В пещере властвовал полумрак, но Хейта взмахнула рукой, выткав в воздухе волшебный светильник. Каменистые своды озарил ясный тающий свет. Оглядевшись, Мар мечтательно улыбнулся.

– Ну, вот мы и дома.

– Такое чувство, что мы были здесь только вчера, – заметила Харпа.

– Да, – кивнула Хейта. – Только пыли стало больше, надо как следует прибраться.

Но сделать это они не успели. Они даже не успели побросать заплечные мешки, когда каменистый пол пещеры под их ногами часто задрожал, а с потолка принялись срываться острые камни. Мар отчаянно взвыл, когда один из них ударил его по ноге.

– Что происходит? – скривившись от боли, возопил он.

Взгляд Хейты лихорадочно метался по пещере, по лицам ее спутников, когда вдруг запнулся об Уллу. Но привлекло ее не побледневшее лицо девушки, которая была напугана не меньше других, а воспоминание о словах, произнесенных ею ранее.

– Земля дрожит, – прошептала Хейта, в ее взгляде протаяла ужасная догадка. – Это не простой камнепад, а землетрясение! Надо уходить. – Она бросилась к водопаду. – Скорее, бежим!

– Ты хочешь лишить нас тайного убежища? – прокричала Харпа, пригнувшись, она как могла прикрывала голову руками.

– Боюсь, мы и так его уже лишились! – ответила Хейта. – Не думаю, что ты хочешь остаться здесь навсегда.

– А вдруг там высоко? – опасливо протянул Мар.

– Другого выхода из пещеры нет, – веско бросил Брон.

Дольше уговаривать хранителей не пришлось. Камни, сыпавшиеся им на голову, и земля, норовящая уйти из-под ног, подгоняли красноречивее слов. Друзья разом бросились к занавеси водопада.

Стиснув кулаки, Хейта зажмурилась и прыгнула. Дыхание перехватило, и она полетела вниз. К счастью, падение продлилось недолго.

Мгновением позже Хейта с громким всплеском ушла под воду с головой. Одежда ее тотчас отяжелела. Девушка отчаянно заработала ногами и руками. Воспоминания об озере, где на нее напали серпы, заставили ее сердце бешено колотиться.

Но, на удачу, озеро у подножия водопада оказалось неглубоким. Один рывок, другой, и Хейта вынырнула и жадно задышала, не переставая барахтаться что есть мочи.

– Эй! – окликнул ее Брон, тотчас разгадав, отчего она так испугалась. Подплыл вплотную, крепко обхватил девушку за талию, заглянул в жемчужные глаза. – Ты в порядке, слышишь. Я рядом, все хорошо.

Вцепившись в него обеими руками, Хейта насилу справилась с захлестнувшей ее паникой и перевела дух. Кожа на ее руках покрылась мурашками, зубы часто-часто стучали. Оборотень окинул ее встревоженным взглядом.

– Надо выбираться, – проговорил он. – Вода такая холодная, что у тебя уже губы синие.

И, поддерживая ее, он поплыл к берегу. Фэйр помог выбраться Улле, Мар позаботился о Харпе, хоть та и ворчала, что справилась бы и сама. Последним на берег вышел Раг. Липкая от воды рубаха облепила его крепкое тело. Привыкший к холоду, дракон-оборотень будто и вовсе не замерз.

Друзья не сводили с водопада пристального взгляда. Земля продолжала подрагивать под ногами, камни скатывались со скалы и падали в воду. А потом часть скалы обрушилась, засыпав вход в пещеру, и после этого, точно по волшебству, земля перестала двигаться.

Мар судорожно сглотнул.

– Там остались наши вещи… и еда. Мои поделки.

– Мы обязательно заберем их позже, – заверила его Хейта. – Если у нас не получится, позовем на помощь пастырей гор.

– А ты уверена, что они здесь обитают? – проговорила Харпа, пристально озираясь.

– Хороший вопрос, – подхватил Раг. – Здесь – это где? Что это за место? Чья земля?

– По правде говоря, – криво ухмыльнулся Мар, – мы не имеем ни малейшего понятия.

Хранители огляделись. Водопад, за которым они укрывались прежде, был здесь далеко не единственным. Всюду, куда ни падал глаз, с красно-коричневых уступов срывались потоки воды. Одни были бурными и высокими, другие узкими и скорее походили на ручейки. Воздух полнился свежестью, брызгами и шумливым журчанием воды.

– Просто край водопадов какой-то, – оглядевшись, недоверчиво хмыкнула Харпа.

– И пещер, – заметил Брон, – они здесь повсюду.

Хейта сдвинула брови.

– Столько мест, где можно схоронить красные камни.

И точно в подтверждение ее слов воздух разорвал отчаянный крик. Он походил не то на вопль человека, не то на плач смертельно раненной птицы. Переглянувшись, друзья не сговариваясь бросились в сторону звука.

Быстро бежать не получалось. Тропинки меж водопадами и водоемами были слишком узкими. Земля же за долгие годы насквозь пропиталась влагой, сапоги то вязли в ней, то скользили по камням и траве.

Наконец хранителям удалось вскарабкаться на невысокий холм. Крик тем временем повторился. Он звучал уже совсем близко. Обогнув высокую скалу, друзья высыпали на крутой каменистый склон.

На его вершине темнела пещера, а перед ней высилось исполинское дерево Широх. И повсюду валялись обломки камней, на одном из которых виднелся тот самый знак – раскрытые ладони и кристалл.

