Вера постаралась не ахнуть, когда к ней приблизилась серебристая норка. Лиса осторожно осмотрелась в поисках Орвилла, но не увидела его.

– Как приятно снова вас видеть, – сказала Октавия. – Я как раз собиралась разливать чай. Присоединитесь ко мне? Всегда неплохо вспомнить правила поведения за столом и немного улучшить свои навыки.

Вера решила проигнорировать эту насмешку и просто кивнула. Теперь она осталась один на один с Октавией и не была уверена, как следует себя вести. Было очевидно, что Орвилла здесь нет. Он отправился в какое-то другое место? Может, поступившая из тюрьмы информация подтолкнула его к новому направлению в расследовании.

Вера последовала за норкой к столику и снова увидела изящный серебряный чайный сервиз и все сладости, которые Октавия подавала к чаю. Как норке удается держать себя в форме, если она так питается каждый день? Она должна строго соблюдать режим тренировок. «Закопать целую лосиху, должно быть, довольно изнурительное дело, требующее хорошей физической подготовки», – подумала Вера.

Она была уверена, что норка понимает: это не случайный и не дружеский визит. Но, похоже, Октавию ничего не тревожило. Какую игру она ведет?

– Кто-то вроде бы позвонил в звонок внизу? – внезапно спросила Вера.

Октавия повернулась к лестнице на мгновение, но не сдвинулась с места.

– Нет, здесь только вы и я, дорогая, – ответила она, снова поворачиваясь к Вере с холодной улыбкой. – Выпьете чаю?

Лиса покорно пила чай маленькими глотками, пока Октавия рассказывала очередную историю про своих предков-аристократов. На середине Вера поняла, что история звучит очень знакомо, но не потому, что Октавия рассказывала ее раньше. Нет, Вера читала ее в книге, которую купила в магазине «Жребий брошен».

Она перебила сольное выступление Октавии.

– Это случилось, когда норки положили конец войне между братьями-кабанами. Я читала про это, только фамилия той династии была Сэбел, а не Грей.

Норка впилась глазами в морду лисы, и в комнате воцарилась зловещая тишина. «Вот я и раскрыла свои карты», – подумала Вера.

– Чушь. – Октавия быстро пришла в себя и попыталась рассмеяться.

Однако Вера поняла, что удивила норку. Она решила воспользоваться своим преимуществом. Но все равно было бы очень неплохо, если бы рядом находился Орвилл и подстраховывал ее.

– Знаете, дорогая, в этот чай не помешало бы добавить побольше сахара, – объявила Вера, засунула лапу в сумку и извлекла оттуда серебряную сахарницу, которую они с Ленор нашли в пещере. Октавия внимательно наблюдала за ней. Норка прищурилась, узнав сахарницу в форме розового бутона как часть чайного сервиза, в эти минуты стоявшего на столе. – Я думаю, вы знаете, откуда она.

Норка и лиса практически одновременно поняли, что игра закончена и больше не нужно притворяться. Веру шокировало то, как быстро маска любезности и утонченности исчезла с морды Октавии. Она смотрела на Веру прищурившись, сжимая и разжимая лапы. Вере нужно было бежать, пока дело не зашло слишком далеко. Она представляла, на что способна Октавия.

– Ты не могла не совать нос не в свое дело, лиса? – прошипела норка, забыв про свой надменный тон. – Но я тебя опередила. Тебя и твоего большого тупого дружка! У нас с ним тут была небольшая чайная церемония как раз перед твоим появлением. И очень скоро снотворное, подмешанное в чай, подействует и на тебя, как подействовало на него! Я положу тебя рядом с ним, а затем подожгу школу. После этого я уеду из Тенистой Лощины, как уже делала в прошлом.

Вера оттолкнула чашку, разлив остававшееся в ней небольшое количество чая. Октавия просто рассмеялась и сделала новый глоток из своей чашки. К ней возвращалась ее обычная уверенность.

