Сладость

Клей Маклауд Чэпмен

Тает во рту. Это они всегда говорят, не так ли? А вот я, захлебываясь в потоках фруктозы, что хлещут меж щек, и не думал всплывать за глотком воздуха.

Не возьмусь сказать, что это за чертовщина такая была. Конфета ли вообще, ради всего святого. Была ли она ириской, или зефиром, или еще какой-то пористой сладостью, но в ту же секунду, как она коснулась моего языка и слюна пропитала ее, энзимы принялись за свое волшебство. Растворили ее столь же стремительно, как плоть в гребаной кислотной ванне. Ее сахар просочился в мою кровь — прямиком, по главной магистрали — и я просто… просто исчез. Стерт с лица земли, не успев даже сглотнуть. Я не пробовал ничего подобного за всю свою жизнь. Не знал, доведется ли еще.

И потому я должен был найти ее. Попробовать еще разок. Всего один разок.

Эту проклятую сладость.

Итак, в этом году Джаспер впервые спросил, может ли он пойти за сладостями без меня, и, признаю… ой. Как больно. До того, как он перерастет все это, оставался всего год. Стоило ему перейти в шестой класс — в седьмой, максимум — пришлось бы завязать. Никаких звонков в дверь с требованием конфет. Его приятели хотели обходить дома без всякого присмотра взрослых. Без меня. Без вот этого зануды.

Слушайте, я все понимаю. Хэллоуин без родителей. Настоящий обряд посвящения. Нужен же хотя бы один год, когда у тебя за спиной не дышит отец. Хочется быть свободным с друзьями. Бродить по улицам. Я и сам в их возрасте учинял маленькие хэллоуинские бесчинства. Обещаешь, что не замотаешь соседские дома туалетной бумагой?

Обещаю.

Никакого закидывания яйцами.

Даааааааа…

По крайней мере, Джаспер еще старался нарядиться. Его друзья вообще не надевали костюмов. Они просто размазывали по физиономиям бутафорскую кровь, становясь похожими на слюнявых лунатиков. Как будто этого достаточно для костюма. Приди они к моей двери — не получили бы ни сладинки.

Не то чтобы я точно знал, в костюм кого был наряжен Джаспер. Он назвал мне имя, но я тут же забыл. Пика-чу или Юги-йо-йо, вроде того. Сейчас уж не припомню. Он смахивал на талисман какой-то инопланетной баскетбольной команды — насколько я мог судить, прямо «Космический джем».

Только будь дома к девяти, ясно? Ни минутой позже.

Ладно.

И ничего не ешь, пока я не проверю!

Ладно, ладно…

Хорошо повеселись, приятель, — крикнул я ему вдогонку. Принеси чего-нибудь вкусненького!

Он ничего не ответил.

Наверное, трудно отпускать праздник. Это был последний Хэллоуин Джаспера. Последний победный марш по округе перед тем, как повесить старый мешок для конфет на гвоздь. Я искренне сочувствовал парнишке. Взрослеть бывает тяжело.

Это касалось нас обоих.

Мне казалось, что у нас с Джаспером заканчиваются общие ритуалы. Мы вырезали светильники Джека тем вечером, как всегда, оставив липкое месиво размазанным по столешнице. Нож так и остался на виду, его ручка вся липкая. На блюде лежали кубики нарезанной тыквенной кожуры, ожидая отправки в компост, одно лишь негативное пространство глаз и носа нашего светильника Джека, его зазубренный рот, все вырезанное и привлекающее плодовых мушек.

Ничего. Я приберусь позже…

Пришло время и папе немного поразвлечься в Хэллоуин. Возможно, с чуть большим уклоном в «колдовство», нежели в «угощение». У меня впереди целая ночь в одиночестве. Почему бы не попробовать что-нибудь новенькое, а? Я взял то блюдо, высыпал тыквенные куски и наполнил его до краев конфетами в маленьких форматах. Потом нашел карточку. Маркер. Жирными черными заглавными буквами я написал: ВОЗЬМИ ОДНУ.

Ага, конечно, как будто у какого-нибудь ребенка хватит силы воли утащить всего один батончик. Это был сезонный тест на честность. Испытание Хэллоуина: я оставил миску на крыльце, потушил все огни в доме, чтобы казалось, будто никого нет… и спрятался за кустами.

Да начнутся игры.

Я ждал — и ждал — пока первая группа детей не подошла, уставившись на миску, словно на какую-то древнюю ацтекскую реликвию, а они — кладоискатели, вынюхивающие ловушки. Если бы они последовали инструкции и взяли по одному батончику, остались бы в безопасности. Могли идти. Без вреда. Но если бы какой-нибудь панк решил, что может безнаказанно заграбастать пригоршню конфет —

БУУУУГИ-БУУУ!