– Мы все это время были здесь, – прошептала Хейта, отказываясь верить своим глазам.

Хранители оторопело переглянулись.

– Верно, сила, разрушившая волшебную каменную дверь, и вызвала землетрясение, – заметил Фэйр и прищурился, сверля дерево пристальным взглядом.

– Что такое? – шепотом вскричала Хейта.

– Дерево, – просто ответил он. – Оно ведь волшебное. И вещие птицы питаются его плодами. Думаю, последняя строчка в стихотворении была о нем.

– Совершенно верно, целитель. – Из-за дерева выступила высокая рогатая фигура.

– Мерек, – выдохнула Хейта.

Химера смерила ее надменным взглядом и вновь посмотрела на Фэйра.

– «А перед каменной дверью волшебное древо растет» – так звучат последние строки. Как я понимаю, вам все же удалось потолковать с Гроком, но о дереве Широх он поведать не успел. – Она пренебрежительно хмыкнула. – Неудивительно, когда мы уходили, он был уже при смерти. – Мерек зловеще оскалилась. – Про землетрясение ты тоже не ошибся, целитель. Драконье пламя не только вышибло дверь, но и сотрясло этот одинокий остров до самого основания.

Упырь подступил к Фэйру.

– А что это за остров? – прошептал он.

– Остров Первой Зари, – ответила вместо Фэйра химера. – Уже целую вечность здесь никто не живет, виной тому – вулкан Горул. Извергнувшись, он погрузил остров во тьму. Мир забыл о нем, потому его не найти на картах. О нем знали только химеры, потому что мы родом отсюда.

– Даже знай мы все строки, у нас не было ни единого шанса, – оцепенело прошептала Хейта.

Мерек сдвинула брови.

– Тогда как вы здесь оказались?

Хейта не успела ответить, так как воздух прорезал отчаянный стон. Он доносился со стороны пещеры. Круто развернувшись, химера скрылась из виду, а хранители, не сговариваясь, принялись взбираться наверх.

Достигнув вершины, Хейта застыла, словно пораженная громом. Мерек стояла к ней спиной. В когтистых пальцах она сжимала длинное толстое копье. Острый конец его торчал в груди исполинского существа, не то девы, не то птицы. Ее оперение было черным, точно вытканным из непроглядного полотна беззвездной ночи.

– Я думала, что уже прикончила тебя, – прошипела химера.

В ответ птицедева издала еще один протяжный стон. Хейта побелела от ужаса. Она признала ее, хотя видела прежде всего лишь раз. Горэй – вещая птицедева. Хейта пошевелилась, и при виде ее в глазах у птицы протаяло узнавание.

– Фэй-Чар, – рвано выдохнула она. – Ты пришла… Помни, о чем я просила тебя.

В этот миг химера резко выдернула копье, и птица замертво упала на землю. Хейта хотела броситься к ней, но Брон удержал ее.

– Пусти!

– Так ты лишь станешь удобной мишенью для химеры, – веско прошептал тот.

– Послушай своего пса, – бросила Мерек, обернувшись к ней. – Он хоть и непроходимо туп, но иногда говорит дельные вещи.

Хейта лихорадочно огляделась, и из груди ее вырвался жуткий нечеловеческий вопль. И в самой пещере, и на земле перед ней, всюду, куда ни падал глаз, громоздились тела вещих птиц – окровавленные, в неестественно выгнутых позах, с навеки застывшими глазами.

– Почему они не сгорели?! – вскричала Хейта. – И почему не возродились вновь?

– О, все очень просто, – кровожадно осклабилась Мерек. – Мое копье вымочено в мертвой воде. Еще один подарок от пастырей Сумрачного леса. – Она пожала плечами в ответ на изумленный взгляд Хейты. – Что поделать. Я их любимица. С помощью копья я могу убивать любых существ, даже кромешников. Войну и Смерть оно не возьмет, но вещие птицы от нее мрут, как люди от прикосновения поветрия.

Хейта смежила веки. По щекам ее текли слезы. Руки дрожали от трудно сдерживаемой ярости и волшебной силы. Когда она открыла глаза и воззрилась на химеру, в душе ее не нашлось былого сострадания, которое она прежде пыталась проявить к Мерек.

Хейта преисполнилась холодной ярости.

– Что тебе сделали вещие птицы? – чужим голосом вопросила она. – Как мне помнится, не они обрекли твой народ на погибель.

Химера пожала плечами.

– Они не хотели отдавать мне красные камни.

Хейта кивнула.

– Я знала, что ты не остановишься на Бервите. Он был лишь предлогом, чтобы переманить меня на свою сторону. А на деле ты жаждешь уничтожить всех людей. И ради этого готова убивать тех, кто станет на твоем пути. Даже волшебных существ.

Химера недобро прищурилась и бросила с издевкой:

– Удивительная прозорливость. Вы со своим оборотнем по туполобости стоите друг друга.

Хейта насмешливо фыркнула:

– А ты у нас, конечно, воплощение мудрости. Как думаешь, что скажут существа, когда узнают обо всем? О том, как ты расправилась с пастырями гор в Сумрачном лесу, и о том, как уничтожила вещих птиц. – Она сверкнула глазами. – А я, уж поверь, постараюсь, чтобы об этом узнали все.

Химера недобро прищурилась.

– Плевать мне, что они скажут. Все, кто выступит на моей стороне, останутся жить. Остальных я попросту уничтожу.

