Вера спешила в редакцию «Вестника», чувствуя, что скоро протопчет дыру в тротуаре между полицией и ее работой. Как хорошо, что Тенистая Лощина – маленький город! Когда лиса появилась в редакции, у нее на столе лежала записка с требованием сразу же явиться к Че-Бе. Вера вздохнула. Бóльшая часть ее общения со скунсом состояла в стоянии в дверном проеме его кабинета, пока он выкрикивал приказы и пыхтел своими огромными сигарами. Вера всегда знала, что день выдался особенно тяжелым, если по возвращении домой еще долго чувствовала исходящий от ее меха запах сигар.

Разговоры с Че-Бе всегда были тяжелыми, но становились еще тяжелее, если их откладывать, поэтому Вера сделала несколько глубоких вдохов, а затем отправилась к нему в кабинет.

– В чем дело, шеф? – спросила она, легко постучав по открытой двери.

– Пожалуйста, зайди, мисс Виксен, – тихо и проникновенно сказал скунс.

Вера удивилась. Стоун обычно называл ее просто «Виксен». Или «Вера». Или «лиса». Или совсем никак не называл – в зависимости от настроения. Но сейчас он казался необычно доброжелательным, и это вызывало тревогу. Вера его никогда таким не видела.

– Ко мне обратилась Октавия Грей, – сообщил Че-Бе, как только Вера оказалась у него в кабинете. – Просто очаровательная норка. Ты же с ней общалась, да?

– М-м, да. Мы говорили совсем недолго, – принялась за объяснения Вера. – Она была занята, я оставила свою визитку…

– Так, быстро возвращайся туда, Вера, прямо сейчас. Она хочет разместить в газете объявление. Большое рекламное объявление.

Вера сразу же поняла, почему ее начальник пребывает в таком прекрасном расположении духа. Единственное, что Стоун любил больше, чем грандиозный скандал, – это деньги. Большие рекламные объявления означали большие деньги, по крайней мере, для газеты. Немногие местные компании удосуживались размещать рекламу в «Вестнике», в основном потому, что все и так уже о них знали. Однако Грей открывала новое дело… а подобное давно не случалось в Тенистой Лощине.

Иногда Вера задумывалась про будущее газеты и своей работы. Не только про «Вестник», но и про газеты в целом. Столько существ вообще не читают газеты, в особенности молодежь. Но Вера любила газету. Возбуждение, когда узнаешь сенсацию. Страх, когда не успеваешь к сроку сдачи. Грохот печатных станков и запах типографской краски! Нет ничего лучше!

Вера встряхнулась, чтобы вернуться в реальность. Она поняла, что главный редактор выжидательно смотрит на нее. Очевидно, Че-Бе что-то говорил все то время, пока Вера витала в облаках. Упс.

– П-простите, Че-Бе, – заикаясь, произнесла Вера. – Вы можете повторить? Боюсь, я все еще не отошла от потрясения после находки во фруктовом саду.

– Что? – рявкнул он. – Ах да, кости во фруктовом саду. Там не о чем беспокоиться. Старое дело. Какая новость? – Че-Бе сразу же перешел к другой теме: – Самое главное – это то, что Октавия Грей хочет разместить у нас объявление на целую полосу об открытии какой-то школы.

– Ее «Школы этикета».

– Да, верно. На целую полосу!

Вера не могла поверить, что Стоун не считает обнаружение скелета в саду сенсационной новостью, и не важно, что эти кости старые. У нее лапы чесались расследовать этот случай, и не только для того, чтобы оправдать Джо. Она хотела верить, должна была верить, что их город – это безопасное место (если забыть о нескольких инцидентах, имевших место в последнее время), а ее друзья не сделали ничего предосудительного.

– И тут в дело вступаешь ты, лиса, – продолжал вещать скунс, который теперь расхаживал взад и вперед, а его пушистый хвост следовал за ним, как внимательный помощник. – Я хочу, чтобы ты взяла интервью у мисс Грей и написала не коротенькую статейку, а детальное и подробное интервью. Вытяни из нее все, что сможешь, и мы разместим статью перед разделом «Услуги». А на следующей странице дадим объявление.

