– Быть может, – проговорил он своим низким, чувственным голосом, – у нас получится что-то придумать. Ты как, за?

– Безусловно.

– Хорошо. – Он улыбнулся и отошел назад. – Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.

Возвращаясь домой на своем старом «мустанге», который был у меня со времен колледжа, я жалел, что не пригласил Тома к себе. Затяжного возбуждения от его единственного поцелуя оказалось недостаточно, чтобы облегчить чувство одиночества, с которым мне пришлось подняться на свой этаж. Хорошо хоть, что перед тем, как лечь спать, надо было убить всего пару часов.

Дома я плеснул себе немного вина и включил музыку. На обеденном столе лежал начатый паззл. За него я и засел. Так проходили почти что все мои вечера – за судоку, кроссвордами, паззлами, за чем угодно, что помогало скоротать время.

В комнату забрела Гейша, кошка Джонатана. Я до сих пор считал ее его кошкой, хотя почти десять лет о ней заботился я, а не он. У нее была пушистая серебристая шерстка и зеленые глаза. Именно он ее бросил, но она так и не простила меня за то, что я не был им. Она оглядела меня с открытым презрением, на которое способны только кошки, и исчезла за кошачьей заслонкой в окне.

Я вспомнил, как мы с Джонатаном радовались, когда купили ее и принесли домой. У нас было столько планов.

Все это было очень давно.

Как я дошел до такой жизни? Почему я по сей день жил в той же квартире и работал на том же месте? Я умудрился пережить DVD-революцию, но ради чего? Свой бизнес я не любил и знал, что рано или поздно меня заставят закрыться. Это был лишь вопрос времени. Странно, что это не случилось годы назад. Но чем можно было заняться еще, я просто не представлял.

Я плыл по течению и боялся, что не переживу следующий шторм. Размышления на эту тему вгоняли в депрессию. Я допил вино и лег спать.

***

Позвонив на следующий день, Том сообщил, что отлично провел вчера время, и заверил меня, что мы скоро увидимся, правда, не уточнил, когда. Через два дня он так и не объявился, но я не беспокоился, поскольку был для этого слишком занят. У меня был ровно один помощник, точнее помощница. Двадцатидвухлетняя девица по имени Трэйси. Или Тэмми, не помню. Она была постоянно под кайфом и от нее разило пачулями. Вот уже четыре дня подряд она не показывалась на работе, и на пятый я решил, что ее можно смело считать уволившейся.

Проблема заключалась в том, что день выдался на редкость загруженным, и я бы не отказался от помощи. Только посетители рассосались, как опять зашел тот нахальный панк. Сегодня он возвращал «Бегущего по лезвию». Я хоть и не смотрел этот фильм, но знал, что это научная фантастика. Поглядывая на панка, я увидел, что он остановился и взял с полки коробку. Посмотрел на меня, качнул головой и переставил ее на другую полку. Зачем? Когда я и так не мог ничего найти. Еще большая путаница мне была не нужна.

Я уже собрался сделать ему замечание, и тут появился Том. Как и в нашу первую встречу, он был одет в белоснежную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами и выглядел потрясающе.

Облокотившись на стойку, он заглянул мне в глаза, и я ощутил, как на лице у меня расплывается самая нелепая улыбка на свете.

– Привет, – сказал он своим бархатистым голосом. – Я думал о тебе.

– Приятно слышать.

Он огляделся и, заметив панка, шепнул мне:

– Долго он еще?

Я пожал плечами.

– Кто знает.

Но в этот момент панк подхватил с полки фильм и принес его к стойке. «Безумный Макс». Хорошо. Я помнил, где стояла эта коробка, что обещало сберечь мне время, когда он вернет ее на следующий день. Не глядя, я взял у него деньги, и он ушел.

Том проследовал за ним к двери и запер ее на замок, затем с улыбкой повернулся ко мне.

– Одни. Наконец-то.

Мое сердце вдруг застучало быстрее. Ладони вспотели, а в джинсах образовался угрожающий прорваться сквозь пуговицы стояк. По-прежнему улыбаясь, Том подошел ко мне и кивнул на дверь за моей спиной.

– Что там?

– Кабинет.

Его улыбка стала еще шире.

– Отлично.

Он завел меня внутрь. Потом мягко придавил своим телом к стенке и мазнул губами по шее.

– Зак, серьезно. После нашего ужина я думаю о тебе, не переставая. – Его ладони соскользнули вниз и стиснули мою задницу. – Знаю, мы едва познакомились. Но мне бы очень хотелось, чтобы между нами что-то возникло. – Помимо пары очень возбужденных членов? Что ж, возражать я точно не собирался. Он снова поцеловал меня в шею и прижался бедрами к моему паху. – Думаю, нам стоит узнать друг друга поближе. Как тебе такая идея?

– Мне нравится, – сказал я.

– Поужинаем вечером?

– Идет.

Он еще раз сжал мою задницу и отпустил меня.

– Я заскочу за тобой в шесть.