– Так же, как остались жить изгои с болот, которых пожрало поветрие? – вопросила Хейта. – Многие из них были на твоей стороне.

Лицо химеры дернулось.

– Тогда поветрие было мне еще неподвластно. Теперь оно делает лишь то, что я велю.

Хейта насмешливо изогнула бровь.

– И ты правда веришь в это? Существо древнее мира станет слушаться тебя?

– Именно так! – прошипела химера. – Не так давно поветрие уничтожило караван мерзких лахшедов. Главное веселье я, к сожалению, не застала, успела лишь под конец. Но меня поветрие не тронуло. И по моему приказу пожрало какую-то сопливую девчонку. – Химера злобно усмехнулась. – Никто не ушел живым.

Хейта сжала кулаки, но все же совладала с собой.

– И как долго, по-твоему, это продлится? – спросила она. – Думаешь, поветрие будет подчиняться тебе вечно?

Мерек пожала плечами.

– Как бы там ни было, одного поветрия мне мало. Скоро я подниму остальных. Зря, что ли, я добывала у этих уродливых куриц красные камни.

Хейта стиснула зубы.

– Где они сейчас?

Химера едко хмыкнула.

– В надежном месте. – Она воздела артефакт драконов-оборотней. – Ведь эта полезная вещица открывает проход куда угодно, не только на изнанку. – Она хмыкнула. – Как ваш перемещающий камень, только лучше. – Так я и смогла перепрятать красные камни.

Раг скрежетнул зубами от бессильной ярости.

– Этот артефакт принадлежит драконам-оборотням и должен храниться в землях моих сородичей.

Мерек приглашающе осклабилась.

– Попробуй отними.

– И попробуем, – жестко бросила Хейта и вскинула руки.

Ярый поток слепящего света ударил химере в грудь. Будь на ее месте кто-нибудь другой, он не устоял бы на ногах, но химере это каким-то чудом удалось. По правую руку от Хейты немедля вырос Брон, по левую Раг. Глаза дракона-оборотня горели льдистым синим огнем, в глазах волка-оборотня полыхало золотистое пламя.

Химера криво ухмыльнулась.

– Трое против одного, как-то нечестно, не находите?

Хейта прищурилась.

– Думается, будь ты на нашем месте, тебя бы это не остановило. Да и у тебя при себе, помимо ядовитого жала, еще и копье, смоченное в мертвой воде. Стало быть, мы рискуем больше, что тоже нечестно. И чтоб силы были равны, мне стоит еще позвать остальных. – Хейта хмыкнула, наблюдая, как наглый взгляд химеры внезапно обратился в злобный прищур зверя, которого загнали в угол. – Но у нас, в отличие от тебя, есть честь. Хочешь поединок один на один, значит, так тому и быть.

Брон бросил на Хейту встревоженный взор.

– Что ты делаешь? – прошептал он.

– Все в порядке, – заверила его девушка и обернулась к Рагу: – Я буду драться с химерой сама.

Дракон-оборотень выпустил когти.

– Она убила мою сестру. Я тоже не прочь свести с ней счеты.

– В другой раз, – веско бросила Хейта. – А сейчас вы с Броном сделаете два шага назад.

Оборотни послушались неохотно. Мерек язвительно хмыкнула.

– Какие послушные зверушки. Стоит отдать тебе должное, Чара, выдрессировала ты их отменно.

Хейта фыркнула в ответ, но внутренне напряглась, приняв непростое решение. Ей не хотелось произносить следующие слова, но, чтобы одолеть химеру, нужно было заставить ее поступить опрометчиво. А для того требовалось задеть чувства, вывести из себя. Хейта через силу едко улыбнулась.

– Знаешь ли, мне стоит их просто попросить. Тебе же можно лишь посочувствовать: никто из твоих сторонников не находится подле тебя из преданности. Укрутов ты подчинила, подавив их волю. Другие, к примеру изгои с болот, слушаются тебя, потому как боятся. Даже с Рукс ты не умеешь обращаться без угроз и запугивания. За все эти годы тебе так и не удалось вызвать в ней ничего, кроме страха. Ни крупицы любви. – Хейта склонила голову набок. – Быть может, оттого, что такую, как ты, невозможно любить?

Глаза химеры злобно сверкнули.

– А я недооценила тебя, Чара. И Рукс ошибалась на твой счет. Не такая уж ты и наивная добросердечная деревенщина.

Хейта ухмыльнулась уголком рта.

– О, я быстро учусь. Да и жизнь последнее время была щедра на уроки, во многом, кстати, благодаря тебе. Только спасибо за то не скажу. – Она ищуще огляделась. – А все-таки, где твои сторонники, или, вернее будет сказать, подчиненные? Друзьями их назвать я точно не могу, ведь так? Ты насмехаешься над моими спутниками. И тем не менее они у меня есть. Мои собратья по отряду, такие же хранители. Они всегда прикроют мне спину и займут мое место, если со мной что-нибудь случится. А ты стоишь перед нами совсем одна. Мне даже тебя немного жаль.

Химера свирепо оскалилась.

– Не смей меня жалеть, безродная девка! Мои соратники были здесь только что. – Она выдавила подобие усмешки. – Вы с ними как раз разминулись.

Хейта изогнула бровь.

– И отчего же они ушли?

– Потому что я так велела! – пророкотала Мерек.

Хейта хмыкнула.

