– Теперь ты вернёшь Криса? – спросил Коналл, внимательно посмотрев на меня. – Ты ведь понимаешь, правда? Ты знаешь, почему мне пришлось всё это сделать, понимаешь, почему я не виноват? Маяк хотел, чтобы я его убил. Хотел, чтобы я был плохим.

– Конечно, – ответила я, встала с корточек и отошла к Уиллу. – Конечно понимаю. Но Крис… он не может сюда вернуться. Ему нужно домой. В тумане были дети, – быстро добавила я. – Я их там видела. Ты не можешь подружиться с кем-нибудь из них?

Краем глаза я увидела какое-то движение и поняла, что белые руки снова вернулись. Теперь сразу несколько пар – таких же бледных и умоляющих – прижималось к параболическому зеркалу.

– Они тоже не захотели со мной дружить, – чавкающим, полным горечи голосом ответил Коналл. – Поэтому-то их и забыли.

– Почему их забыли, Коналл? – спросила я.

Я вспомнила, как он писал в письме, что ужасно боится, что его бросят и забудут в подвале.

Он пожал плечами и вдруг насупился.

– Я затолкнул их в зеркало, – ответил он. – Которое в Комнате посторонних.

– И с моей сестрой ты сделал то же самое?

Коналл мрачно посмотрел на меня.

– Она такая же, как все остальные. Везде искала меня, словно хотела подружиться, но, когда я перестал прятаться и показался ей, она не обрадовалась, что нашла меня. Просто испугалась, как и все остальные. Так что я затолкнул её в зеркало и мир забыл о ней – так же, как забыл обо мне. Так ей и надо.

– А как достать этих людей из зеркала? – с деланым спокойствием спросила я.

– Никак! – крикнул он. – Если не хотят дружить со мной, пусть остаются тут навсегда.

– А как же моя сестра? – вмешался Уилл. – Кензи. Она видела тебя в прошлом году. Почему ты убил её, а не затолкнул в зеркало? Потому что я сказал те самые слова? «Я знаю, что ты здесь?»

– Никому нельзя знать, что я здесь! – Глаза Коналла вдруг испуганно блеснули. – Никому! Папа сказал, что меня не должны найти, иначе случится что-то плохое.

– Мы бы не причинили тебе вреда, – срывающимся голосом проговорил Уилл. – Тебе не нужно было убивать Кензи.

– Я пытался подтащить её к зеркалу, – ответил Коналл. – Но она вырвалась и выпала в окно. Я не виноват – это случайно получилось.

Зеркало стало совершенно белым от рук – прямо как чёрные скалы Птичьего острова становились белыми от олуш. Одна рука так сильно давила на стекло изнутри, словно снова собиралась прорваться на другую сторону.

– Нет, ты виноват, – возразила я. – Роузи и Кензи всё ещё были бы с нами, если бы не ты.

Коналл нахмурился, его глаза потемнели от ненависти.

– Они вообще не должны были сюда приходить! – прорычал он. – Никто из вас не должен был. Это мой маяк. Так что, если вы не собираетесь вернуть мне Криса, проваливайте! Уходите! УХОДИТЕ!

Он ощерился и злобно посмотрел на нас. А потом, к нашему ужасу, башня затряслась. Может быть, во всём был виноват шторм, может быть – ярость Коналла, но, так или иначе, пол под нашими ногами задрожал, а осколки разбитого стекла посыпались из рам. Второе параболическое зеркало тоже сплошь заполнилось руками, отчаянно стучавшими в стекло. Кажется, мы совершили огромную ошибку, придя сюда. Через секунду дверь, ведущая на лестничную клетку, захлопнулась, а когда я подбежала, чтобы её открыть, она не поддалась.

– Я буду твоим другом! – воскликнул Уилл, перекрикивая яростное завывание ветра. – Если, конечно, ты этого хочешь.

Я резко повернулась. Что он задумал?

Коналл с явным подозрением уставился на него.

– Почему?

Он почти выплюнул это слово, точно камень.

– Потому что я думаю, что ты стал таким, какой есть, не только по своей вине. А ещё я думаю, что ты прожил в одиночестве дольше, чем того заслуживает любой человек. И я не хочу, чтобы ты причинил боль хоть кому-нибудь ещё – даже случайно.

– Ты останешься навсегда? – спросил Коналл.

– Да.

– Докажи!

– Как?

Он хочет, чтобы я сделал что-то плохое…

В моей голове эхом отдались слова Криса, и я сразу поняла, что ответит Коналл.

– Ты не сможешь со мной остаться, не сможешь со мной по-настоящему дружить – если ты живой. – Он показал на балкон снаружи. – Спрыгни с него, и тогда я узнаю, правду ты говоришь или нет.

Я подбежала к Уиллу и схватила его за рукав.

– Нет!

– А если я это сделаю, Джесс можно будет уйти? – спросил Уилл, не обращая на меня внимания и глядя прямо на Коналла.

– Да.

– И ты пообещаешь, что никогда больше никому не сделаешь больно?

– Обещаю, – сказал Коналл. Его глаза блестели. Он схватил Уилла за руку и потащил к двери, ведущей на улицу.

Я попыталась удержать его, но Уилл был намного сильнее меня.

– Всё в порядке, Джесс, – сказал он. – Я именно для этого и вернулся на остров.

