскликнул папа. – Как я рад вас видеть!

Папа был высоким и русым, а Кейт – миниатюрной, с тёмными, почти чёрными волосами. После прогулки они оба были раскрасневшиеся и растрёпанные. Маленький Крис выглядел в точности как на папиных фотках в соцсетях: чёрные волосы, как у Кейт, немного веснушек и самая нахальная улыбка из всех, что я видела. Пока папа и Кейт снимали штормовки, Крис уже подбежал к нам и уставился снизу вверх, словно чего-то ожидая.

– Э-э, привет? – протянула я.

– Привет! Я Крис! Я люблю улиток и тракторы.

– О. Круто, – пробормотала я. Он, похоже, ждал более развёрнутого ответа, так что я добавила: – Я люблю… э-э… книги и звёзды.

Крис посмотрел на Роузи, та улыбнулась ему.

– Я люблю кристаллы и фотографировать.

– Круто! Я вам вот это сделал! – Он достал из кармана мятый листок бумаги и протянул мне. – А теперь мне надо проведать моих друзей-улиток. Пока!

Прежде чем я успела хоть что-то ответить, он убежал вверх по лестнице.

– Не обижайтесь на Криса, – сказала Кейт. – Он довольно стеснительный, так что, пока не привыкнет к вам, вряд ли будет много болтать.

Я решила, что она шутит, и посмотрела на бумажку, которую мне дал Крис. Карандашный рисунок – маяк, который тянется в небо, наполненное десятками птиц. Волнистые линии символизировали серое море, бившееся о скалы. А перед маяком стояло семейство человечков из палочек, которое, судя по всему, изображало нас: папу, Кейт, Криса, Роузи и меня. Они все держались за руки. Под рисунком Крис написал:

Дорогие Роузи и Джесс,

Добро пожаловать на ПТИЧИЙ ОСТРОВ!

С любовью, КРИС

♥♥♥♥

Я убрала рисунок в карман. Подошедший папа обнял нас обеих. Первые встречи после разлуки всегда выходили на удивление неловкими, а сейчас всё было ещё хуже: неподалёку стояла Кейт, которая явно не была уверена, стоит ли и ей нас обнять. Наконец, к моему облегчению, она решила просто весело улыбнуться и помахать нам.

– Добро пожаловать на маяк, – сказала она. – Нормально добрались?

– Э-э, нет, просто отвратительно, – ответила я и хмуро взглянула на папу. – Почему ты нас не предупредил про катер?

Он явно опешил.

– Подожди, а вам что, не понравилось? – спросил он. – Нам показалось, что было просто здорово. Крис вообще был в полном восторге. Он очень радовался, что вы приезжаете. Последние три дня, к сожалению, ему тут с нами было совсем скучно.

– А к птицам он нормально относится? – спросила я. – А к скалам? Тут даже перил нигде нет.

– О, с этим всё нормально, – ответил папа. – Мы начали брать его в исследовательские экспедиции, когда он был ещё совсем крохой, и он всегда очень хорошо себя вёл. У нас никогда с ним не было проблем. – Он тихо усмехнулся. – Совсем не похож на меня в этом возрасте, это уж точно. Может, чайку попьём? А потом мы устроим вам экскурсию по маяку. Потрясающее здание.

Я бы уж точно не назвала его потрясающим, но, так или иначе, мы все прошли на кухню и вскоре расселись вокруг стола с дымящимися кружками.

– Ты вроде говорил в письме, что маяк отреставрировали? – спросила я, даже не пытаясь скрыть явного раздражения в голосе.

– Да, – ответил папа. – Видели бы вы его раньше. Потолки начали крошиться. И электричества не было.

Я сморщила нос.

– Но он такой… – Я хотела сказать «мерзкий», но сдержалась. – Тут всё такое старое и изношенное, пап.

Он пожал плечами.

– Ничего удивительного. Маяк построили в 1807 году. По крайней мере, внешнюю часть и домик смотрителя. Считается, что самому маяку ещё лет на сто больше. И когда понадобилось его укрепить, решили, что лучше всего будет построить вокруг этого маяка новый. Так что получилась башня внутри башни, разве это не круто?

– Смотри, в плите трещина и прямо через неё растёт какая-то трава, – показала я. – Всё липкое от соли и повсюду летают мухи.