– О том и речь. Велела, приказала. Это все, что ты умеешь. Говорить на равных – не для тебя. Ведь ты считаешь себя лучше других. Ты ведь не безродная, как большинство из нас, ты дочь правителя химер. – Хейта опасно прищурилась. – Наследница несуществующего престола.

Воздух разорвал оглушительный вопль. Он был исполнен ядовитой ненависти и клокочущей ярости. Мерек метнула копье, целясь Хейте в грудь. Ее движения были стремительными, почти неуловимыми. Но Хейта ждала этого.

Ловко увернулась от удара и вскинула руки. Поток слепящего света отбросил копье. Оно врезалось в скалы и с громким треском разломилось на части. Хвост химеры ударил по земле, норовя сбить Хейту с ног. Но она исхитрилась его перепрыгнуть.

Химера торопилась, ее удары были предсказуемы. Очередной поток света ударил ей в грудь, и на этот раз она не устояла на ногах. Клокоча от ярости, Мерек поднялась с земли.

Пальцы ее крепче стиснули артефакт драконов-оборотней, и его охватило пляшущее зеленоватое пламя. Смекнув, что химера хочет воспользоваться камнем, Хейта подалась вперед.

Побеги плюща обвили руки химеры и мертвой хваткой вцепились в артефакт. Рывок, и тот выскользнул из когтей Мерек, чтобы мгновением позже оказаться в руках Хейты. Быстрым движением она опустила его в заплечный мешок.

Химера рванулась что есть мочи, но побеги плюща сами торопливо отползли в стороны. В глазах Мерек ярость смешалась с изумлением.

– Да, я тоже кое-чему научилась, пока ты была занята воровством этих проклятых камней, – дерзко заявила Хейта.

Химера сдавленно зарычала. Бросилась было вперед, но Хейта в очередной раз воздела руки к небу. И в тот же миг потоки воды из ручьев, озер и водопадов взметнулись и со всей силы обрушились на Мерек.

Свирепый рев разгневанной химеры потонул в бушующем хаосе. Ее сбило с ног и протащило по камням. Но когда вода схлынула, Мерек уже вновь стояла на ногах, ее одежда промокла, а змеиные глаза, казалось, сочились ненавистью и злобой.

– Ты пожалеешь об этом, Фэй-Чар, – прошипела она. – Настанет день, и я стану твоей погибелью.

Хейта пожала плечами.

– Быть может, так и будет, но уничтожить мир я тебе не позволю. А камень драконов-оборотней может причинить еще больше зла, если останется в твоих руках.

Мерек кровожадно осклабилась.

– О, не тревожься, я прекрасно справлюсь и без него. У меня хватает других камней.

За спиной ее точно из ниоткуда выросла грузная уродливая гаргулья. Химера, почуяв ее, обернулась. Лицо ее исказила гримаса ярости.

– Где тебя носило?! – возопила она.

В мгновение ока оказавшись на спине гаргульи, Мерек лягнула ее ногами, и та, взмахнув черными кожистыми крыльями, тяжело поднялась в воздух.

– Что-то она ничего зловещего не бросила на прощание, – задумчиво проговорил Мар, глядя ей вслед.

– Да, – отозвалась Харпа, – это на нее не похоже.

– Думается, она не ожидала получить такой отпор, – заметил Фэйр.

– Или торопится использовать красные камни, – вставил Раг.

– Или все вместе, – подытожил Мар.

Хейта, точно не слыша их, присела подле тела вещей птицы, которую она повстречала когда-то на пути к Хольтэсту. Ее прекрасное оперение было замарано кровью, вещие глаза навеки застыли и глядели в никуда.

– Ты предрекла мне смерть, – прошептала она, глотая слезы, – но я и подумать не могла, что это означало и твою смерть тоже. – Она огляделась, чувствуя, как к горлу подступил комок. – Вашу смерть. – Хейта уронила голову на грудь. – Простите, что не смогла вас спасти.

Брон осторожно приблизился к ней.

– Не кори себя, ты не могла знать.

– Такие красивые и такие мертвые, – вырвалось у Хейты. Она закусила губу до крови и зашлась судорожным плачем. Оборотень поднял ее и прижал к груди, остальные хранители напряженно молчали. Наконец, согревшись в объятиях оборотня, Хейта затихла.

Харпа приблизилась к ней, заглянула в заплаканные глаза.

– Вещая птица, о чем она просила тебя? Вы с ней уже встречались?

Хейта кивнула.

– Она разыскала меня на пути к Хольтэсту. Напугала смертью и попросила спасти тех, кому не суждено вернуться.

– Откуда вернуться? – непонимающе сдвинул брови Мар.

Хейта пожала плечами.

– Не знаю.

– Помнишь, Найши говорил, – прошептал Фэйр, – что пастыри гор возродились, когда впервые налезли на красные камни и случайно раскололи их?

Хейта кивнула.

– Точно. Выходит, пастырям камни не страшны, но опасны для всех остальных… – В мыслях Хейты протаяло понимание. – Горэй хотела, чтобы я спасла как можно больше людей, ведь именно их жаждет уничтожить Мерек. – Она тяжело вздохнула. – Как только, хотела бы я знать.

– Ты не одна, – сказала Харпа. – У тебя есть мы, а ты у нас. Вместе мы справимся.

Брон приобнял ее за плечи.

– Мне жаль, что тебе пришлось переступить через себя и говорить с Мерек столь жестокими словами, – прошептал он. – Ты ведь сделала это нарочно, я прав?

Хейта кивнула.