– Приступай, дорогая. Ты же журналистка до мозга костей. Я знаю, что тебе страсть как хочется задать вопросы.

– Это ты была тем зверем, который ограбил особняк фон Биверпелтов много лет назад, и тебя же видел Хайдеггер в лесу. Все они описывали зверя с темным мехом.

– У меня был раньше темный мех! Красивый каштаново-коричневый! – Норка смотрела на Веру с яростью и одновременно улыбалась. – У меня был идеальный мех.

– Но что-то случилось, из-за чего он стал серебристым. Что? И когда?

На мгновение улыбка Октавии застыла, а Вера поняла, что догадалась правильно.

– Думаю, это было что-то ужасное, – продолжала лиса, подталкивая норку, чтобы та рассказала эту историю. – Я даже представить не могу, чтó могло так шокировать любое животное.

– Конечно, не можешь, – прошипела Октавия. – Это невообразимо. Я закрываю глаза и все еще вижу ее… Прошло столько лет, а по ощущениям это случилось только вчера. Я чувствую запах камня под собой, гранит, железо и медь. Я чувствую запах дождя в воздухе, потому что в то лето дождь не лил с неба – он просто висел в воздухе в виде больших облаков и туч. Было очень жарко. Они тебе это рассказали, все ваши местные сплетники? Когда они тебе рассказывали про то лето, когда умерла Джулия, они вспоминали, какая стояла жара?

– Некоторые это упоминали, – быстро ответила Вера. – Но что случилось с тобой?

– Это произошло вскоре после того, как я покинула Тенистую Лощину, одиннадцать лет назад. Я думала, что у меня появятся кое-какие деньги после того, как я обману Джулию. Но я не знаю, что случилось с ее деньгами, а драгоценности, которые я украла, почти все оказались фальшивыми. Этот серебряный сервиз слишком редкий, чтобы продавать его в этих краях. Какой у меня оставался выбор? Я упаковала сервиз (и забыла сахарницу, потому что торопилась), а все остальное бросила в пещере. Я пошла в лес. Подумала, что найду еще какой-нибудь городок или деревушку, продам серебряные предметы по отдельности и какое-то время не буду высовываться, пока не придумаю новый план. Я несколько месяцев потратила на Джулию, и все оказалось зря.

– Какая жалость, – сухо заметила Вера. – И ты нашла новый город, в котором залегла на дно.

– Нет, – покачала головой Октавия. – Я зашла глубоко в лес, направляясь на северо-запад, и внезапно вышла на огромное плато. Огромную поляну, где не росли деревья, не было земли, только камни. Одни сплошные камни, длинные полосы выступающей из земли скалы, лишь в некоторых местах виднелись жалкие маленькие пучки травы. – Создавалось впечатление, что голос Октавии доносился словно издалека. – Я подумала, что мне повезло! Ведь идти по каменистой поверхности гораздо проще, и путь займет меньше времени, чем если еще милю пробираться по лесу, где не проложены тропинки. Я ступила на камни. И в самой середине поляны я потревожила змею, которая грелась на солнышке. Эта тварь резко поднялась и укусила меня!

– Укусила тебя? – ахнула Вера и почувствовала боль в сердце при мысли о таком… первобытном акте насилия. Все животные боялись этого больше всего – они знали, что, несмотря на все достижения цивилизованного общества, подобный позыв все еще оставался внутри них. Этот импульс мог свести на нет всю их рациональность и оставить одни только инстинкты.

