Гуушнидиии взвизгнул и побежал в заднюю часть своего магазина.

Десять минут спустя я была обратно в офисе с сумкой, полной мазей. Я вынула баночки из сумки и поставила их на стол Гиды.

Гида посмотрела на баночки, а затем на меня. — Я начинаю интересоваться твоими внерабочими занятиями, — сказала она. — Если только ты не используешь их для чего-то другого.

— Использую, — сказала я. — Думаю, у меня есть План Б.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Я НЕ ПОНИМАЮ, — сказал мне зритель парада, покачивая своими глазными стебельками вверх-вниз, держа в одной руке корн-дог, в другой — плюшевую игрушку лупидийского танцора, а в цепком хвосте — напиток. — Я не понимаю, — сказали они мне. — Кем ты должна быть?

— Я аквалангист, — сказала я в своем полном гидрокостюме, включая ласты, маску и дыхательный аппарат.

— Почему ты посреди улицы?

— Я жду.

— Чего?

— Моих последователей.

Глазные стебельки наклонились. — Тебе не жарко?

— Жарко, — сказала я.

— Это из-за тех вентиляторов? — Они указали на батарею очень мощных вентиляторов, гнавших воздух мимо меня.

— Нет, но это приятный побочный эффект.

— Это перформанс?

— Может быть.

Зритель парада отхлебнул напиток и обдумал возможность искусства. — Мои налоги оплачивают это?

— Да, — сказала я. — Да, боюсь, что так.

Зритель что-то пробормотал и ушел, покачивая глазными стебельками.

— Больше никто не ценит великое искусство, — сказал мне Дженсен.

— Трагедия, — согласилась я. — Намажь меня мазью еще раз, пожалуйста.

Дженсен улыбнулся этому, окунул руку в банку с давошской мазью и намазал мой гидрокостюм.

Это было третье намазывание. Мы рассчитали мое прибытие так, чтобы до начала лупидийского танцевального концерта оставалось пятнадцать минут, но произошла какая-то задержка, и теперь прошло уже тридцать минут после времени начала. Так что я стояла посреди горячей улицы в полном аквалангистском снаряжении сорок пять минут. Даже с вентиляторами за спиной я потела и начинала чувствовать легкое головокружение.

— Еще воды, пожалуйста, — сказала я Дженсену.

— Подожди, я не могу одновременно намазывать тебя и поить водой, — сказал он.

— Вот лентяй, — пробормотала я.

— Придется меня уволить, — согласился он. — Ой, подожди, я на самом деле на тебя не работаю. Получай, что есть.

— Проклятие тебе, — сказала я.

Дженсен улыбнулся и собирался вытереть руки о штаны.

— Не вытирай о штаны, — напомнила я ему. — Или куда-либо еще.

— Верно, — сказал он и вместо этого вытер руки о нижнюю часть левой ноги моего гидрокостюма. — Думаю, я пропустил это место раньше. — Он потянулся за свежей бутылкой воды для меня. — Вот, держи.

— Спасибо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как чудачка посреди оживленной улицы в гидрокостюме.

— Ну, если колпак подходит...

— Я увольняю тебя во второй раз.

Дженсен посмотрел на вентиляторы, гнавшие запах феромональной мази мимо меня и в сторону нескольких ливневых стоков на этой улице, которые были ближайшими выходами для ос, как только все начнется. — Ты действительно думаешь, что это сработает?

— Понятия не имею, — сказала я. — Но у нас действительно не было другого варианта.

Кквивид вернулся к нам меньше чем через час после ухода, чтобы сказать, что «вне всяких сомнений» парад и танцевальный концерт состоятся. Несмотря на то, что уже предсказал, что обращение к прессе ни к чему не приведет, Бунтора все же связался с некоторыми редакторами, с которыми у него были связи, и попытался выпустить срочную новость, но безрезультатно. Мы не знаем, когда Лор успела позвонить с угрозой взрыва, но в офис пришел коп, спрашивая ее. Нам удалось убедить его, что телефон Лор был подделан, и он ушел.

И вот я здесь, посреди оживленной улицы, в гидрокостюме, намазанная мазью, с вентиляторами, дующими на меня, жду взрыва ос.

— Ты действительно выглядишь как королева, — сказал мне Дженсен.

Я бросила на него взгляд. — Заткнись, — сказала я.

Позади нас раздался громкий клич, и телефон Дженсена пискнул.

— Похоже, они начинают, — сказал он. — Ты готова?

— Готова, — соврала я.

Дженсен кивнул. — Я достану велосипед.