– Не кори себя. Ты сделала то, что дóлжно. И большее из того, что ты сказала, она заслужила.

– Я так понимаю, – произнес Раг, сверля пещеру задумчивым взглядом, – камни хранились на этом самом месте, но в мире изнанки. И чтобы попасть туда, нам нужно воспользоваться артефактом моего народа?

Выпутавшись из рук Брона, Хейта извлекла волшебный камень из мешка и подошла к нему.

– Думаю, ты прав.

Стиснув артефакт в холодных от волнения пальцах, Хейта громко произнесла:

– Открой нам проход в мир изнанки!

Уже знакомые холодные искры озарили воздух, и облако серой мглы возникло на входе в пещеру. Переглянувшись, хранители решительно ступили в него один за другим.

* * *

В пещере властвовал полумрак. Пол был засыпан искристой красной пылью, что осталась здесь после волшебных камней. И пол, и потолок усеивали длинные известковые наросты.

– Как считаете, сколько здесь помещалось камней? – спросил Мар, пристально оглядевшись.

– Думаю, – вздохнул Брон, – их хватило бы, чтоб уничтожить всех, кто обитает в Запредельных землях.

Лицо Хейты болезненно дернулось.

– Мы не можем этого допустить.

– И не допустим, – жестко произнес Раг. – Я скорее умру, чем еще раз позволю химере причинить вред моей семье.

Харпа поглядела на Фэйра, целеустремленно рыскавшего по пещере.

– Можешь не стараться, – сказала она. – Уверена, красных камней здесь нет, химера и ее сподручные поработали на совесть.

– Я ищу не камни, – отозвался Фэйр, не отворачиваясь.

– А что? – недоуменно брякнул Мар.

Но Фэйр был так увлечен, что не ответил.

– Эй, ну скажи, – не унимался упырь.

Улла смерила его недовольным взглядом.

– Какой же ты приставучий.

Мар гордо выпятил грудь.

– Да, я такой. А чем ты можешь похвастаться?

– Хвала небесам! – вскричал Фэйр, заставив всех от неожиданности вздрогнуть.

– Берешь пример с Мара? – фыркнула Харпа. – Чего так орать?

Но целитель ей не ответил. Он присел перед скоплением земляных известковых наростов, образовавших у стены уютную нишу. Хейта подступила к Фэйру со спины, силясь разглядеть, что же его так взбудоражило, но целитель и сам обернулся к ней: в руках он держал шершавые коричневые штуковины, то ли камни, то ли…

– Яйца! – возопил Мар, догадавшийся первым из всех. – Яйца вещих птиц!

Фэйр счастливо улыбнулся.

– Они самые. – Он поглядел на Хейту. – Не все еще потеряно, сестренка. Птицы Горэй не сгинули навечно, мы сможем их возродить.

Харпа приблизилась к Фэйру и окинула яйца придирчивым взором.

– Похожи на обычные камни.

– Они неприметные, да, – оживился целитель. – Трудно представить, что под этой невзрачной скорлупой кроются существа неземной красоты и силы.

Улла тоже подошла, пристально разглядывая невиданную находку. Целитель ласково ей улыбнулся.

– Хочешь подержать?

Та неуверенно кивнула.

– Что мы будем с ними делать? – спросила она.

– Им нужно тепло, очень много тепла, – пояснил Фэйр. – Я попрошу у пастыря Найши негасимый огонь, думаю, его жара должно хватить.

– Тогда нам стоит поторопиться, – с чувством вырвалось у девушки.

Фэйр снова улыбнулся. Его всегда радовало, когда в Улле проявлялась ее человеческая суть.

Хейта воздела руку с необычным артефактом.

– Нам и впрямь пора. Нужно вернуться в Запредельные земли и как можно скорее сообщить пастырю Найши о том, что здесь произошло.

* * *

Химера стояла на носу корабля. Парус, поднятый над ним, нещадно рвал и трепал ветер. Мерек оглянулась на Рукс. Та расположилась у левого борта, скрестив на груди крепкие руки. Ее волнистые рыжие волосы тоже развевались на ветру.

По лицу Рукс трудно было что-либо разобрать. Но химера чувствовала, ее сподручница напряжена. И это напряжение не было похоже на предвкушение того, что вот-вот должно было случиться. Нет, в нем чувствовалось противодействие и неодобрение.

Мерек отвернулась и поджала губы. Рукс очень изменилась за последнее время. И совсем не так, как ожидала и хотела Мерек. Верно, проклятая Чара была права и ей стоило иначе вести себя с Рукс.

Она же все эти годы продолжала делать то, с чем без труда справлялись и тюремные надзиратели лисы-оборотня. Подавляла ее, заставляла бояться за свою жизнь, изводила угрозами, страхами, пренебрежением, доламывала то, что не успели сломать другие, и наносила свежие шрамы поверх старых.

Мерек не умела обращаться иначе ни с кем, ни с подчиненными, ни со своей лютой бесстрашной убийцей. Именно это химера разглядела в ней в тот день, когда впервые увидела ее на арене тюрьмы. Слепую ненависть, ярость, жажду убивать.

Она предполагала, что Рукс останется такой навсегда, и в этом заключалась ее главная ошибка. Та Рукс, что покинула тюрьму, со временем стала желать большего, чем нескончаемые убийства и кровь, а это было химере непонятно, противно и вызвало в ней досаду и злость.