– Да, она меня укусила. – Октавия выругалась и подняла в воздух лапу. – Укусила меня и выпустила яд, словно я была… дичью. – Норка содрогнулась, ее взгляд стал рассеянным. – Боль была невероятная. Я буквально окоченела. Тело отказывалось меня слушаться – я пыталась сбежать, но не могла. И говорить я тоже не могла, потому что казалось, будто у меня склеилось горло. Я могла только лежать там, испытывая невероятный ужас и жгучую боль внутри. Змея (я не знаю, какого она была вида), вероятно, страшно разозлилась. Я не могу придумать другое объяснение. День был очень жаркий, солнце сильно нагрело камни, да на них воду можно было кипятить… и у змеи что-то повернулось в голове. Поэтому, когда я на нее натолкнулась (я чуть не упала, задев ее лапой), она отреагировала на самом низменном уровне. Я думаю, что она сама испугалась содеянного, потому что исчезла через несколько секунд. Я просто продолжала там лежать, абсолютно беспомощная. Я не могла ничего сделать. Я думала, что умру. Я надеялась умереть, только чтобы та боль прекратилась.

Октавия ненадолго замолчала.

– Но я не умерла. Я продержалась до конца дня и всю ночь. В какой-то момент мои мышцы расслабились, и я словно растеклась по камню. Я была слишком слаба, даже веки не могла поднять, не то что лапу. В горле так пересохло, что я не могла никого позвать, да и кто меня услышал бы? На следующий день я проснулась, когда солнце поднялось уже довольно высоко. Я едва шевелилась. Я проползла остаток покрытого камнями участка к первым деревьям, чтобы найти укрытие под ними. Там я снова потеряла сознание. Я проснулась, умирая от жажды. Я молила небеса о воде, и наконец начался дождь. Я открыла пасть, и вода просто капала в нее. Дождь омывал меня, и мне было плевать, как сильно я промокну. Когда я снова смогла сесть, когда набралась сил, чтобы взглянуть на себя, то поняла, что изменилась. Может, все дело в змеином яде. Может, дождь сыграл роль. Но мой мех стал серебристым. Старый цвет словно смыло. Я родилась заново, в новой шубке и с новой целью. Я намеревалась выжить. Любой ценой.

– Невероятная история, – выдохнула Вера.

– Как жаль, что ты не сможешь о ней написать, – ухмыльнулась Октавия. – Тебя уже клонит в сон, дорогая?

Вера яростно покачала головой.

– Я по-прежнему достаточно бодра, чтобы задавать вопросы. Тебя звали Мия, когда ты общалась с Джулией. Когда ты стала Октавией Грей?

– Мия Сэбел, – ровным тоном поправила норка. – У меня в венах течет королевская кровь… хотя официально это не признают. Меня растили как незаконную дочь аристократов, близкую к их миру, но я никогда не была его частью. Я видела весь блеск и роскошь и хотела это получить. И решила, что возьму то, что хочу.

– Ты стала воровкой и мошенницей, – сказала Вера.

– Я делала то, что требовалось. Я использовала свои знания, чтобы выманить деньги у простачков. Они любили слушать истории, которые я рассказывала, – про потерявшуюся принцессу или аристократку, которая собирается вернуть титул. Мне было легко получить от них то, что я хотела. Знаешь, животные любят помогать другим. – Октавия рассмеялась. – Серебристый мех облегчил мне работу. Я выдумала себе новое имя – Октавия Грей – занялась более грандиозными планами.

– Но почему ты рискнула вернуться в Тенистую Лощину?

– Я задумала совершенно новую игру, – терпеливо пояснила Октавия. – Мне требовалось ее опробовать, и я вспомнила про этот городок, где была несколько лет назад. В любом случае я не считала, что рискую. Я выгляжу совсем иначе, а кроме Джулии, никто в этих местах меня не знал.

– И ты вернулась сюда, чтобы открыть эту так называемую школу этикета и обирать жителей города, производя впечатление поддельной родословной и фальшивыми драгоценностями. Ты вела себя как аристократка из высшего общества, хотя на самом деле ты такая же, как мы все!

– Я никого не принуждаю записываться в школу. Это их выбор.

– Ты врала про свое образование и навыдумывала половину учебного плана!

– И что из того? Я в любом случае не собиралась здесь надолго задерживаться. Я планировала пожить в вашем городке до конца весны, скопить кое-какие деньжата, а затем отправиться дальше. Ничего страшного не случилось.