— я выпрыгнул бы из-за куста и до смерти перепугал их. Наблюдал, как они все опорожнятся в свои костюмы. Видел, как они несутся по улице, ору своими маленькими головами.

Приходите в следующем году, детки!

Я здесь всю ночь, народ…

Но за кустом мне стало скучно. Стоять на корточках так долго — это ж просто убийство для моих коленей. Мое тело больше не было создано для таких засад. Плюс, на улице становилось холодно. В конце концов, я просто оставил миску на крыльце и зашел внутрь. «Надо бы прибраться на кухне», — подумал я, но вместо этого посмотрел немного фильм ужасов про монстров по телевизору, пока не вернулся Джаспер.

Добро пожаловать домой!

Привет.

Как дела, дружище?

Нормально.

Просто нормально? Ребята повеселились?

Ага.

Эти односложные ответы сводили меня с ума. Улов приличный?

Ага. Он все еще был в костюме, маска сдвинута к вискам, отчего казалось, будто у него две пары глаз. Верхние — гораздо больше, блюдцеобразные, не моргающие. Пялились на меня.

Кто-нибудь в этом году раздавал королевские батончики?

Нет.

Зубные щетки?

Нет.

Ну что ж… Передавай сюда. К моим отцовским обязанностям относился раздел добычи. Прежде чем откусить первый кусок, я должен был перебрать запас Джаспера, чтобы удостовериться, что там нет ничего… неподобающего.

Я расчистил место на столешнице, отодвинув тыквенные куски, чтобы сразу приступить к осмотру его конфет. Быстро, без суеты. Мне просто нужно было убедиться, что там нет никаких шприцов, или конфетных яблок с крысиным ядом, или лезвий, встроенных в шоколадные батончики.

Никто по-настоящему не ожидал найти ничего подобного, не совсем. Но моя собственная мать — бабушка Джаспера, храни ее Господь — увидела сюжет по Факс Ньюс о том, как чокнутые наркоманы подкладывают детям радужный фентанил на Хэллоуин, что, простите, звучало для меня как полнейшая чушь. С какой стати кто-то будет раздавать свой собственный запас наркотиков детям, вместо того, чтобы, знаете ли, принять их самому? Все всегда искали повод постращать на Хэллоуин. Даже круглосуточные новости подключились к веселью, пугая всех старушек свежими версиями пересказанных городских легенд, перерабатывая то же дерьмо, что я слышал в детстве.

Та же история, только в новой блестящей упаковке: Берегитесь ужасного фентанила, ребятня!

У Джаспера оказался довольно внушительный улов. Казалось, год выдался удачным: Сникерс, Бэйби Руты. Тутси Роллы, Дам-Дамы… Господи, кто в наши дни еще раздает Дам-Дамы?

Ничего необычного. Нет вскрытых оберток. Нет распакованных закусок, нет рисовых лакомств. Нет следов от иголок. «По-моему, все в порядке, — сказал я Джасперу. — Можно употреблять!»

Погоди секунду. Стой.

Что это?

Вот. Прямо здесь. Приютившись между Млечным Путем и пачкой Скитлс.

Мохнатый комок.

Опухоль.

Первый диагноз: это же Пепс, да? Один из тех зефирных цыплят, выпавших из упаковки. Пористый. Желтый. Нет — отбой. Этот был цвета крем-сикла. Оранжевый. По цвету он запросто мог быть кусочком тыквенной кожуры, мягким фрагментом вырезанного глаза светильника Джека. Должно быть, он каким-то случайным образом попал в сумку Джаспера.

Я подцепил кусок, зажав его между пальцев. Он вовсе не был похож на цыпленка. И уж точно не был осколком тыквенной кожуры. Это был просто квадратный кусок сахара. Мягкий кубик, розоватого оттенка. Хотя, нет, скорее лавандовый. Не мог точно определить его цвет.

Ладно, может, это и не Пепс… Тогда что, черт возьми, это было? Я проверил его консистенцию, слегка надавив. Шарик раздулся обратно до своих первоначальных размеров, как только я отпустил.

Джасперу не нужно было есть это… что бы это ни было.

Отправилось в бракованную кучку.

Весь твой, чемпион… Я протянул ему сумку.

Джаспер схватил свою добычу и рванул в гостиную, чтобы разложить свои сокровища по разным кучкам. Шоколадные — сюда, твердые конфеты — туда. Он был так методичен, так все разложено по цветам. Смехотворно. Откуда у этого ребенка такая организация, этот ОКР? Определенно не от отца.

И вдруг у меня разыгралась сладкоежка.