Сама Мерек не хотела ничего, кроме смерти и мести. Она жила ненавистью, просыпалась с этим словом на губах и засыпала с ним, измотанная очередной бессонной ночью, уже под утро.

Химера тяжело вздохнула. Она не ведала, что дальше делать с Рукс, и ее это злило. Мерек ненавидела не знать. Соглядатаи донесли, что черный рынок, куда она отправила Рукс за сущей безделушкой, лишь бы та не путалась под ногами и не вздумала помешать ее планам, был разрушен. И на этом рынке были хранители.

Волки-оборотни посадили их в клетки, но их пытались выкупить. И одним из покупателей была Рукс. Химера сразу поняла, лиса-оборотень делала это не для того, чтобы привести хранителей в ее руки. Нет, судя по всему, она спуталась с ними, ее злейшими врагами, и эта мысль наполняла сердце химеры удушающей яростью.

Ничего, совсем скоро вид заживо горящих людей приведет Рукс в такое же бешенство и причинит не меньшую боль. Конечно, она уже заметила их. Не могла не заметить своим острым оборочьим зрением. Но покамест ничего не сказала.

Мерек зловеще улыбнулась. Она обманула Рукс. Заставила ее поверить, что принесет в жертву поветриям животных, так как подозревала, той может не понравиться идея о столь массовом жертвоприношении людей.

Рукс не знала, что кровь животных не годится. Чтобы возродиться, поветриям была необходима именно человеческая кровь. Поэтому, пока ее правая рука отсутствовала, химера обо всем позаботилась.

Она подчинила своей воле жителей одного из Расколотых островов и перевезла их на Безымянный остров. Каждому в руки Мерек вручила красный камень, который они должны были разбить в нужный момент. И этот момент настал. Корабль находился на безопасном расстоянии от острова и разрушающей силы красных камней.

И химера отдала безмолвный приказ. В тот же миг ослепительная красноватая вспышка озарила горизонт, и Мерек невольно зажмурилась. Люди один за другим неистово кричали, разрываемые на части смертоносной силой красных камней.

Губы Рукс сжались в тонкую линию. Выдержка изменила ей.

– Ты сказала, это будут животные, а не люди.

Химера с напускным равнодушием пожала плечами.

– А какая разница?

Рукс судорожно вздохнула.

– Большая. Это жители целого острова, ведь так? Все его жители. А мы просто уничтожили их… – В ее янтарных глазах вспыхнула злость. – Они-то уж точно неповинны в смерти химер.

– Наплевать! – возопила Мерек. – Мне одинаково противны все жалкие людишки! Люди в Запредельных землях не должны существовать!

Она хотела сказать что-то еще, но внезапно ее внимание привлекло черное марево, сочившееся из песка непроглядным туманом. Химера довольно усмехнулась – поветрия начали возрождаться!

* * *

Последние всполохи мерцающего света, окутавшие лагерь мятежников, погасли, и на поляне среди деревьев предстали хранители. Из пещеры им навстречу уже спешил пастырь Найши.

– Вас больше, чем было, когда мы виделись в последний раз, – заметил он, окинув их пристальным взглядом. Глаза его остановились на хелмере и недоверчиво расширились. – И с каждым разом компания становится все разношерстней, как я погляжу.

– Да, и нам есть что рассказать, – ответила Хейта. – Но сперва о том, что не терпит отлагательств. – Она устремила на пастыря взгляд, источавший напряжение и тревогу. – Мы не смогли раздобыть и сберечь красные камни. Они у химеры. – Она судорожно сглотнула. – И еще…

Пастырь нахмурился.

– Да, дитя?

– Вещие птицы, они погибли. Химера убила их.

В глазах Найши читался нескрываемый ужас.

– Но… как? – выдохнул он.

Хейта открыла рот, но не смогла выдавить ни слова, глаза ее покраснели от подступивших слез. Брон приобнял девушку за плечи. Фэйр выступил вперед.

– Пастыри Сумрачного леса передали химере копье, смоченное в мертвой воде.

– Пора бы уже свести с ними счеты, я считаю, – рыкнула Харпа. – И спросить с них за всю так называемую помощь, которую они оказали химере.

– Всему свое время, – ответил Найши. – Сейчас меня больше волнует то, что камни у химеры. Это значит, она попытается поднять всех поветрий. И тогда наш мир уже ничто не спасет.

– Но как мы можем помешать? – вопросил Мар.

– Камень не может перенести нас на остров в замок химеры, – задумчиво проговорил Найши. – С островом, где покоятся поветрия, та же история. Хотя мне известно, где его искать.

Раг шагнул вперед.

– Драконы могли бы перенести всех туда. Тебе лишь нужно указать путь. Или же мы можем попробовать использовать артефакт драконов.

Найши с готовностью кивнул.

– Надо поторопиться.

– Поздно торопиться, – вдруг проговорила Улла, и все обернулись к ней. – Пришло время горя напиться.

Глаза девушки смотрели в никуда. Лицо Фэйра дернулось от боли. Ему всякий раз было невыносимо видеть ее такой, пустой, точно кукла, за ниточки которой дергает неведомый безжалостный кукловод.

Целитель подскочил к ней и обхватил ее лицо руками, заглянул в глаза, отчаянно силясь разглядеть в них хотя бы крупицы другой, живой Уллы.

– Посмотри на меня, – прошептал он, ласково и легонько ее встряхнул, но лицо девушки осталось бесстрастным.

– Первородная Тьма приняла жертву, – прошептала Улла. – Время пришло.