– За исключением кражи… и убийства!

Октавия скорчила гримасу.

– Да будь проклят тот кролик, которому пришла в голову мысль выкапывать именно то дерево. Я поверить не могла, что кости всплыли именно сейчас, по прошествии такого количества времени.

– Готова поспорить, это сильно тебя удивило, – заметила Вера, вспоминая свою первую встречу с норкой. – Когда мы встретились с тобой в то утро, ты только что закончила чтение моей статьи про кости. Я видела, как ты держала в лапе газету и так расстроилась, что забыла о любезности.

– Ты появилась в очень неудачное время, – признала Октавия.

– Встреча со мной и обнаружение костей! Если б их нашли раньше, ты не поехала бы в Тенистую Лощину, выбрала бы другой город. Если б их нашли позже, ты уже могла бы к тому времени уехать. Но кости обнаружили как раз, когда ты объявилась у нас и сделала объявление об открытии школы. Ты не могла поджать хвост и сбежать… Ты многое поставила на успех своей новой аферы.

– Я не испугалась, – настаивала Октавия. – Я собиралась все это легко пережить. Мне просто нужно было следить за тем, как идет расследование. Поэтому я подружилась с главным редактором газеты – он рассказывал мне обо всем, что собирался печатать; ему так хотелось меня порадовать. Я подружилась с тобой по той же причине после того, как услышала о том, как ты тут недавно расследовала преступления. А затем, конечно, с этим заместителем начальника полиции Орвиллом Брауном. Я должна была знать, чем занимаются правоохранительные органы, поэтому пришлось подлизаться к полицейскому. Это оказалось так легко. Я врала, будто хочу ему помочь завоевать тебя обратно после вашей ссоры, а после того, как он стал плясать под мою дудку (буквально танцевал со мной!), мне легко удавалось расспрашивать его про развитие событий.

– Прямая линия ко всем новостям, – с отвращением заметила Вера.

– Я всегда опережала тебя на шаг… до сегодняшнего дня.

– О, не надо. – Вера закатила глаза. – Думаешь, я все тебе рассказывала? Но теперь ты должна мне кое-что поведать перед тем, как подействует снотворное. Как тело Джулии оказалось во фруктовом саду? Как ты ее туда оттащила? Ведь для того, чтобы ее закопать, требовалось приложить массу усилий.

– Мы встретились в саду, – пояснила Октавия. – Она настаивала на встрече, но отказывалась прийти в мое убежище. Мне следовало догадаться, что что-то не так, но я нуждалась в деньгах, которые она должна была принести, поэтому я согласилась на фруктовый сад.

– Она пришла?

– Да, – кивнула Октавия. – Я ждала ее со всеми вещами, но она пришла без всего.

– И ты ее убила.

– Все было не так. Знаю, что ты мне не поверишь, но я не планировала ее убивать. Я и правда собиралась взять ее с собой в первую часть путешествия.

– На то время, которое тебе потребовалось, чтобы убедить ее в серьезности твоих намерений. Затем ты собиралась похитить все деньги и бросить ее.

– Это так, – пожала плечами норка. – Но у Джулии проснулась совесть. Она знала, что это я ограбила тот большой особняк, и расстроилась. Она заявила, что неправильно что-то красть у жителей Тенистой Лощины. Я ей ответила, что богатая семейка прекрасно обойдется без этих вещей, а она сама поступила гораздо хуже – обокрала свою семью! Так что не надо смотреть на меня как на главную злодейку в этой истории. В любом случае она заявила, что никуда со мной не поедет и останется со своей семьей. Утром она собиралась идти в полицию.

– Глупышка Джулия, не следовало ей тебе это говорить, – печально заметила Вера.

– Да, это на самом деле было глупо. Я не могла допустить, чтобы она покинула фруктовый сад. Там валялась лопата – рядом с какими-то саженцами. Я заметила ее, когда Джулия собралась уходить. Схватила лопату и замахнулась со всей силы. Я попала Джулии по темени. Мне банально повезло. Она рухнула прямо на месте.