Я повернулась и посмотрела в сторону амфитеатра Парка Основателей. Я не могла видеть его прямо оттуда, где стояла, но это позволяло мне лучше сосредоточиться на звуке. Сначала это были просто крики, но затем началось: низкий гул, становившийся громче, сильнее и более диким, чем дольше он длился. Он стал настолько громким, что начал заглушать крики. Даже там, где я была, он был оглушительным. Я даже не могу представить, каково это было вблизи.

Или под землей.

Дженсен подкатил на старомодном фикси-гире с прицепленной сзади тележкой. На нем теперь были свои очки, лыжная маска и пухлая зимняя куртка до пят.

— Садись, — крикнул он мне поверх звука танцев. Я села, позаботившись захватить с собой баночку с мазью.

— Где ты взял этот велосипед в такой короткий срок? — крикнула я ему.

— Что значит где взял? — крикнул он в ответ. — Он мой!

— Ты больше похож на парня с горным велосипедом!

— Я даже не знаю, что это значит!

Я собиралась крикнуть что-то в ответ, но затем почувствовала это через колеса тележки: гул в земле, не в такт ритму танцев. Я высунулась из тележки и положила руку на землю, затем отдернула ее почти так же быстро, как положила.

— Они идут! — крикнула я Дженсену, и прежде чем я успела выговорить последний слог, осы хлынули из ливневых стоков, вырываясь на улицу и в небо. Они вырывались хаотично первые несколько секунд, но затем, почти синхронно, они почувствовали что-то еще.

Меня.

Ну, думаю, феромоны работают, подумала я про себя, а затем повернулась к Дженсену.

— Вперед! — закричала я.

Он тронулся на велосипеде, таща за собой мою, намазанную феромонами, задницу.

Все, что мы делали, было продуманным выбором: Феромоны, намазанные на мое тело (или на костюм на моем теле), а не просто в банке, которую я несу, чтобы я не уронила их. Передвижение на велосипеде, а не бег, потому что так я не запутаюсь и не сбилась бы с пути. Велосипед, а не скутер, мотоцикл или машина, потому что мы не пытались убежать от ос, мы пытались их вести за собой.

Аквалангистское снаряжение, потому что в одно мгновение я с головы до ног была покрыта осами. Осами, которые не пытались меня сожрать; они просто хотели быть очень, очень, очень близко ко мне. Если бы я не надела маску и дыхательный аппарат, они бы уже были у меня в горле. Думаю, мне бы это не очень понравилось.

Со всех сторон я слышала крики. Я стерла ос с маски и быстро глянула, прежде чем они снова ее покрыли. Дженсен и я были в вихре из жуков, и каждые несколько секунд вид прояснялся как раз настолько, чтобы увидеть, как еще осы вырываются из ливневых стоков, пока мы ехали, а зрители парада и празднующие разбегались от массивного, медленно движущегося торнадо из жуков, которое появилось из ниоткуда и, казалось, беспорядочно бродило по Парку Основателей.

Мы не беспорядочно бродили по Парку Основателей. У нас было очень конкретное место назначения.

Озеро.

— Мне нужно выпрыгнуть! — закричал Дженсен, когда мы приблизились к берегу озера Брэдфорд. — Они у меня в куртке!

— Давай! — крикнула я. Дженсен упал с велосипеда и покатился, чтобы раздавить ос в своей одежде. Я встала и неуклюже выбралась из тележки, держа банку с мазью, заковыляла в своих ластах к берегу и к моторной лодке, которая была там для меня, оставленной Гидой, которая к этому моменту благоразумно сбежала. Я добралась до лодки больше по удаче, чем по чему-либо еще; к этому времени на мне был полный костюм из ос.

Я представляю, что любой, кто не знал, что происходит — а это был буквально каждый в парке в тот момент, — видел только существо, сделанное из жуков. Когда я добралась до лодки, я стерла ос с маски и посмотрела в сторону парка и увидела сотни людей, смотрящих на меня с безопасного расстояния, не веря своим глазам.

Я помахала. Трое из них помахали в ответ.

Я кое-как забралась в лодку, поставив банку сбоку, нажала кнопку запуска электрического двигателя и поплыла в озеро. Над мной следовал конус из ос, развеваемый ветром и уже начинавший подбираться по краям птицами.

Через несколько минут я оказалась посреди озера, примерно на равном расстоянии от всех других его частей. Я нашла свою банку с мазью, больше по удаче, оперлась на борт лодки и откинулась назад в озеро.

Озеро Брэдфорд широкое, но не особенно глубокое. Оно уходит вниз самое большее на тридцать или сорок футов. Для меня это было нормально. Я не собиралась глубоко нырять. Мне просто нужно было убедить ос, что им нужно последовать за мной в воду и попытаться найти меня на дне.