– Конечно, Че-Бе, – согласилась Вера, в первую очередь чтобы смыться из кабинета. – Я прямо сейчас этим и займусь.

– Давай, Виксен. Я хочу получить его как можно быстрее. Черным по белому!

Вера вернулась за свой письменный стол и занялась мелкими ежедневными делами, с которыми мучаются все журналисты. Размышляя об Октавии Грей, она решила, что норка, вероятно, разговаривала с Че-Бе гораздо вежливее, чем с самой Верой во время ее не самого удачного визита в «Школу этикета». Вполне возможно, Октавия относилась именно к тем самкам, которые оживают только в присутствии самцов. Вера считала таких самок смешными, но они встречались везде. От этих мыслей у нее разболелась голова.

Рабочий день почти закончился, поэтому Вера решила ненадолго заглянуть домой перед тем, как идти в кафе на встречу с Джо-младшим. Кофейня закрывалась в восемь вечера, потому что открывалась очень рано по утрам. У Веры было несколько свободных часов, которые она могла посвятить себе. Она хотела немного расслабиться, проверить почту и записать свои первые мысли по поводу найденных в саду костей. Интервью с Октавией Грей быстро вылетело у нее из головы. У Веры имелись свои приоритеты, а школа норки в их список не входила.

Журналистка жила в аккуратном домике с низкой крышей, напоминающем нору, который стоял на тихой улочке рядом с лесом. Каждый раз при виде своей норы Вера ощущала прилив гордости. Она сама купила домик на накопленные деньги и очень этим гордилась. Она любила независимость и надеялась, что всегда будет независимой. Ее домик был настоящей лисьей норой. А не медвежьей берлогой.

У нее немного испортилось настроение. Хотя она получала огромное удовольствие от начинающегося романа с Орвиллом, ей совсем не хотелось, чтобы он ее опекал, пока она слоняется дома без дела, вышивает подушки, вяжет салфетки или занимается любым другим хобби. Она в первую очередь журналистка, и любой партнер, который может появиться в ее жизни, должен это понимать. У них с Орвиллом пока не начались серьезные отношения, но Вера была почти уверена, что ему нравится то, что у нее есть работа. В конце-то концов, они познакомились благодаря ее работе. А Вера, в свою очередь, знала, как важна для Орвилла работа в полиции. Они отлично подходили друг другу. Но не придется ли ей когда-нибудь отказаться от замечательного, подходящего именно ей домика?

Зайдя внутрь, Вера отбросила в сторону все свое беспокойство о будущем (очень далеко забросила!) и принялась за свои записки. За работой время пролетело быстро, и вскоре приблизился час назначенной встречи в кафе «За кружечкой у Джо». Поскольку наступила осень, темнело рано, и сейчас все небо уже почернело, если не считать сотни горящих звездочек.

Вера вдыхала запахи древесного дыма и теплой еды, когда проходила мимо домов жителей Тенистой Лощины. Вот дом шумной семейки Читтерсов с бессчетным выводком мышат. Они все собрались за столом, чтобы отведать знаменитый сырный суп миссис Читтерс. Его лучше всего подавать с большим количеством хлеба, который нужно туда макать.

Затем она прошла мимо дома кроликов, которые работали в «Вестнике» и жили вместе, чтобы сэкономить на арендной плате (газета не самое прибыльное место). Вера принюхалась и поняла, что в меню у них сегодня жареные морковь и пастернак и, конечно, зеленый салат. Кролика за уши не оттащишь от листьев салата.

Вскоре она почувствовала сильный запах маслянистого штруделя с грецкими орехами и чуть не замерла на месте. Она плохо знала барсука мистера Унтервальда – они только кивали друг другу на улице. Но если штрудель с грецкими орехами часто значился у него в меню… Что ж, возможно, ей стоит чаще общаться со своими соседями.