– Но зачем было ее закапывать? – спросила Вера. – Ты могла просто убежать.

– Я не знала, кому и что она могла разболтать. А если всплывет труп, то возникнут вопросы. Но до того дня Джулия хотела покинуть Тенистую Лощину, поэтому я решила, что, если спрячу тело, никто не подумает про убийство – все будут считать, что она сбежала по доброй воле.

– Ты оказалась права. Все именно так и подумали, – кивнула Вера.

– Там кругом были выкопаны ямы, навалены кучи земли, потому что шли посадки, – пояснила Октавия. – Я выкопала еще одну яму, перекатила в нее труп и закопала. Я даже посадила один саженец над трупом, чтобы никто не стал в том месте копаться. Затем я избавилась от всех улик и покинула Тенистую Лощину.

– Значит, ее медальон порвался, когда ты перекатывала тело в могилу, – высказала предположение Вера. – Вскоре после случившегося его нашла молодая крольчиха, может, прямо на следующее утро. Если бы не он, то с точностью никто не мог бы сказать, это тело Джулии или нет. – Вера прикрыла лапой пасть, чтобы скрыть зевок.

– Глупая оплошность, – покачала головой норка.

– Учитывая твою любовь к блестящим вещицам, удивительно, что ты его не заметила. Хотя ты ведь забыла и сахарницу из чайного сервиза в пещере. Тебе следовало от него избавиться.

– Я знаю. Но он такой прекрасный! – Октавия застонала. – «Сад королевы»! Если бы я попыталась его продать, то не получила бы и одной десятой истинной стоимости. Поэтому я оставила его себе. Много лет таскала с собой. Использовала в своих аферах, когда мне требовалось произвести впечатление.

– Ты действительно вжилась в роль Октавии, – признала Вера. – Ты играла ее годами, усложняла, усовершенствовала старые приемы в новой афере. Тебе было недостаточно грабить по мелочевке. Ты захотела грабить целые города.

– Элементарное масштабирование. Я же бизнесом занимаюсь.

Вера моргнула и подняла одну лапу, чтобы ткнуть ею в норку.

– Нет. Ты – убийца.

– Нужно делать то, что дóлжно. – Октавия улыбнулась. – Я вижу, что у тебя уже глаза закрываются, дорогая подруга.

Норка встала, загораживая Вере выход.

Лиса тоже встала, покачиваясь на лапах.

– Я не позволю тебе сбежать, Октавия. Ты должна сдаться властям.

– Никогда! Я исчезну сегодня ночью и… – Норка закрыла глаза, какое-то время так и стояла, а затем медленно их открыла. – Что происходит?

Лиса улыбнулась.

– Я поменяла наши чашки, когда ты прислушивалась, не позвонил ли кто-то внизу, – объяснила Вера. – Так что чашка со снотворным стояла перед тобой.

– Ох! – Октавию это поразило. – Откуда ты узнала?

– Я не знала. Но мне известно про тебя достаточно, чтобы не доверять.

– Ну ты и ловкачка!

– Рыбак рыбака… – Вера изобразила легкий поклон. – Или мне следует сделать реверанс? Ты же эксперт по этикету. Скажи мне.

Октавия зарычала и бросилась на Веру, но из-за того, что снотворное начало действовать, она потеряла равновесие и рухнула на пол.

– О-ох! – застонала она от боли.

– Вот и лежи там, – предупредила Вера. – Мне не хочется бить тебя этим красивым чайником по голове, но я это сделаю, если сдвинешься с места!

– Не надо, – прошептала норка. – Он… очень дорогой.

После этого ее голова опустилась, и норка отключилась.

– Наконец-то! – выдохнула Вера. Ей надо срочно позвать кого-то на помощь до того, как Октавия проснется.

