День седьмой

Я проснулась в каменной хижине, хватая ртом воздух. Кошмарный сон. Просто кошмарный сон, вот и всё. Только вот ощущалось всё совсем не как во сне. В кармане моей куртки не было никаких обрывков ткани, но я не могла отделаться от чувства, что всё, что я только что увидела – неважно, сон это на самом деле или нет, – было по-настоящему. На этом острове определённо можно умереть целой сотней различных способов – особенно если ты охотишься на олуш, лазаешь по скалам, стоишь над огромным жарким костром и свежуешь тушки острыми ножами. Чтобы успокоиться, я решила заглянуть в лагерь охотников, прежде чем возвращаться на маяк.

На тропинке сидела куча олуш, и мне пришлось лавировать между ними. До лагеря я добралась примерно к шести утра и увидела, что охотники уже встали и заняты своими делами. Похоже, они готовились к серьёзному шторму: накрывали охотничьи домики утяжелённым брезентом, прятали часть оборудования. На скалах неподалёку сидела большая стая олуш, с интересом наблюдая за происходящим, но всё вроде бы казалось нормальным, и я попыталась убедить себя, что всё хорошо. Я уже собиралась уходить, как вдруг увидела Уилла. Я помахала ему, и он тут же подошёл.

– Джесс, жаль, что так вышло с моим папой, – начал он. – Надеюсь, у тебя не было больших проблем с семьёй? Я собирался прямо с утра прийти и объяснить, что мы просто…

Но я перебила его.

– Уже неважно. Папа пригрозил вызвать лодку, чтобы нас сегодня же увезли на большую землю, так что я выкинула радиоприёмник в море.

– Он всё равно не смог бы никого вызвать сюда сегодня, – сказал Уилл, показывая на небо. – Приближается новый шторм.

– Ох. Ну, значит, он не сможет вызвать никого завтра. Слушай, когда я ночью ушла с маяка, кое-что случилось.

Я рассказала ему, что увидела белые руки у входной двери, что они разбили стекло и из них потекла кровь.

Уилл покачал головой.

– Джесс, тебе не следует там оставаться. Я знаю, ты хочешь найти Роузи, я это понимаю, но…

– Никаких но! – отрезала я. – Я не уеду с Птичьего острова без неё. И я ещё кое-что должна тебе рассказать. Это, конечно, довольно глупо прозвучит, но мне сегодня приснился ужасный сон о бенни. Она стирала комбинезон охотника и… и твою куртку. Я сумела стащить куртку и оторвала от неё маленький кусок.

– Уверен, это был просто сон, – медленно ответил Уилл. – Но… Джесс? Если тебе снова приснится такой сон, не пытайся больше подойти к бенни, хорошо? Даже во сне это…

Но он не договорил – на нас обрушился яростный вихрь из олуш. Как единый организм, они дружно расправили метровые крылья и спикировали прямо на нас со своей невероятной скоростью – наверняка не меньше ста километров в час. Такие быстрые движения птиц до сих пор казались мне неестественными, а их клювы блестели, как стальные клинки. Они кричали ещё визгливее и пронзительнее, чем обычно, бешено налетая на охотников. В облаке белых крыльев трудно было понять, что происходит, но я увидела, как брызнула кровь и полетели человеческие волосы. Все с криками бросились в сторону каменных хижин.

Я подняла руки, чтобы защитить голову от пролетающей мимо олуши, но та лишь слегка задела меня перьями. Уилл крикнул, что нужно спрятаться в домик. А потом случилось это. Один из охотников стоял всего в нескольких шагах от нас – Ленни, он вчера перевязывал мне руку. Птица спикировала прямо на него – мы уже ничего не успевали сделать. Она врезалась клювом прямо ему в висок. Послышался хруст, и Ленни упал как подстреленный. Олуша, обмякнув, рухнула на землю рядом с ним, и мы поняли, что удар стал смертельным и для птицы.