У Веры громко урчало в животе, когда она толкнула дверь в кафе Джо.

– Простите, мы уже закрылись! – крикнула Эсмеральда, поднимая голову от стола, который протирала. – О, это ты, Вера. Хочешь поговорить с Джо? Они оба здесь. – Говоря это, бобриха явно испытывала облегчение.

– Я могу подождать, пока вы не закончите уборку. – Вера заметила кусок пирога под стеклянной крышкой, и у нее снова заурчало в животе.

– Боже, ты хочешь есть?

Вера смущенно улыбнулась. Она не думала, что другие услышат урчание у нее в животе.

– Ничего, перебьюсь.

– У нас осталось тушеное мясо с луком-пореем и репчатым луком, которое нельзя оставить на ночь. Если ты это не съешь, мне придется все просто выбросить.

– Я обожаю мясо с луком-пореем и репчатым луком, – призналась Вера.

Эсмеральда отправилась в кухню, но поднос минуту спустя вернулся уже с Джо. На подносе стояла миска, от которой шел пар, а рядом лежали две булочки. И конечно, стояла чашка с кофе.

– М-м-м, спасибо, – поблагодарила Вера. – Я чувствую, что мешаю вам убирать, а вам еще и пришлось для меня готовить.

– Нет проблем, – ответил Джо. – Если б ты сегодня днем не подкупила нашего бравого детектива, я вполне мог бы до сих пор сидеть в отделении.

– Подкупила? – переспросила Вера, округлив глаза.

Лось ей подмигнул.

– О, ты можешь называть это яблочным пирогом, но я сразу понял, что это взятка.

– В таком случае я и тебя подкупила, поскольку угостила кусочком.

– Возможно, ты и мне дала взятку, Вера. Ты же хочешь задать мне несколько вопросов, не правда ли?

– Правда. – Вера положила ложку на стол. – Однако до этого я должна тебе кое-что показать, и это может быть не совсем приятно.

– Ну, это вряд ли переплюнет все остальное, что произошло со мной сегодня. – Джо вздохнул. А вздыхающий лось – это на самом деле впечатляющее зрелище.

Вера придержала лапой салфетку, чтобы ее не унесло от вздоха Джо. Затем она запустила лапу в сумку и извлекла оттуда медальон с остатками цепочки.

– Эта вещь не кажется тебе знакомой? – мягко спросила она. По выражению морды Джо она сразу же получила ответ.

Огромный зверь вытянул вперед переднюю ногу и слегка коснулся медальона, отчего тот закружился в воздухе и заблестел в свете, падающем из кухни.

– О да. Я бы его везде узнал, – признался Джо.

– Это же мамин!

Вера и Джо резко повернули головы и увидели, что Джо-младший стоит у стойки. Молодой лось выглядел страшно расстроенным.

– Где вы его взяли? – спросил он у Веры.

– Его нашел один из садовых работников и отдал сегодня днем мне.

– Ты имеешь в виду, вместе с костями? – уточнил Джо-старший. В уголке одного его глаза появилась огромная слеза. – Значит, надежды нет? Это Джулия. А я все повторял себе, что это должна быть какая-то неизвестная лосиха…

Вера быстро покачала головой.

– Пока мы не можем ничего утверждать. Медальон нашли в саду много лет назад – в то лето, когда исчезла Джулия. Вполне возможно, что связи нет.

– Конечно, есть, – рявкнул Джо-младший, который был так же зол, как его отец опечален. – Папа может верить, что она все еще жива, но я-то знаю лучше. Если б мама была жива, она вернулась бы домой!

– Успокойся, – велел Джо сыну.

– Зачем мне успокаиваться? С тех пор, как она исчезла, прошло одиннадцать лет, а сегодня мы выяснили, что она не ушла даже за пределы городской черты. Это несправедливо!