А в следующий миг лагерь мятежников наполнился криками. Кричал пастырь Найши. Кричали все прочие пастыри. Кричала и Хейта. Это был не просто отчаянный крик, нет, он был обезумевшим, душераздирающим, точно тело девушки рвали на части тысячи острых когтей. Брон в ужасе обхватил ее руками, не ведая, что предпринять. Казалось, весь мир стал одним нескончаемым воплем.

– Что происходит? – заорал Мар, отчаянно зажав ладонями уши.

Раг держал тело пастыря Найши, не позволяя ему биться о землю, чтобы тот не покалечился. Брон прижимал к себе Хейту, лицо оборотня искажала гримаса страдания. Девушка билась в жестоких судорогах, ее отчаянный крик срывался на хрип. Фэйр пытался помочь им, кропил какой-то водой, разбрасывал вокруг травы, но ничего не помогало. А потом все неожиданно прекратилось. И лагерь залила до одури пугающая тишина.

Мар неуверенно отнял ладони от ушей.

– Что это было? – ошарашенно вопросил он.

Раг помог пастырю Найши подняться на ноги. Он был все еще бледен, тело его подрагивало, а зубы часто стучали, но, сделав усилие над собой, он тихо заговорил:

Волшебная сила пастырей и Чар – это небесный свет. Первородная Тьма же – полная ему противоположность. Когда в наш мир проникает лишь ее малая часть, все, кто владеет волшебством, этого обычно не замечают. Но если Тьмы много, это заставляет кровь тех, в чьих жилах струится волшебство, буквально пылать от ужаса, как если бы она вскипала изнутри.

– Что ты хочешь сказать? – нетерпеливо оборвал его Раг.

Найши вскинул на него горькие глаза.

– Улла была права. Мы опоздали. Химера возродила поветрий.

* * *

Рукс смотрела на то, что творилось на острове, отказываясь верить своим глазам. Ее резко замутило от этого действа, от химеры, от самой себя, обостренным зрением лиса-оборотень видела всех, кто находился на острове.

Большинство было одето в исподнее – химера забрала людей прямо из кроватей, из собственных домов. Их взгляды не выражали ровным счетом ничего, но Рукс чувствовала, как рвалась наружу их истинная суть, запертая волей химеры.

Мужчины, женщины, дети, некоторые были даже младше Рукс, когда она попала на Подгорную бойню. Нити их жизней могли бы виться еще долго, в горестях и радостях привольной островной суеты, но химера решила за них иначе.

Рукс скрежетнула зубами. Теперь она понимала: Мерек нарочно отослала ее на черный рынок, чтобы она не могла помешать ее вопиющему плану. Ибо если бы Рукс узнала обо всем, то непременно бы попробовала противостоять.

Химера убедила ее, что укруты наловят зверей в силки, и этого будет довольно. А Рукс поверила, наивная идиотка. И не потому, что доверяла химере, нет, ей хотелось верить, что мрак, затопивший Мерек, оставил хотя бы крупицы живого сердца. Но это было не так, теперь она это хорошо понимала.

Все существо химеры было одним сплошным мраком, таким же черным и гибельным, как поветрие, что покорно висело за ее спиной, в ожидании, когда из небытия поднимутся его собратья.

А потом люди разом разбили камни, и началось самое жуткое. Рукс видела и слышала, как они кричали, охваченные багровым огнем. Как слезала кожа с их тел, оставляя под собой лишь окровавленное мясо. Как градом катились слезы по детским щекам. А потом в их глазах протаяло понимание, осознание происходящего.

То ли химера освободила их от своей воли, пожелав еще сильнее помучить перед гибелью, то ли боль сделалась столь невыносимой, что выжгла чужую волю из их существа. Рукс видела, как женщины, превозмогая нестерпимую муку, потянулись к детям.

Некоторым это удалось. Они так и сгорели вместе, сжимая друг друга в тесных предсмертных объятьях. А потом тела людей, наконец, обратились в прах. И все закончилось.

Над островом лишь зловеще витали багровые искры. Рукс с изумлением осознала, что, пока наблюдала за тем, что творилось, забыла, что надо дышать, и совсем как тогда, в замке, безотчетно стиснула кулаки, одновременно выпустив когти.

Теперь ее собственная кровь, алая, как калиновый сок, бежала по пальцам, ударяясь о пыльные палубные доски. Превозмогая боль, Рукс втянула когти и, охваченная странным волнением, коснулась окровавленной рукой своего лица.

По ее щекам бежала соленая влага. Губы Рукс задрожали. Она не помнила, когда плакала в последний раз. Порой ей казалось, она совсем разучилась. Такие же слезы бежали по ее щекам в тот роковой день, когда она потеряла семью. Когда несколько тигров-оборотней, грабителей и работорговцев, пришли в ее дом, убили отца, смертельно ранили мать и сестру, а после подожгли дом.

Рукс почуяла пламя из леса, где ребенком любила бродить перед сном. Она помнила, как бежала на запах гари и дыма, на истошные вопли родных. Они горели и кричали точно так же, как эти люди сегодня. А в дверном проеме, сквозь всполохи огня, Рукс увидела тела матери и младшей сестренки, слившиеся воедино в предсмертном объятии, сплавленные кожа к коже безжалостным огнем. А потом тигры-оборотни схватили Рукс.

Они желали ее убить, но в девочку точно вселился зверь. Она располосовала лицо оборотню, что ее держал, и убила бы, если бы их вожак не вздел ее в воздух за шкирку, как нашкодившего щенка.