Мы с Уиллом бросились к Ленни и присели рядом с ним на корточки, с другой стороны сел Калан. Распахнутые глаза Ленни остекленели, на синем комбинезоне виднелась лишь пара капелек крови. Но он определённо был мёртв.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Уиллом. В его глазах я увидела жуткий, незамутнённый страх и вспомнила, что буквально только что ему сказала: «Мне сегодня приснился ужасный сон о бенни… Она стирала комбинезон охотника…»

Птицы, словно только и ожидая этого момента, взлетели и вернулись обратно на скалы, сжимая в клювах трофейные куски человеческих тел. Мне не хотелось смотреть на труп Ленни, я отвернулась – и увидела, как в мою сторону бежит папа. Он сказал, что не нашёл меня на маяке и решил, что я пошла в лагерь, – и пришёл как раз вовремя, чтобы увидеть нападение птиц.

– С тобой всё хорошо? – спросил он, крепко схватив меня за руки. – Прости, что не поверил тебе, когда ты рассказывала про птиц.

Я кивнула, но его извинение было бесполезно. Если он не верит мне насчёт Роузи, значит, никак не сможет помочь.

К счастью, больше никто серьёзно не пострадал. Тело Ленни накрыли брезентом, но я никак не могла забыть его вида. Из-за сна о бенни я чувствовала себя виноватой, словно должна была сделать что-то, чтобы предотвратить его смерть, но не сделала. Нужно относиться к этому кошмару серьёзно. Трудно поверить, что это простое совпадение. Я посмотрела на Уилла, и от одной мысли о том, что с ним может случиться что-то подобное, мне стало дурно. Я лишь надеялась, что тот кусок ткани, который я сумела оторвать от его куртки, сможет изменить его судьбу.

Никакой враждебности между папой и охотниками уже не было. Никто ещё не видел, чтобы олуши – да и любые другие птицы – так себя вели, так что внезапно обнаружилось, что иметь под боком орнитолога не так уж и плохо. Папа сообщил Кейт по рации, что случилось, и сказал, чтобы она не выходила на улицу и не подпускала Криса к окнам.

Мы не были уверены, что птицы не вернутся, так что попрятались по охотничьим домикам. Мы с Уиллом оказались в одном домике с моим папой и Каланом. Ветер усилился и завывал возле домика, словно заблудившийся зверь. Я быстро поняла, что папа тоже никак не может объяснить, почему птицы напали на людей. Лучшая гипотеза, какую он смог выдвинуть, – птицы страдают от временного безумия из-за того, что съели что-то ядовитое.

– Когда яд выйдет из их организма, надеюсь, они станут вести себя нормально, – сказал он. – Если, конечно, не умрут раньше.

Мы с Уиллом переглянулись. Я хотела сказать папе, что дело не в том, что птицы съели, а в маяке, но знала, что ни папа, ни Калан этому не поверят.

– Сейчас, похоже, мы ничего не можем сделать – только запереться в домиках, чтобы они до нас не добрались, – решил Калан.

Кто-то предложил всем вместе укрыться в маяке, но, поскольку он был на другой стороне острова, взрослые решили, что это слишком рискованно и лучше будет остаться здесь. Калан связался по радио с большой землёй, объяснил, что произошло, и спросил, скоро ли смогут прислать за ними лодку. Я была жутко разочарована – получается, то, что я выкинула папин радиоприёмник, вообще ничего не изменило, – но, по крайней мере, диспетчер ответил, что прямо сейчас судно послать не получится. Сегодняшний шторм к вечеру доберётся до Птичьего острова и, скорее всего, закончится к утру. А уже потом на остров отправят спасателей.

– Значит, не всё так плохо, – сказал папа. – Шторм не подпустит к нам птиц. Нужно просто пережить ночь, вот и всё.

Мы с Уиллом переглянулись. Мы знали, что этот момент настанет, но, похоже, сейчас время на самом деле истекло. Что же теперь делать?

– Вы с дочерью, конечно же, можете остаться с нами, – сказал Калан. – Это куда безопаснее, чем пытаться дойти обратно до маяка.

– Пап, нам надо вернуться, – тут же возразила я. – Бросать Кейт и Криса одних будет неправильно…

Но мои слова прервал чей-то крик снаружи. Убрав мешки, которыми мы завалили вход, мы увидели, как к лагерю бежит Кейт. Крис отчаянно хватался за неё, как маленькая обезьянка.