С этими словами Джо пробежал через кухню и вылетел на улицу. Дверь черного хода с грохотом захлопнулась.

Эсмеральда выглядела смущенной, став свидетельницей срыва Джо-младшего.

– Э-э, наверное, мне лучше уйти? Простите… Мне очень жаль, что все так получилось. Увидимся завтра на утренней смене.

– Хорошего вечера, Эсмеральда, – пожелал Джо. – Будь осторожна, когда пойдешь домой.

Эсмеральда только кивнула и вышла через главный вход. Хотя бобриха внешне почти не демонстрировала никаких эмоций, Вера напомнила себе, что Эсмеральда совсем недавно лишилась одного из родителей – ее отца Реджинальда убили прошлым летом. Вероятно, все работники кафе «За кружечкой у Джо» тяжело восприняли новость о костях, хотя и по разным причинам. Тем не менее Эсмеральда отработала весь день без жалоб и нытья.

– Хороших сотрудников трудно найти, – заметил Джо, кивая вслед ушедшей официантке. – Мне нужно повысить ей зарплату. А ты поешь, пока не остыло.

Вера всегда понимала, когда ей говорят разумные вещи, поэтому съела мясо с луком и собрала булочкой остатки со дна миски, оставив ее совершенно чистой. После этого она снова принялась задавать вопросы.

– Это тяжелое время для всех вас. Если хочешь, я могу вернуться после того, как дело… В общем, когда всё уляжется и все успокоятся.

Джо покачал своей огромной головой.

– Для того чтобы говорить о таком, подходящего времени просто нет и быть не может. И мне не хочется все время возвращаться мыслями к прошлому, поэтому, наверное, будет лучше, если я тебе все расскажу. Ты здесь еще не жила, когда Джулия меня бросила, поэтому ты ее никогда не видела.

– Все правильно, – согласилась Вера. Она относительно недавно переехала в Тенистую Лощину, поэтому постоянно открывала для себя пласты новой информации об этом городе. Хотя одно она знала точно: смерть всегда ускоряет раскрытие секретов. – Пожалуйста, расскажи мне все.

Джо немного помолчал перед тем, как заговорить. Возможно, он просто хотел с первого раза все рассказать правильно.

– Как и ты, я не жил в Тенистой Лощине всю свою жизнь. Я вырос далеко отсюда – на Севере, ближе к большим горам. Наверное, я был вполне счастлив, хотя мне всегда хотелось узнать и другую жизнь, попробовать что-то новое. Уже в юности мне нравилось готовить и пробовать разные рецепты. Из-за этого члены моей семьи все время меня подкалывали – лоси не славятся своим кулинарным мастерством. Мои родственники считали забавным то, что я все время пропадал в кухне. Но всё сразу же съедали. Должен тебе сказать, у меня получался потрясающий пирог с морошкой и заварным кремом. Я выигрывал все конкурсы пирогов. Секрет в том, что нужно слить сок перед тем, как отправлять пирог в духовку, – если этого не сделать, крем станет жидким, а корочка промокнет.

Вера никогда не слышала о морошке, но верила, что любой испеченный Джо пирог получится восхитительным.

– Похоже, у тебя призвание.

– Так и есть. И я думал, что и Джулия это понимала. Мы познакомились, когда оба были молодыми и неугомонными, мы хотели изучать мир и пробовать новое. Она была очень милой, веселой и всегда готовой к приключениям. И брак тоже воспринимала как приключение. – Джо кивнул на медальон. – Я подарил ей его на свадьбу. Это моя фотография. Какой я в те годы был красавец! – уныло добавил он. Джо знал, что особой внешней привлекательностью не отличается.

– Очень симпатичное украшение, – заметила Вера. – Джулия носила медальон каждый день?

– Носила, со дня нашей свадьбы и до последнего дня, когда я ее видел. – Джо шмыгнул носом, когда на него внезапно нахлынули эмоции.

