– Как у тебя получилось усадить ее на колени? – с благоговением спросил я.

Он пожал плечами.

– Никак. Просто сидел, а она запрыгнула.

Я продолжал шокированно взирать на него и на свою кошку.

– Да что здесь такого-то? – спросил он.

– Я думал, она в принципе ненавидит людей. Но похоже, она не жалует только меня. – Моя собственная кошка. Мило.

Наконец привезли пиццу.

– Хочешь смотреть кино, пока мы будем есть, или остаться здесь? – спросил я. – Я могу включить музыку, но, боюсь, она тебе не понравится.

Он посмотрел на паззл, потом бросил взгляд в сторону гостиной, а потом кивнул на стол и сказал:

– Давай отнесем его к телевизору, и будем делать все разом.

И мы перенесли стол в гостиную, после чего, сидя рядом, ели пиццу, собирали паззл и смотрели мочилово. Анжело оказался прав. Ничего лучше и придумать было нельзя.

***

Том не показывался всю следующую неделю. Несколько раз я порывался позвонить ему, но сдерживался, чтобы не создалось впечатление, будто я за ним бегаю. Мне все чаще стала приходить в голову мысль, что наши отношения и не отношения вовсе.

Я старался думать об этом поменьше. Уж слишком тягостно это было.

Каким-то образом вышло так, что всю неделю Анжело почти каждый вечер оказывался у меня дома. Пару раз его приглашал я. Пару раз оно как-то получалось само. Но его компания в любом случае была мне приятна. Мы закончили первый паззл и принялись за второй. Нам было интересно вместе, и проводить время с ним было определенно лучше, чем сидеть в одиночестве и размышлять о невнятных отношениях с Томом.

Наступил очередной понедельник, но на этой неделе мне, по крайней мере, было, что предвкушать. В следующие выходные в Лайонсе, Колорадо, устраивали двухдневный музыкальный фестиваль. Я посещал его каждое лето, пусть для этого и приходилось закрывать прокат. Мне не терпелось скорее поехать. Но я невольно жалел, что опять поеду туда один.

Изначально я планировал предложить Анжело выбор – либо прикрыть меня на выходные, либо два дня отдохнуть, но утром, к тому времени, как он пришел на работу, у меня созрел новый план.

– Анжело, что ты делаешь на выходных? – спросил я, как только его увидел.

– Ничего. А что?

– Ты когда-нибудь слышал о фолк-фестивале в Лайонсе?

– Это типа блюграсс-фестиваля, только с фолком?

– Точно.

– Неа, ни разу, – ответил он, что вызвало у меня улыбку.

– Тебе понравится тамошняя еда, – сказал ему я. – Там продают такие вкусные куриные пельмени на пару – пальчики оближешь. И еще карри. Я, правда, не пробовал. Говорят, оно жутко острое.

Анжело ухмыльнулся.

– Слабак.

И вновь я не смог не улыбнуться.

– Знаю. Хочешь, поедем вместе?

– На фолк? – уточнил он скептически.

– Да, но под эту категорию подпадает довольно-таки широкий спектр музыки. Серьезно, ты удивишься. Будем сидеть на солнце, пить пиво, смотреть на людей. Что скажешь? – Пока он пристально изучал меня, словно взвешивая мое предложение, я осознал, насколько сильно надеюсь услышать «да». – Билеты дороговаты, но половину я оплачу сам. – Это грозило серьезно подорвать мой бюджет, но мне внезапно стало плевать. – Поехали? Будет весело.

Он выдал мне свою кривую усмешку.

– Ты хочешь, чтобы я все выходные зависал с тобой и слушал дерьмовую музыку?

– Да.

– И с какого перепугу мне соглашаться? – Но я узнал этот вызывающий тон и заметил у него в глазах знакомые искорки – и понял, что он собирается сказать «да».

– Просто так?

– Так уж и быть, Зак, и не говори потом, что я ничего для тебя не делаю.

Я еще смеялся, когда зашел Джереми.

– Зак, мне нужна твоя подпись на этих петициях. – Он протянул мне три планшетки с листочками. Я не стал спрашивать, к чему они призывают. Просто расписался на всех трех, а потом передал их Анжело. – Ну что, посмотрел кино, о котором я говорил?

– Нет, – ответил за меня Анжело, – но мы заказали копию. Привезут на следующей неделе.

Этим Джереми, похоже, вполне удовлетворился.

Следующей появилась Руби.

– Что, снова видение? – спросил ее Анжело. Он говорил совершенно серьезным тоном, но блеск в глазах выдавал, что ему весело.

– Вообще-то да, молодой человек. Я видела тебя, стоящего между каменными дверями. Потом появился твой брат, открыл одну из дверей, и ты протолкнул в нее слепого мужчину. – Она кивнула, затем повернулась ко мне и доверительно сообщила: – Черного мужчину. Который певец.

– Стиви Уандера или Рэя Чарльза? – поинтересовался я, усиленно стараясь не засмеяться.

– Ну, – сказала она с некоторым замешательством, – тот из них, который черный.