– А эта дикая, – довольно протянул он, оглядывая ее. – И сильная. Убивать такую жаль. Зато я знаю, кто будет готов заплатить за это злобное отродье высокую цену.

Он швырнул ее в ноги своих сообщников. Рукс больно ударилась о камни и зашипела, выпустив клыки. Она рванулась было с места, охваченная жаждой впиться проклятому оборотню в глотку, но сверху ее придавил чей-то грязный сапог, Рукс ткнулась лицом в пыльную землю, задыхаясь и брезгливо отплевываясь.

– Спину ей не сломай, – бросил вожак. – Попортишь товар, и тогда я его не продам. Свяжите ее, – приказал он. – Мы едем на Подгорную бойню.

– Рукс! – нетерпеливый окрик вырвал ее из мрачной бездны воспоминаний.

Она вскинула безрадостные глаза. На нее с нетерпеливым ожиданием глядела химера.

– Я отправляюсь на остров, – жестко бросила та и поморщилась. Верно, приметила и ее кровь, и слезы.

– Ты со мной?

И только тогда Рукс увидела жуткие исполинские тени, поднявшиеся над черным песком. Вдох застрял в ее пересохшем горле. У Мерек получилось. Первобытная Тьма вновь вернулась в Запредельные земли.

Рукс перевела взгляд на химеру, запоздало вспомнив, что та ожидает ответа. А ждать Мерек не любила, и разгневанное лицо ее уже пошло жуткими багровыми пятнами.

– Я… – выдавила Рукс, – останусь здесь. Думаю, пока поветрия не присягнули тебе на верность, на острове мне угрожает опасность.

– Когда это ты стала такой осторожной? – Химера недоверчиво изогнула бровь. – На тебя не похоже.

Рукс гордо вздернула подбородок.

– А с чего мне не быть осторожной с существами, уничтожающими миры?

Химера пожала плечами:

– Как знаешь, – и принялась спускаться по трапу в лодку.

Рукс наблюдала, как Мерек отплывала от корабля, покачиваясь на темных волнах, пока маленькое судно не уткнулось острым носом в берег. В ее голове не было ни рассуждений, ни мыслей. Жертвоприношение десятков людей в угоду Мерек подвело черту в ее сознании и сердце.

Дольше находиться здесь она не могла. Всю свою жизнь Рукс считала владельца Подгорной бойни самым жутким тюремщиком на свете, пока не попала к тюремщице пострашней.

Рукс убивала безжалостно и хладнокровно, убийство для нее было чем-то естественным, точно с этим умением она пришла в этот мир. Но у нее было одно-единственное табу, единственное «нет», негласное, о котором она не говорила никому и боялась признаться даже самой себе. Рукс не убивала детей. Ни-ко-гда. И сейчас Мерек не оставила ей выбора.

Она решительно сжала пальцы в кулаки и обернулась. Гаргулья, перенесшая ее из замка на корабль, забилась в дальний угол корабля. Глаза уродливой твари были преисполнены ужаса.

Даже гаргульи, не ведающие страха и жалости, до дрожи боялись поветрий. Рукс припомнилось, как она сама впервые столкнулась с одним из них. Тот ужас, что обуял ее, безысходность. Если бы Фэйр и Хейта не вмешались, она бы погибла тогда.

Не умерла, исчезла. И не смогла бы переродиться в теле лисицы, как верили в ее племени. К горлу подступил комок, она судорожно вздохнула и решительно направилась к гаргулье. Та дернулась и шарахнулась в сторону.

– Будет тебе, – жестко проговорила Рукс, отбросив за спину волосы. Напитавшись сыростью от воды, они отяжелели и закрутились еще сильней. Рукс терпеть не могла, когда это случалось. Теперь ей придется потратить немало сил, чтобы их расчесать, а она страсть как не любила заниматься всей этой женской чепухой.

Ухватившись когтистой рукой за бок гаргульи, Рукс ловко вскарабкалась ей на спину. Она видела, как химера шла по берегу навстречу поветриям. Жесткие черные локоны ее трепал ветер, а жуткие исполинские тени, зависнув в полуметре над черным песком, медленно оборачивались к ней лицом.

Рукс невольно поежилась. Они походили на ожившую кромешную тьму, изголодавшуюся, безжалостную, порожденную лишь с одной целью – пожирать жизнь, уничтожать.

«Нет, – поправила себя Рукс, – они и есть Тьма. Первородная».

Химера хотела натравить поветрия на людей. Но станут ли они слушать ее всегда? И что будет, когда люди закончатся, а голод ненасытных поветрий только-только разгорится? Рукс судорожно сглотнула. В отчаянной попытке добиться мести Мерек поставила под удар весь мир. Сдавив коленями крепкие бока гаргульи, Рукс прорычала:

– Вперед! Лети прочь! Я же знаю, тебе не терпится.

Она оказалась права. Второй раз гаргулье повторять не пришлось: рогатая тварь тяжело поднялась в воздух, с силой взмахивая жесткими черными крыльями, оставляя Безымянный остров, жутких поветрий и их новую повелительницу далеко позади.

Мысли Рукс преисполнились беспросветного мрака. Он шумел, сдавливая ее голову и грудь невидимыми тисками. Но одна из мыслей не давала ей покоя, она мучила, оглушала, обращая остальные в ничего не значащий пепел.

«Надвигается война».