Вера бросилась к двери и там чуть не врезалась в Орвилла, который выглядел немного растерянным и потирал шишку на голове.

– Вера! – воскликнул он одновременно довольно и смущенно. – Что ты здесь делаешь? – Медведь снова потер макушку огромной лапой.

– Октавия сказала, что угостила тебя чаем со снотворным, – объяснила Вера. – Мне казалось, что ты гораздо умнее и не позволишь существу типа нее обвести себя вокруг пальца.

– Пришло сообщение, что в интересующее нас время из тюрьмы Стоунхерст освободилась норка, – пояснил Орвилл. – Ее звали Мия Сэбел. Я пришел сюда, потому что посчитал, что это могла быть Октавия. Так мне показалось. Я решил, что мне не следует сразу же ее пугать, поэтому соврал, что ищу тебя.

– И она предложила тебе чашку чая, пока ты меня ждешь, – закончила за него Вера.

– Откуда я мог знать, что она держит под лапой снотворное? Нормальные животные не делают ничего подобного! Очень хорошо, что доза, которую я проглотил, оказалась маленькой для меня и действие снотворного быстро закончилось.

– Об этом мы поговорим позднее, – сказала Вера. – Я заставила Октавию выпить ее же лекарство, но не знаю, сколько времени она будет в отключке. Тебе надо отнести ее в камеру, пока она все еще без сознания.

– Отличная мысль. – Обычно Орвилл не носил с собой наручники, ему было достаточно нахмуриться, чтобы заставить подозреваемого подчиниться, но на этот раз медведь прихватил их с собой и быстро надел на лодыжки Октавии. – Может вертеться и молотить лапами сколько угодно, – фыркнул он. – Но я не хочу, чтобы она сбежала.

Вера полностью с ним согласилась. Она даже не возражала, когда медведь подхватил так пока и не очнувшуюся норку и перебросил через плечо. Так близко эта норка подбирается к Орвиллу в последний раз! Лиса и медведь вышли из сомнительной школы этикета и направились к отделению полиции. На улице им встретилось несколько прохожих, все хотели знать, что происходит.

– Никаких комментариев! – прорычал Орвилл зверям, которые осмелились его об этом спросить. – Вскоре всё узнаете, но если кто-то попытается помешать работе полиции, то получит официальное обвинение!

Вера толкнула дверь в участок и с удивлением обнаружила там начальника полиции Мида, который сидел за своим письменным столом и с недоумением обводил помещение взглядом.

– Я его позвал для поддержки, – тихим голосом сообщил Орвилл Вере, затем заговорил веселым тоном: – Хорошая новость, шеф! Мы ее взяли!

– Отличная работа, Орвилл! – Мид с трудом поднялся, чтобы отпереть дверь во вторую камеру. Орвилл бесцеремонно бросил стонущую норку на жесткую койку.

– Конечно, здесь у нас не королевские покои, – заявил он ей. – Но и вы не королева, Мия Сэбел, она же Октавия Грей?

До того как норка успела прийти в себя в достаточной степени, чтобы ответить, Орвилл вышел из камеры и захлопнул дверь. Начальник полиции Мид запер ее массивным ключом.

– Можете дать мне ключи, шеф? – спросил Орвилл. Он забрал связку и отпер камеру, в которой сидел Левша.

– Что тут происходит? – нервно спросил Левша.

– Не хочу, чтобы ты подвергался дурному влиянию, Левша. Эта норка гораздо хуже тебя. Так что веди себя хорошо и держись подальше от неприятностей. В следующий раз я не буду проявлять к тебе снисхождение.

– Есть, сэр! – Левша соскочил с койки, вытянулся по стойке смирно и отдал честь. После этого он пулей вылетел из отделения полиции. Вера никогда не видела, чтобы он бегал так быстро. Даже когда она за ним гналась, он двигался медленнее.

– Может, Левша начнет новую жизнь, – заметила лиса. – Когда-нибудь.