Веселье Анжело сошло на нет.

– У меня нет брата, – сказал он отрывисто.

– О. – Руби еще больше смешалась. – Дорогой, ты уверен?

Ответом ей был сердитый взгляд исподлобья, и тогда она, бормоча что-то себе под нос, ушла.

– У тебя вполне может быть брат, – мягко сказал я Анжело. – Ты никогда не думал разыскать свою семью?

Не говоря ни слова, он отвернулся от меня, и я понял, что тема закрыта. Прежде чем я успел сказать что-то еще, отворилась дверь и вошел Том. Я сам не знал, что почувствовал при его появлении. С одной стороны меня тянуло со всем покончить, но с другой я продолжал его хотеть.

– Привет, малыш. – Том поцеловал меня в щеку, и Анжело встал к нам спиной, но не раньше, чем я увидел на его лице отвращение. – Не хочешь отойти в кабинет?

Ради еще одного минета? Не сегодня.

– Я сейчас занят. – То была очевидная ложь, ну и что?

– Ладно. – Он казался несколько удивленным, однако спорить со мной не стал. – Увидимся на выходных?

– На выходных я уезжаю. – Было до нелепого приятно сообщить ему эту новость.

Тут он удивился по-настоящему.

– Куда собираешься?

– На фолк-фестиваль в Лайонс.

– Серьезно? – оживился Том. – Мне всегда казалось, что там должно быть круто. Компания не нужна?

К моему удивлению первым моим порывом было ответить «нет». Но вместе с тем мне польстила его готовность провести со мной выходные. Целые выходные вместе – я представил, как мы держимся за руки, угощаем друг друга мороженым, занимаемся любовью. Я хотел всего этого. Я хотел, чтобы мы были настоящей парой.

– Я беру палатку. Ты уверен, что не против спать на земле?

– С тобой? Нисколько. – Он шагнул ко мне и обнял меня за талию. – Увидимся вечером? Я могу зайти около девяти. Нормально?

– Наверное.

– Хорошо. Я по тебе соскучился.

Через несколько минут он ушел, и как только за ним захлопнулась дверь, Анжело резко развернулся ко мне лицом.

– Ты идиот, что ли? – спросил он рассерженно.

– В каком смысле?

Качая головой, он опустил лицо вниз.

– Этот тип чихать на тебя хотел. Он просто использует тебя, а ты ему не мешаешь.

– Ты-то откуда знаешь?

– Знаю и все, – без выражения ответил он. – Не бери его с собой на фестиваль, Зак. Потом пожалеешь.

Я постарался ответить не слишком воинственным тоном.

– Возможно, выходные вместе пойдут нам на пользу.

Он фыркнул.

– Ага. Ему одному. Он будет полировать свой болт, а ты ничего не получишь.

– Ты совсем не веришь в меня? Анжело, я не настолько глуп.

– Незаметно. – Я промолчал, но его слова ранили меня неожиданно сильно. Чтобы он не увидел этого у меня на лице, я отвернулся. И спустя минуту услышал его неохотное: – Извини.

– Мне все равно хочется, чтобы ты поехал, – проговорил я тихо.

– Вместе с ним? Хрена с два. – Его голос смягчился. – Я прикрою тебя, чтобы не пришлось закрывать прокат.

– Но ты зайдешь вечером? – Я знал, он уйдет до появления Тома. Если тот, конечно, появится.

– Конечно. Я как раз нашел кино в тему.

«Кино в тему» оказалось «Красотой по-американски».

– Я ничего не понял, – признался я, когда фильм закончился.

– Он о желании. – Он коротко взглянул на меня, и на его скулах проступила краска. – Понимаешь, чирлидерша просто хочет быть желанной. А дочь хочет, чтобы ее любили такой, какая она есть. Но тебе нужно обратить внимание на Кевина Спейси. Потому что он думает, будто хочет, чтобы его уважала жена, но на самом деле хочет научиться уважать самого себя. И еще он думает, будто хочет чирлидершу, но потом выясняется, что она совсем не такая, как он представлял, а значит и это его желание было не настоящим.

Я был впечатлен.

– Пытаешься на что-то намекнуть мне, Анжело? – легким тоном спросил я.

Он не ответил. Допил свое пиво и сел, глядя на пустую бутылку у себя в руках.

– Анж, а сколько тебе лет?

Он удивленно взглянул на меня.

– Двадцать семь.

Что ж, он оказался старше, чем я полагал, и я понял, что моложе он выглядит из-за того, что ему не нужно бриться. И все-таки Анжело был на семь лет младше меня. Мои собственные двадцать семь, казалось, были в далеком прошлом. Я вспомнил себя в его возрасте – недавно окончившего колледж. Он же больше десяти лет содержал себя сам.

– Хватит, – укоризненно сказал он.

– Что «хватит»?

– Думать, будто я слишком молод, а ты слишком стар.

Я даже рассмеялся. Каким-то чудом он умудрился угадать мои мысли.

– Ты же сам, помнится, отпускал замечания насчет моей «давно утраченной юности».