Что они поначалу и сделали, потому что феромоны все еще прилипали к моему гидрокостюму и лишь медленно вымывались в воду, маслянистая основа мази поднимая их, чтобы образовать тонкую пленку на поверхности озера. Осы продолжали идти на феромоны, шлепаясь в воду с легкими бульками. Когда показалось, что большая часть мази сошла с гидрокостюма, я открыла банку, которую взяла с собой, и позволила ей сделать свое дело, призывая еще ос.

Я пробыла на дне озера Брэдфорд около тридцати минут, наблюдая, как мазь поднимается вверх, а осы плывут вниз. Некоторые из ос тонули, прежде чем могли добраться до меня, и их маленькие трупики оставались в воде. Забавный факт: осы мундагов имеют нейтральную плавучесть. Интересно, знал ли кто-нибудь на Земле этот факт раньше. Придется проверить.

Что касается остальных ос, ну, Бунтора же говорил мне, что озеро Брэдфорд занимает первое место в стране среди искусственных озер по ловле синежаберного солнечника, краппи и малоротого окуня.

И, как оказалось, все три эти рыбы нашли ос очень вкусными.

Я всплыла до того, как запас воздуха полностью закончился, и сумела забраться обратно в лодку, не опрокинув ее на себя. Я сняла гидрокостюм и оглядела небо и озеро. Озеро было темным от трупиков ос, их было так много, что я подозревала, муравей мог бы пройти по ним с одного конца озера на другой. Наверху все еще была масса ос, но была и масса птиц, пикирующих, чтобы воспользоваться бесплатной летающей едой. Если осы все еще считали меня своей королевой, казалось, что они слишком заняты борьбой с птицами и рыбами, чтобы что-то с этим делать.

На берегу люди толпились и гуляли по парку; торнадо из жуков прошло мимо большинства из них. Мне позже сказали, что некоторые люди думали, что это потрясающий спецэффект, дополняющий лупидийских танцоров. Что не было неправдой. Просто не тот, который они заказывали.

Я увидела людей, машущих мне с берега: Дженсена, Гиду и Кквивида, который, несмотря на предыдущие возражения, появился в парке. Я помахала в ответ и направила лодку к ним.

— Мы волновались за тебя в конце, — сказал Дженсен. — Ты пробыла под водой дольше, чем мы ожидали.

— Ну, знаешь, — сказала я. — Там, на дне озера, было спокойно.

— Могу договориться, чтобы ты работала оттуда, — сказала Гида.

— Нет, спасибо.

— Справедливое предупреждение, — сказал Кквивид. — Будут люди, которым не понравится, что ты загрязнила озеро миллионами трупиков ос. Они назовут это экологической катастрофой.

— Это и есть экологическая катастрофа, — сказала я. — Единственное ее оправдание в том, что сотни миллионов инопланетных ос, перекусывающих тремя дюжинами различных видов людей, тоже были бы экологической катастрофой. Просто это была бы не единственная катастрофа, с которой им пришлось бы иметь дело сегодня.

— Если кто и должен ответить за это, то я, — сказала Гида.

— Нет, спасибо, — сказала я Гиде. — Я беру на себя ответственность. Это был мой план. Мне помогли. Спасибо вам всем за это. Но это я отправила тех ос в озеро.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал им, когда спросят, зачем ты это сделала? — спросил Кквивид.

— Скажи им, что я занималась обслуживанием избирателей, — сказала я.

ЭПИЛОГ

В ДВЕРЬ моей квартиры постучали.

— Твоя поездка приехала, — сказала я Кларкуорд. Курица, которая была моей гостьей два дня, казалось, не тронута этим объявлением.

Я открыла дверь, ожидая увидеть Генриетту Данлоп. И это была Генриетта Данлоп. Вроде как.

— Здравствуйте, Эшли, — сказала Генриетта голосом, ни капли не надтреснутым безумием или мошенничеством. Она была одета в одежду вроде как богатую, но сдержанную, которую носят дамы из семей с многопоколенным богатством.

— Я в замешательстве, — сказала я.

— Могу понять. Можно войти?

Я впустила ее в квартиру. Она огляделась, увидела Кларкуорд, разгуливающую по полу, и улыбнулась. Кларкуорд, узнав ее, подбежала и запрыгнула к ней на руки коротким взмахом крыльев.

— Ой, — сказала Генриетта. — Я тоже по тебе скучала, дорогая.

— Так она действительно ваша курица, — сказала я.

— Да, конечно.

— Ладно. Просто они не обычный аксессуар для, — я показала на ее одежду, — такого наряда.

— Я обычно не ношу такого, — сказала Генриетта. — Обычно я более повседневна.

— Не настолько повседневна, как то, в чем я видела вас раньше, — сказала я.