– Может быть, – вздохнул Орвилл. – Я только знаю, что сейчас у меня под замком сидит настоящая преступница. Как ты догадалась, что убийца она, не получив новости из тюрьмы?

– Погоди-ка. Давай отмотаем. Ты узнал правду про Октавию и все равно пошел в «Школу этикета» один?

– Я точно не знал, что убийца она, – пояснил Орвилл. – Но я знал, что она аферистка, даже до того, как из тюрьмы прислали ее описание. Я чувствую мошенников за пять миль.

– О, правда? – скептически спросила Вера. – И как она себя выдала?

– Прокололась на мелочах. Когда Октавия только сюда переехала, я зашел представиться, потому что все должны знать полицию в морду. Увидев меня в форме, заходящего к ней на порог, Октавия, судя по виду, была готова броситься наутек. Но секунду спустя она взяла себя в лапы и заявила, что я ее напугал. Но я стучался и громко представился. И я знаю разницу между удивлением и страхом перед полицией. Поверь мне, это очень разные реакции.

– Почему ты тогда ничего не сказал?

Орвилл вздохнул.

– Потому что я сказал себе, что, вероятно, ошибся. Норка – хорошая рассказчица, она здорово все придумала, и я считаю, что все ей поверили. Было так приятно думать, что в наш маленький городок пожаловало такое утонченное создание.

– Но она пыталась нас использовать, – заметила Вера.

– В любом случае больше этикета Тенистой Лощине не требуется. Мы все очень вежливые. Что она могла предложить?

– Танцы? – уколола его Вера.

– Едва ли. Я еще раз зашел в эту школу, думая, что ты там берешь интервью – в редакции сказали, ты работаешь над статьей. Но застал одну мисс Грей. Она засыпала меня массой вопросов – про тебя, про расследование, про мои планы. Она была очень пытливой, и это опять вызвало у меня подозрения. Я хотел понять, что ее на самом деле интересует, поэтому придумал историю: я хочу научиться танцевать, чтобы произвести на тебя впечатление.

– И она с радостью принялась тебя учить, – догадалась Вера.

– Да, но после первого урока я сбежал, как только представилась возможность. Я не собирался шесть недель мучить себя этим. Она ужасно танцует.

– Правда?

– Просто ужасно. Можно научить животное правилам этикета, но научить чувствовать ритм невозможно. Она все время наступала мне на лапы, но винила меня. И в то же самое время пыталась заставить рассказать, что я знаю про смерть Джулии. Худший танец в моей жизни.

– Ты умеешь танцевать? – удивленно спросила Вера.

– Конечно, умею. Что такого необычного в танцующем медведе?

– Ты никогда не приглашал меня на танцы.

– Ну, у меня пока не было такой возможности. Я собирался. Я послал тебе цветы в качестве извинения и хотел поднять этот вопрос во время ужина в отделении, но ты так быстро убежала, махнув хвостом, что я посчитал время неподходящим.

– О, наверное, ты прав. – Вера запнулась, затем вздохнула. – И время все еще неподходящее! Мне нужно написать статью про так эффектно проведенный арест, или Че-Бе слетит с катушек. – Она повернулась к начальнику отделения Миду и спросила: – Могу ли я процитировать вас обоих?

Шеф Мид дал какой-то туманный хвастливый комментарий, смысл которого заключался в том, что Тенистая Лощина всегда может полагаться на свою полицию, которая восстановит порядок. Орвилл высказался немного более детально. Вера уже знала, какую цитату использует для размещения во врезке[8]:

«Десять лет – это большой срок для того, чтобы дождаться торжества справедливости, но в конце концов, благодаря напряженной работе и помощи сообщества, мы достигли этой цели».

– Так, мне пора домой, чтобы все это описать. Увидимся завтра!

Орвилл помахал ей на прощание, а Вера послала ему воздушный поцелуй, ощущая при этом, что формальные правила этикета никогда не заменят простые жесты.