Но я сюда пришла совсем не для этого. Я здесь, чтобы спасти сестру, а не чтобы потерять ещё и друга. Так что я сделала единственное, что пришло в голову, – разбежалась, врезалась в него плечом, как игроки в регби, и повалила на пол. Он был куда крупнее меня, но я застала его врасплох, так что он грохнулся следом за мной. Кряхтя, он отпихнул меня. Коналл недовольно разглядывал нас.

– Джесс, какого чёрта? – Уилл с трудом поднялся на ноги. – Ты должна меня отпустить. Иначе люди так и будут погибать и пропадать на Птичьем острове.

Я вскочила – и как раз в этот момент в небе сверкнула молния. На какое-то ужасное мгновение мне показалось, что я увидела на перилах балкона силуэт сгорбленной старухи, злобно ухмыляющейся мне. Через секунду она исчезла, словно её и не было.

Я глубоко вздохнула.

– Я не позволю… Эй!

Уилл, не дав мне договорить, бросился к двери. Я схватила его за руку, но он вывернулся, вбежал в комнату, захлопнул дверь перед моим носом, уперевшись в неё, чтобы я не пошла за ним. Коналл появился рядом с ним, провёл по двери пальцами, и на ней с грохотом вырос замок – теперь я не смогу её открыть, даже если Уилл отпустит.

– Прости, – одними губами сказал он и отвернулся.

Всё происходило слишком быстро, у меня голова шла кругом, и я не понимала, что делать. Я не могу позволить этому произойти, не могу. Дыра в окне была слишком высоко, мне туда не добраться, так что я обвела взглядом комнату, ища хоть что-то, чем можно разбить стекло. А потом мой взгляд упал на зеркало. Я снова увидела руки, но на этот раз – другие. Одна из них что-то держала. Что-то розовое. Я поняла, что это кусочек кристалла – розового кварца – в форме ангела. Ангела Роузи.

Я бросилась к зеркалу. Рука с ангелом уже исчезла среди других рук, расталкивающих друг друга, но всё же я нашла её снова. Не колеблясь, я обхватила эту ладонь своей. Кожа была гладкой и ледяной на ощупь – словно у статуи. Меня передёрнуло. Но потом рука стала твёрже и теплее, уже не каменной, а из плоти и крови. Я потянула изо всех сил, и медленно, но верно вслед за кистью появилось предплечье, потом плечо, потом голова Роузи. Она заплакала от счастья, когда выскочила из зеркала и упала прямо на меня. От неё пахло птицами и туманом, она дрожала с головы до ног, но была жива – и со мной.

– Как ты? – спросила я.

– Теперь нормально.

Я позволила себе на мгновение забыться и крепко обнять её, но только на мгновение. Времени больше не было.

Оглянувшись на балкон, я увидела, что Уилл стоит на самом краю, Коналл – рядом с ним. Я не слышала, о чём они говорили – но наверняка о чём-то ужасном. Уилл вдруг расправил плечи и схватился руками за перила.

– Другие! – ахнула я. – Если мы их выпустим, они помогут нам остановить Коналла?

Я не хотела выпускать на свободу других потенциально опасных духов, если они не смогут нам помочь, но Роузи кивнула и ответила:

– Их здесь держит его злоба.

Мы обе схватили по руке и потащили на себя. Из зеркала вышли ещё два человека. Похоже, теперь, когда Роузи проложила обратный путь, им было уже легче это сделать. А может, им было легче потому, что у них не было тел. Они были живы, когда исчезли, но сейчас уже давно умерли и их тела были тонкими и бесплотными, а руки – почти неосязаемыми. Сначала из зеркала появились смотритель и женщина, которых я раньше видела в тумане. Я подумала, что они, должно быть, в первый раз с тех пор, как исчезли, не блуждают в тумане или зеркальном мире, – и времени они даром не теряли. Они пролетели прямо сквозь окно прожекторного зала и набросились на Коналла – как раз в тот самый момент, когда Уилл забрался на перила.

Коналл отчаянно пытался вырваться, но двое взрослых были сильнее одного ребёнка. Они протащили его обратно сквозь стекло в прожекторный зал и толкнули к зеркалу, из которого по-прежнему тянулись десятки жадных рук.

– Нет! – прошипел он, его и без того изуродованное лицо перекосило от ярости. – Вы не можете забрать меня с маяка! Он мой! Он!..

Но тут руки зажали ему рот и глаза, обхватили тело, и Коналл исчез в зеркале, а смотритель и та женщина ушли вслед за ним. Зеркало тут же опустело. Никаких призраков. Никаких рук. Просто обычное стекло, в котором отражалась обстановка в зале. И в этом отражении я увидела Уилла, сидевшего на перилах. Он сидел лицом к нам и явно видел, что произошло. На его лице были написаны облегчение и радость, он уже занёс ногу, чтобы слезть на пол.

Но тут молния прорезала небо и ударила в башню, отбив кусок балкона. От удара жутко зашатался весь маяк. Из разбитого окна вывалилась оставшаяся часть стекла, дверь слетела с петель. Перила были слишком старыми и не выдержали удара. Та их часть, за которую держался Уилл, с отвратительным металлическим скрежетом оторвалась.

Всё произошло в одно мгновение.

Вот Уилл есть…

…а вот его нет.