– Они в маяке, – выдохнула она, стоило впустить её в домик. – Олуши. Они разбили окна. Я никогда ничего подобного не видела, Нейтан! Некоторые из них буквально на куски себя порезали, пытаясь попасть внутрь.

Они с Крисом успели вовремя убежать, но где-то в пути потеряли рацию. К счастью, они не пострадали, но глаза Криса были размером с тарелки – и в целом он выглядел ужасно. Он почему-то всё время таращился на меня, и, хотя я попыталась ободряюще улыбнуться, он не ответил на мою улыбку.

– Мы бежали всю дорогу сюда, – добавила Кейт.

– Так, раз уж мы все вместе здесь собрались, то, полагаю, здесь и останемся, – сказал Калан. – В домиках нет окон, которые можно разбить, а камень пробить клювом не сможет даже самая взбесившаяся птица. Нужно лишь как следует заблокировать входы.

Мы с Уиллом печально наблюдали, как узкий проход в наш домик снова заваливают мешками и оборудованием. В этот момент ко мне подошёл Крис. Я думала, что он хочет рассказать мне об олушах, но вместо этого он начал мямлить что-то совершенно бессмысленное – я даже уже толком не помню что. От его болтовни у меня разболелась голова, да и вообще мне было, мягко говоря, не до этого.

Если сегодня последняя наша ночь на острове, значит, я должна вернуться на маяк во что бы то ни стало. Я весь день пыталась придумать какой-нибудь правдоподобный повод, но в голову не приходило вообще ничего. Нападение птиц настолько всех перепугало, что никто и слышать ничего не хотел о выходе на улицу; кто-то даже предложил выкопать яму прямо в земляном полу хижины и использовать её как туалет. Домик был слишком маленьким, чтобы я могла незаметно поговорить с Уиллом, но я видела, что он, как и я, тоже пытается придумать хоть какой-нибудь повод.

* * *

Олуши, как ни странно, днём вели себя очень тихо. Не слышать их крики было, мягко говоря, необычно. Ещё с самого нашего прибытия я хотела хоть немного времени провести в тишине, но столь внезапно наступившее молчание пугало. Папа предположил, что они, наверное, почувствовали надвигающийся шторм и попрятались в морских пещерах. К счастью, после этого взрослые согласились разрешить нам ходить в сортир на улицу – «но только быстро».

Я поняла, что это моя единственная возможность, но всё равно придётся дождаться, пока все уснут. Иначе через несколько минут они поинтересуются, куда это я делась, и пойдут меня искать. Теперь, когда Кейт и Крис тоже были здесь, в нашем домике стало слишком тесно, так что мы договорились, что Уилл и Калан уйдут в другие хижины, к собратьям-охотникам. Я хотела было сказать что-то Уиллу, прежде чем он уйдёт, но вокруг было слишком много народу, да и не знала я, как ему намекнуть. «Встретимся позже?» Или «Не будем встречаться?»

Мысль о том, что придётся возвращаться на маяк одной, да ещё и в темноте, до жути пугала, но, честно говоря, я не хотела, чтобы Уилл пошёл со мной. Уж точно не после того, как я увидела во сне бенни. Так что я ничего ему не сказала и заставила себя провести скучный, тихий вечер с семьёй.

В каменной хижине всем было некомфортно и неприятно. Мы не могли развести огонь и съесть горячий ужин, но Калан хотя бы выдал нам несколько запасных спальных мешков и холодной еды из запасов. Время тянулось и тянулось, и я с облегчением вздохнула, когда Кейт наконец-то предложила прилечь и попробовать отдохнуть. В лагере было очень тихо, так что я предположила, что и охотники решили поступить так же. Ни разговоров, ни птиц, ни мух, даже ветер не дул. Если бы не странное ощущение разлившегося в воздухе электричества, я бы вообще даже не подумала, что вот-вот начнётся ужасный шторм.