Он посмотрел мне в глаза, и в его собственных глазах не было ни намека на смех.

– Ты не старый, Зак. Прекращай вести себя так, словно твоя жизнь кончена.

Неужто я и впрямь вел себя так?

Он бросил взгляд на часы. Было почти девять.

– Мне пора.

Я знал, что он хочет уйти до появления Тома.

– Можешь остаться подольше. Он наверняка опоздает.

– Да уж не сомневаюсь. Самое идиотское, что тебя это даже не злит.

– Анж…

– Пока, Зак. Увидимся завтра.

…Анжело

Сегодня приходит Том, а значит мне без вариантов придется свалить пораньше.

Не хочу сталкиваться с ним на лестнице, зная, что он направляется к Заку. Я понимаю: то, с кем спит Зак, совершенно не мое дело. Но все равно начинаю беситься, стоит мне представить их вместе. Невыносимо думать о том, как Том притрагивается к нему, целует его или трахает. Я уговариваю себя, что все потому, что Том придурок, а Зак мой друг. И ничего больше.

Уже у двери я замечаю на стойке пачку презервативов. Новенькую, нераспечатанную коробочку. Я рад, что Зак бережется, но вместе с тем при виде них во мне начинает разгораться какое-то бешеное безумие. Ведь я понимаю, что они значат.

Почему из-за этой чертовой пачки мне хочется кричать, бушевать и топать ногами, словно какому-то психованному ребенку? Почему мне хочется наорать на Зака, хлопнуть дверью и притвориться, будто всего этого не существует? Наверное, потому, блин, что у Зака есть то, чего у меня самого нет. И, если честно, давно не было. Я уже давно никому не разрешал к себе прикасаться. Недолго думая, я открываю пачку, забираю оттуда два презерватива и засовываю их в карман. Я не ходил в клуб почти год, но сегодня, блин, я это исправлю.

В клубах для меня все просто. Я щуплый и выгляжу моложе, чем есть. На это многие западают. Так что мне всегда есть из кого выбирать.

Раньше я часто зависал по клубам. Почти каждую ночь. Если мне предлагали выпить, я пил. Покурить, закинуться – соглашался на все. Влипал в разные хреновые ситуации. Просыпался черт знает где и не помнил, каким образом там оказался. Однажды ночью я пошел домой к одному типу. Он был здоровым, нахальным качком из тех, с кем обычно я не мутил. От него исходили те же вибрации, что и от Тома, но я надрался и очень хотел спустить. Еще в клубе мы сошлись на минете, но как только пришли к нему, он захотел кое-чего другого. И на мое «нет» ему было плевать. В какой-то момент я было испугался, что все, но в итоге мне удалось оттуда выбраться, а тот тип на сто процентов остался со сломанным носом и отбитыми яйцами. Но блин, все равно страшно вспомнить.

Потом я довольно долго никуда не совался. Несколько недель копил деньги, чтобы провериться в клинике. И мне охренеть как повезло. Ничего не нашли. Но с клубами я завязал.

Почти.

Просто бывают дни, когда одного дрочева недостаточно.

После той ночи я завел себе правила. Самое главное: никого и никогда не приводить домой. А к ним ходить только в том случае, если они живут рядом и назад можно вернуться пешком. Не хочу рассчитывать на кого-то, чтобы меня довозили до дома. Можно пойти и в машину, если она у них есть. Наилучший вариант – подцепить одного из парней, которые работают в клубе, потому что они могут провести нас в помещение для персонала.

Но не сегодня. Сегодня я уже выбрал себе парня. Он сидит с кучкой приятелей, которые здесь, в этом клубе, выглядят совершенно не на своем месте. У них такой вид, точно они явились сюда прямиком с гребаного поля для гольфа. Озираются вокруг с нервными улыбочками и выпученными глазами. Явно высматривают себе кого попроще. Да похер. У моего парня темные волосы. Как у Зака. Но я не думаю о нем. А одет он в одну из тех идиотских рубашек с вышитыми лошадками. Как Зак. Но я, опять же, о нем не думаю.

Я прислоняюсь к барной стойке и просто смотрю на него. Знаю, звучит, наверное, глупо, но это всегда срабатывает. Довольно скоро он замечает мой взгляд. И когда это происходит, начинает оглядываться, проверяя, не пялюсь ли я на кого-то у него за спиной, а я, улыбаясь, подзываю его к себе. Ему где-то под сорок, и талия у него начала заплывать жирком. Неважно. В конце концов, я же не смотреть на него собираюсь.

– Привет, – говорит он, приблизившись. И замолкает, потому что явно понятия не имеет, что, блин, положено говорить дальше.

– Короче, – говорю ему я. – Хочешь со мной прогуляться?

У него округляются глаза. Они карие. Не такие, как у Зака, и это хорошо. Потому что я о нем не думаю.

– Конечно. – Парень оглядывается на своих приятелей, которые таращатся на нас, будто мы – гребаный гвоздь программы. – Только предупрежу друзей, что…