Он отвел меня в тот же ресторан. Снова заказал бутылку вина. Потом долго распространялся об акциях, облигациях и инвестициях, что было бы дико скучно, если бы его рука между делом не блуждала по моему бедру.

Расплатившись по счету, он задел пальцами набухающий бугор у меня в штанах. Наклонился и прошептал:

– Может, теперь к тебе?

– Конечно, – сказал я с облегчением от того, что не пришлось приглашать его самому.

Как только мы зашли ко мне, из спальни выплыла Гейша. Увидев Тома, она зашипела и через кошачью заслонку выскочила за окно.

– Что с твоей кошкой? – спросил Том.

– Она ненавидит людей.

Но желания тратить время на разговоры о злобной кошке своего бывшего у меня не было. Я обнял Тома за шею и поцеловал. У него было сильное, твердое тело, и мне не терпелось поскорее увидеть его нагишом. Он приставил меня спиной к стенке. Его поцелуи были настойчивыми и агрессивными, язык орудовал глубоко у меня во рту, а руки снова крепко держались за мою задницу.

Я был точно охвачен пламенем. У меня восемь месяцев не было секса, и то в прошлый раз это был пьяный трах, позабытый, как только все кончилось. Сейчас все было совершенно иначе. Я никак не мог им насытиться. Пробравшись к нему под рубашку, я положил ладони ему на грудь, покрытую густыми, жесткими волосами, пробежался пальцами по соскам и услышал, как он застонал.

Расстегнув его брюки, я спустил их вниз и взял его в руку, а он со стоном затолкался ко мне в кулак. Его ладони по-прежнему лежали у меня на заднице, а пальцы проталкивались в щель между ягодиц.

– Да, Зак, вот так. Боже, как ты меня заводишь.

Поласкав его какое-то время, я расстегнул и свои штаны. Моя эрекция выпрыгнула наружу, и я, обняв Тома покрепче, принялся целовать его. Мне нравилось чувствовать, как соприкасается наша плоть. Я бы мог стоять так всю ночь, просто потираясь о него и ощущая у себя на заднице его руки. Обхватив его бедра, я тесно вжался в него, а он застонал, взял меня за руку и подвел ее обратно к своему члену, после чего снова меня обнял.

Я обернул нас обоих ладонью и начал ласкать.

– О, да, Зак, именно так. Чуть сильнее. – Его пальцы двигались между моими ягодицами, потирая мой вход. – Сильнее, малыш. Еще.

Сжав нас покрепче, я увеличил скорость. Том больше не целовал меня. Он стоял, уткнувшись мне в шею, и, тяжело дыша, приговаривал:

– Вот так, Зак. О боже, как хорошо. Еще. Еще. – Когда его ладони с силой стиснули мои ягодицы, я понял, что он сейчас кончит, и первого же скользкого выстрела в руку мне хватило, чтобы отправиться за край самому.

Мы недолго поцеловались, после чего он отправился в ванную приводить себя в порядок, а я тем временем переоделся в чистые треники. Потом я проводил его до двери. Там он приобнял меня и поцеловал.

– До скорого.

***

Через три дня мы с Томом договорились о новом свидании. Предполагалось, что он заберет меня в шесть, однако в четыре он зашел, чтобы все отменить.

– Малыш, мне так жаль, – сказал он. – У нас совещание – выяснилось буквально вот только что, – и мне нельзя его пропустить.

Я бы предпочел, чтобы Том говорил потише, потому что тощий нахальный панк снова был здесь. Правда, в нашу сторону он не смотрел, и я надеялся, что он нас не слышит.

– Совещание? В шесть часов вечера? – недоверчиво спросил я.

– Зак, я освобожусь к восьми, – сказал он, и его голос действительно звучал виновато. – А потом, если ты разрешишь, буду рад с тобой встретиться. – Что ж, это было лучше, чем ничего.

– Звучит здорово, – сказал я наигранно небрежным тоном, хотя чувствовал себя жалким.

Он ушел, а я вернулся к своему кроссворду и, пытаясь справиться с разочарованием, начал убеждать себя, что все могло быть и хуже. В конце концов, он выразил желание встретиться со мной позже. Что компенсировало отмененный ужин. Почти. И все же приближение шести вечера, когда мне предстояло закрыть прокат и вернуться в свою пустую квартиру, пугало меня.

Внезапно мои мысли прервал вопрос, заданный исключительно наглым тоном.

– Фильм найти не поможешь? – Это прозвучало как вызов.

Я поднял голову и наткнулся на выжидательный взгляд тощего панка. Он был сильно младше меня. Лет, наверное, двадцати с небольшим. И на несколько дюймов ниже меня ростом. На нем были армейские ботинки, футболка, застиранная чуть ли не до дыр, и мешковатые джинсы с низкой посадкой. Ну хоть задница из них не торчала, и то ладно.

– Попробую. – Я был бы и рад просто сказать «да», но это было бы ложью.

– Не могу понять, в каком порядке они стоят.

– В алфавитном.

Он изобразил кривую усмешку, которую я счел бы очаровательной, не будь она такой раздражающей.