– Мухи мешают, да, но, боюсь, их никак не прогнать, – вздохнул папа. – Откроешь окна – только новые налетят, и всё. Видишь ли, их привлекают птицы. Пожалуй, лучше всего держать окна и двери закрытыми, чтобы олуши не попытались влететь в дом. А насчёт других твоих жалоб – ну мы на острове, на севере Атлантического океана. Он ничем не защищён от стихии. Тут ничего долго не остаётся в идеальной чистоте.

– Я ничего не говорила об идеальной чистоте. – Я злилась: мы едва встретились, а он уже выкручивает мои слова так, чтобы выставить меня неадекватной. – Но знаешь, хорошо бы было, если бы в комнатах не было мух и сорняков.

Я пыталась не думать о том, от каких же классных вещей и встреч с друзьями пришлось отказаться ради этого, но не злиться на папу всё равно было трудно. Если он правда так хотел нас видеть, неужели не мог просто приехать в Лондон, как обычно, а не тащить нас сюда, к чёрту на кулички?

– Представь, что это «деревенская атмосфера», – невыносимо радостным тоном предложила Кейт.

Я заскрипела зубами, чтобы не ответить какой-нибудь грубостью.

– Тут есть телевизор? – спросила Роузи.

– Нет, только радио. – Папа показал на приёмник на тумбочке. – Можете послушать музыку на кухне, если вам повезёт и вы поймаете хороший сигнал, но не выносите его на улицу: это в буквальном смысле наша единственная связь с внешним миром. Мы взяли и запасной, но он повредился во время поездки на катере. Без этого приёмника мы никак не сможем связаться с большой землёй. У нас, конечно, есть рации, но они не слишком дальнобойные.

– Ну исследовать остров всё равно будет весело, – сказала Роузи, умоляюще взглянув на меня.

– Пожалуй, да, не каждый день ты получаешь в своё распоряжение целый остров, – согласилась я, пытаясь ради сестры найти в происходящем хоть какой-то позитив.

– Насчёт этого… – Папа запнулся. – На самом деле он не будет полностью в нашем распоряжении. Боюсь, его придётся делить с несколькими охотниками на ку́ку.

Я нахмурилась.

– Кто такие охотники на куку?

– Это старинная гебридская традиция, – объяснила Кейт. – Каждый год в августе десять человек с ближайшего острова приезжают на Птичий остров на две недели, чтобы поохотиться на куку. «Кука» на гэльском – шотландском – языке означает «молодая олуша». В остальной Великобритании охота на них запрещена, но у этой охотничьей компании есть особая лицензия.

Последнюю фразу она произнесла с явным неодобрением.

– Мы с вашим папой пытаемся это изменить – поэтому и проводим исследования. Мясо куки считается деликатесом, и охотникам разрешено ловить до двух тысяч птиц в год.

– Они прибудут завтра, – сказал папа. – Может, ты их даже видела на острове. В общем, сроки наших визитов пересеклись. Охотники будут жить в каменных домиках на другой стороне острова. – Он криво улыбнулся мне. – Если думаешь, что тут у нас всё примитивно, Джесс, представь, каково жить в охотничьих домиках, построенных монахами. Это буквально пещеры. Ни удобств, ни проточной воды, вообще ничего. Охотники разжигают костры и спят в спальных мешках – и, собственно, всё. Охота, кстати, выглядит довольно неприглядно: птицам раскраивают черепа прямо на скалах. Так что я бы держался от охотников подальше.

Он встал.

– Пойдёмте, я покажу вам, что тут у нас есть. Вам тут понравится после того, как вы устроитесь получше. Птичий остров обычно если кто и видит, то с воды, а возможность на нём вот так побывать выпадает всего раз в жизни.

Я подумала, что от такой возможности с удовольствием отказалась бы, но прежде, чем успела сказать хоть слово, в дверь громко постучали.

Мы все замерли. Папа только что сказал, что на острове больше никого нет.

– Это, наверное, Крис, – предположила Кейт. Но тут мы услышали, как наш младший братик с грохотом сбегает по лестнице и открывает дверь.

– Здравствуйте! – послышался его звонкий голос из прихожей. – Я Крис. А вы кто?