Я очень хотела как можно скорее выскользнуть наружу, но знала, что спешить нельзя. Если я попытаюсь сбежать слишком рано и меня поймают, то снова попробовать я смогу лишь через несколько часов. Так что я лежала в темноте, ждала, ждала и ждала. Вскоре навалилась усталость, но я вряд ли смогла бы случайно уснуть. Для этого я была слишком напряжена. Да, я боялась возвращаться на маяк – но ещё больше я боялась того, что произойдёт, если я не найду Роузи. Это мой последний шанс.

Наконец я услышала, как папа, Кейт и брат задышали медленно и размеренно – судя по всему, заснули. На всякий случай я выждала ещё полчаса, но потом решила, что дальше откладывать нельзя. Сердце бешено колотилось, я подползла ко входу в домик и начала осторожно разбирать баррикаду из вещей. Выглянув на улицу, я поняла, что остров опять накрыло густым туманом – наверное, именно поэтому всё казалось настолько тихим и подавленным. Думаю, если бы птицы кричали, это было бы даже лучше. По крайней мере, хоть какой-то шум. Сейчас же каждое движение, каждый шаг, казалось, громким эхом разносились во тьме.

Проделав в баррикаде достаточно широкую дырку, я полезла наружу. Я уже почти выбралась, но тут меня вдруг схватила за лодыжку чья-то рука. Я закусила губу, чтобы не вскрикнуть, и, обернувшись, увидела Криса. Его лицо было совершенно белым, он по-прежнему держал меня за ногу.

– Не выходи, Джесс, – тихо сказал он.

Я вздрогнула и шикнула на него.

– Иди спать. Я скоро вернусь – просто схожу в туалет.

– Нет. Ты идёшь на маяк.

Я вздохнула и подползла чуть ближе к нему.

– Я должна. Я оставила там кое-что важное.

Крис сморщился, его глаза наполнились слезами.

– Ты исчезнешь, – сказал он. – Ты тоже исчезнешь.

Он взял меня за руку, крепко обхватил её вспотевшими пальцами и быстро, серьёзно заговорил.

Я сейчас уже не помню, что же он мне сказал, но я вроде бы ответила:

– Да, обещаю. А теперь ложись спать. И не рассказывай папе и своей маме, куда я ушла, хорошо?

Крис кивнул, вдруг смирившись с тем, что я ухожу. Он заполз обратно в спальный мешок, я быстро заложила вход обратно и поднялась на ноги. Туман был очень густым, почти как в ту ночь, когда исчезла Роузи. Впрочем, по сравнению со всем, что я уже пережила на острове, туман казался мелочью, так что я выпрямилась и направилась к маяку. Уилла я не увидела ни в лагере, ни на тропинке из него, и даже не поняла, обрадовало меня это или разочаровало. Наверное, немножко и того и другого.

Я уже довольно хорошо ориентировалась на Птичьем острове, так что добраться до маяка оказалось довольно легко – я лишь подсвечивала себе дорогу фонариком, чтобы не сойти с тропинки. Временами я нервно оглядывалась в поисках олуш, но не увидела ни пёрышка. Никаких людей в тумане тоже не было, но тишина и неподвижность всё равно давили, как неподъёмный груз на плечах.

Когда я увидела луч огромного прожектора, пробивающий туман, мне на мгновение показалось, что на вершине маяка стоит вовсе не лампа, а гигантский глаз, который оглядывает остров и ищет меня. Подойдя поближе, я вздрогнула, поняв, что Кейт имела в виду, говоря об олушах. Многие окна были разбиты, и на них висели окровавленные птицы с обвисшими, сломанными крыльями. Кейт не закрыла за собой дверь, когда они с Крисом сбежали с маяка, и сейчас она скрипела на ветру.

Внезапно я почувствовала исходящую от башни холодную злобу, словно кто-то смотрел на меня из окна. Меньше всего на свете мне хотелось заходить внутрь, но выбора не было – если я хотела вернуть сестру.

Я пошла вперёд. Земля вокруг маяка была усыпана мёртвыми птицами. Когда я подошла совсем близко, мне пришлось напрячь все силы, чтобы не думать о том, что тёмный открытый дверной проём напоминает зияющую пасть чудовища, которое при первой же возможности проглотит меня целиком. Глубоко вздохнув, я переступила порог.