– И каким именно алфавитом ты пользуешься?

Тут он меня подловил. Я давным-давно бросил расставлять фильмы по алфавиту.

– Они сгруппированы по жанрам. – Я указал на маленькие таблички над полками.

– Чувак, если только в теории. На самом деле все стоит вперемешку.

Я начал раздражаться. Может, он и был в чем-то прав, но я не горел желанием выслушивать от какого-то панка замечания на тему того, как я веду свой бизнес.

– Например?

– Например вот. – Он ткнул в ближайшую полку с табличкой «Классическое кино». – «16 свечей» – это никакая не классика.

– Классика. Для людей моего возраста.

– Не, чувак. Рядом с «Трамваем „Желание“» ему точно не место, и пофиг, что оно напоминает тебе о давно утраченной юности. Или вот. – Он прошел несколько шагов до следующей полки. – «Настоящая любовь». Что оно делает в мелодрамах?

– В смысле?

– Это боевик. Квентина Тарантино. Ты что, не смотрел?

Мне стало окончательно не по себе.

– Нет. Не люблю мелодрамы.

Он закатил глаза.

– Мда. – Потом отбросил волосы с лица, вздохнул и сказал: – Короче. Я ищу «Мост через реку Квай». Есть такое?

– Хм… Вроде бы. Там еще монашка взрывает мост, да?

Он опять криво ухмыльнулся.

– Нет. Это было в «Мулах для сестры Сары». С Ширли Маклейн и Клинтом Иствудом. А я говорю об Алеке Гиннессе. Оби-Ван Кеноби. Знаешь такого? – Я кивнул. Уж Оби-Ван Кеноби я знал. – Я почти ничего оттуда не помню, кроме мудацкого мотивчика, который они насвистывали, так что вот, решил пересмотреть.

– Но мост-то там был? – Не спрашивайте, как эта информация могла помочь мне в поисках фильма. Я просто пытался сохранить лицо.

Он покачал головой.

– Ладно, забудь. – Развернувшись, он подхватил с соседней полки «Сияние». Подошел ко мне, бросил коробку на стойку и взглянул на меня сквозь путаницу волос. – Ты что, вообще ни одного своего фильма не видел?

– Я больше люблю блокбастеры. – Я попытался сказать это не слишком оправдывающимся тоном.

– Фигово, раз так. В смысле, такого дерьма везде навалом. Тебе надо бы предлагать то, чего у других нет. Культовую классику и все такое.

– Культовую классику?

– Ага.

– Вроде «Клуба „Завтрак“»?

Он моргнул. Один раз. Второй. Потом резко спросил:

– Что за ботаном ты был, блин, у себя в школе?

– В смысле?

Он снова закатил глаза.

– Проехали.

«Клуб „Завтрак“» не был культовой классикой? Я слышал этот термин и раньше, но сейчас вдруг понял, что не вполне понимаю его смысл.

– Какие конкретно фильмы ты имеешь в виду? – спросил я, постаравшись вложить в голос побольше искренности. – Мне правда интересно.

Какое-то время он просто смотрел на меня, словно не мог решить, стоит ли воспринимать мой вопрос всерьез. Потом, наконец, откинул с лица волосы и сказал:

– «Токсичный мститель». Есть у тебя?

– Должно быть. Наверное. Я не знаю.

– «Эд Вуд»?

– Эд кто?

– «Эд Вуд» с Джонни Деппом.

– Там, где он парикмахер?

– Ты об «Эдварде Руки-ножницы» или о «Суини Тодде»?

– Я думал, мы говорили о Джонни Деппе.

Он закатил глаза.

– Ну а «Повар, вор, его жена и ее любовник»?

– Это один фильм или четыре?

– «Реаниматор»? «Смертельное влечение»? «Воины»?

– «Смертельное влечение»! – торжествующе воскликнул я. – Вот оно точно где-то было.

– Эй, Рэм, у нас в столовой вроде есть правило «Никаких педиков», нет?

– Что?

– Правильный ответ: «Зато говнюкам вход разрешен».

Пока я стоял и пытался понять, уж не назвали ли меня сейчас говнюком или педиком, он опять закатил на меня глаза.

– Чувак, это цитата из «Смертельного влечения». Ладно, забей. Я знал, что ты не догонишь. – У меня было ощущение, будто мы с ним разговариваем на разных языках. И он, очевидно, заметил мое замешательство, поскольку вздохнул и полез в карман за деньгами. – Ты все-таки посмотри что-нибудь из того, что тут есть. В смысле, как можно держать видеопрокат и ничего не знать о кино?

Я думал ровно о том же. И еще об исчезновении Трэйси. И потому решился спросить.

– Слушай… а тебе случайно не нужна работа?

– Уже есть.

– О. – Я сам не знал, почему решил, что он безработный. – Ну ладно.

– Конечно.

– Что «конечно»?

– Нужна.

– Ты же сказал, у тебя уже есть.

– Даже две. Но раз ты нанимаешь, то вторую я брошу. Все равно она полный отстой.

– И у тебя получится разобраться со всеми этими фильмами?