– Как я понимаю, вы перебрались в Тенистую Лощину вскоре после свадьбы, – сказала Вера, надеясь таким образом помочь ему сосредоточиться.

– Да, так и было. Вначале мы были здесь счастливы. Вскоре после переезда я открыл кафе и был на седьмом небе от счастья, когда у меня появились первые клиенты. Джулия помогала за стойкой, и я думал, что она тоже счастлива.

– Что же изменилось?

– Самым большим изменением стал Джо-младший. Джулия подолгу оставалась с ним дома, а в кафе приходило все больше и больше посетителей. Наверное, это и было начало, хотя тогда я этого не осознавал.

– Начало чего?

– Беспокойства Джулии. Она стала беспокойной и суетливой. Ей всегда хотелось приключений, а наша жизнь – кафе, ребенок, дом – больше не была для нее приключением. Еще в самом начале наших отношений мы говорили про путешествие через весь континент, звучало великолепно, но я сам воспринимал это лишь как мечту. Джулия же продолжала говорить о местах, куда хотела бы съездить, о вещах, которые хотела бы сделать. Ничего из этого здесь не было, и ее планы не включали меня или нашего сына.

Джо нахмурился, помолчал, затем продолжил:

– Я пытался сделать ее счастливой. Я покупал ей книги про те места, которые она упоминала, но она еще больше расстраивалась, глядя на фотографии. Я проводил все больше и больше времени в кафе. Мы стали ругаться каждый вечер. От этого маленький Джо плакал. – Джо снова вздохнул. – Мне следовало сильнее стараться.

– Ты пытался ее отговорить, чтобы она не уезжала? Остановить ее?

– Я даже не знал, что она собралась уехать! – воскликнул Джо. – В последние пару месяцев она со мной почти не разговаривала. Джулия надолго уходила из дома, иногда работала в кафе, но чаще проводила время с одной или двумя своими подругами, которые, вероятно, и подсказали ей, что нужно уехать.

– Кто были эти подруги?

– Если честно, я не помню. У Джулии было мало подруг, и мне кажется, я никогда с ними не встречался. У нее был свой маленький круг общения, а у меня свой. Теперь это не имеет значения, правда? Джулия решила уйти, и никто не мог ее остановить. Однажды вечером я очень поздно вернулся домой из кафе и услышал, что Джо-младший плачет в своей кроватке. Ему приснился кошмар. Я пошел к нему, стал звать Джулию – какой родитель не подойдет к ребенку, если он так плачет? Но ответа не услышал. Ее не было дома. Она ушла, не сказав ни слова. Не оставив записки. Ничего.

– Мне очень жаль, Джо. – Вера протянула лапу через стол и коснулась лося. – Прости, что спрашиваю, но помнишь ли ты дату, когда она исчезла?

– Как я могу забыть? Третье августа.

– И с тех пор ты ни разу не слышал о Джулии? Вообще? Ты писал ее родственникам на Севере?

– Писал, – подтвердил Джо. – Ее и моим. Я надеялся, что она поехала к своим родителям, чтобы преподать мне урок, а семья даст ей знать, что я хочу вернуть ее назад. Но они не видели Джулию и не слышали о ней. Поэтому я предположил, что она сделала то, о чем говорила: отправилась путешествовать. Смотреть мир. Я надеялся, что она счастлива, где бы ни находилась. Мне никогда и в голову не приходило… – Из горла Джо вырвалось сдавленное рыдание. – Прости меня, Вера. Мне нужно еще тут кое-что сделать. И найти Джо-младшего…

– Я понимаю, – кивнула она. – Прости, что побеспокоила тебя. Вот, возьми медальон.

Джо смотрел, как он свисает с лапы Веры.

– Нет… не сейчас. Сохрани его для меня, хорошо? Я думаю, мне не следует брать ничего из вещей Джулии. Плохая примета.

– Хорошо, Джо. Я его сохраню.

Вера снова убрала медальон в сумку и поспешила уйти из кафе, оставив Джо наедине с его прошлым.