Весь этот осмотр конфет оставил во мне жажду чего-нибудь вкусненького. Я не был особенно привередлив. Просто нужно было утолить сезонную потребность в сладостях.

Все, что у меня было, — это хлам, который я отсеял из запасов Джаспера. Так что я уставился на бракованную кучку. На дно бочки, уцененные сладости. Небрендовые конфеты.

Чем одна повредит? Я заслужил маленькое поощрение за свои труды, не так ли?

Угостись, добрый человек…

Я поднял странную. Ту, не-Пепс или как там ее. Не спрашивайте меня, почему, но она казалась теплее. Теплее, чем прежде. Как будто я держал ее в руке все это время, нагревая кусок теплом собственного тела, пока он не стал горячим и липким. На ощупь почти как плоть.

Кто вообще стал бы есть нечто столь липкое?

Господи, кто бы стал раздавать такую конфету?

На той улице жила одна семья — Линдены. Слегка хипповатые, если вы понимаете, о чем я. Множество хрустальных ветряных колокольчиков. Вместо того чтобы раздавать маленькие шоколадки на Хэллоуин, они сами делали для детей несладкие закуски. Маленькие зип-пакетики с самодельной сухой смесью. В таком духе. Я вполне мог представить их за приготовлением собственной партии безглютенового зефира или какой там еще это комочек. Это была чистейшей воды их хипповатая рецептура.

Итак. Зефир. Очевидно же. Опасно? Вряд ли. Я просто швырнул его в рот и —

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

— и вдруг кровь. Должно быть, я прикусил язык, потому что теперь вся столешница была в красном. Тонкая струйка розоватой слюны стекала по моему подбородку, застыв, словно мерцающий маятник дедушкиных часов. Она качнулась, оборвалась и шлепнулась на плитку.

Что, черт возьми, только что произошло?

Куда я исчез?

Понятия не имею, как долго я был в отключке. Я потерял самообладание. Чувство времени. Хватка на настоящем моменте ослабла. Я все еще чувствовал головокружение. Кухня не прекращала кружиться. Мне пришлось ухватиться за столешницу, чтобы удержать равновесие. Остаться на ногах. Все мои чувства притихли, кроме вкуса.

Сахар. На моем языке.

В моей крови.

В моем теле.

Сладость проникла до самой глубины — в самую сердцевину меня. Моего естества. Я никогда не вкушал, не испытывал ничего столь же медового.

Как кусок сахара мог заставить меня чувствовать себя столь ничтожным? Будто ничто больше не имеет значения?

Какая самая сладкая вещь, что вы пробовали?

Пикси Стакс?

Фан ДИП?

Это всего лишь чистый переработанный сахар.

Идите дальше.

Слаще.

Возьмите самую сладкую вещь, что вы пробовали.

Теперь умножьте.

На миллион.

Вы все еще даже не близко. Я говорю о преображающем опыте, когда в ту секунду, как лакомство касается вашего языка и ваши вкусовые рецепторы активируются, вы перестаете быть тем, кем были прежде. Вы уже никогда не будете тем человеком. Тот человек больше не существует. Вкус изменяет вас. Обращает вас. Обратного пути нет.

Фентанил был самой далекой вещью от моих мыслей. Смешайте все метамфетамины, героин, любой наркотик по выбору — они все равно не смогут сравниться по воздействию с той небесной сладостью. Даже близко.

Все, о чем я мог думать, была та сладость.

Самое восхитительное угощение.

Я никогда не был религиозен, но это по-настоящему ощущалось как некое разделение на «до» и «после». С этого момента я мог отмечать свое существование тем, какой была моя жизнь до того, как я вкусил ту сладость… и всем, что было после.

Один простой глоток — вот все, что потребовалось. Это было духовное пробуждение. Съедобное откровение. Удар молнии в мой язык.

Космический зефир.

Манна небесная.

Откуда взялась эта сладость? Чей дом ее раздавал?

Как мне найти еще?

Высунув голову в гостиную, я увидел добычу Джаспера, разложенную аккуратными стопками. Шоколадные батончики, леденцы, Джолли Рэнчеры — один взгляд на них заставлял мой желудок сжиматься.

Это были не сладости. Не по-настоящему. Его запас был не чем иным, как сахаристой золой.

Слушай, Джаспер… Быстрый вопрос. В какие, эм… в какие дома ты сегодня заходил?

Он взглянул на меня так, словно это был какой-то вопрос-ловушка (или угощение). А что?

Ты помнишь свой маршрут?

Мы просто прошли по улице.

По нашей улице?

Ага.

А что насчет остального района?

Мы не уходили с —

Знаю, знаю. Не в этом дело. Я просто… просто хочу знать, в какие дома ты ходил.

Зачем?

Просто скажи, в какие дома.