Рагон сверлил густую темноту пристальным немигающим взглядом. Его обостренное чутье без труда подсказывало – впереди никого, не считая то и дело проплывавших по коридорам джурулов. И вроде это должно было его порадовать, артефакту здесь и впрямь ничего не угрожало. Но отчего-то радости он не испытывал. Раг чувствовал угрозу, напряжение, будто кто-то незримый водил вдоль его спины полуистлевшей ледяной рукой.

Мысли его переметнулись к брату. Раг никогда не мог его полностью понять или узнать, но, невзирая на это, он все равно очень сильно его любил. Если отец и Грольд исчезли бесследно, теперь они остались лишь вдвоем. Вот такая странная семья. Раг вдруг ощутил щемящую нежность пополам с яростью, он потерял всех, кем дорожил, но брата отнять не позволит! Ни обстоятельствам, ничему, небеса свидетели, он был бы готов схватиться за Жара с самой Смертью! Брат был всем, что у него осталось! Он был просто… всем…

Внезапно перед глазами Рага заметалось что-то лихорадочное и неуловимое. Он вздрогнул от неожиданности и тотчас мысленно себя отругал за то, что отвлекся и столь беспечно задумался. А потом с недоумением воззрился в темноту, где перед ним порхала ночная бабочка.

Она была крупной, с длинными вытянутыми крыльями, покрытыми густой пыльцой, брюшко – нежное, сиреневое, как цветок камнеломки, растения, которое он очень любил. Ночных бабочек в пустыне тоже можно встретить нечасто.

«Откуда здесь это чудо?» – мелькнуло у Рага в голове.

Нежное создание тем временем не улетало, оно точно нарочно кружило вокруг него, звало за собой. И неожиданно для себя Раг сделал шаг навстречу. Бабочка отлетела чуть дальше. Раг снова шагнул, та снова отпрянула. Ноги Рага точно двигались отдельно от тела, следуя за бабочкой… а потом вдруг та ударилась о низкий свод подземелья и вспыхнула, рассыпаясь яркими сияющими искрами.

Раг недоуменно поморгал, поглядел перед собой и застыл, до конца не понимая, на что точно смотрит. Перед монолитом полубоком к нему стоял Жар. В руках он держал осколок артефакта, взирая на него своими льдисто-серыми глазами с какой-то мрачной решимостью. Он был так увлечен, что не учуял приближение Рага. А потом, опустив руку с артефактом, Жар потянулся к поясной кожаной сумке и щелкнул замком.

– Брат, – выдохнул Раг, и Жар вздрогнул.

Он обернулся, и глаза его немного расширились, как будто он никак не ожидал увидеть его здесь. Как в детстве, когда Жар стащил из библиотеки книжку, которую ему по возрасту читать еще было никак не положено, а Раг его застукал. Нехорошее чувство скользнуло в сердце Рагона ядовитой змеей и свернулось в холодный клубок, не желая его покидать.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, невольно шагнув вперед, и тут же болезненно дернулся, приметив, как Жар отшатнулся, пряча осколок за спину.

– Крадет артефакт, – вдруг произнес голос в нескольких шагах от Рага.

Тот обернулся и увидел в проеме другого хода Хейту. Взгляд ее, устремленный на Жара, был жестким, а в голосе сквозил холод.

– Так же, как он выкрал его, когда мы защищали хранилище лиственных драконов-оборотней, так же, как он выкрал его из хранилища в вашем доме.

Раг качнул головой, из его горла вырвался сдавленный смешок.

– Нет, это невозможно. – Он снова поглядел на Жара с какой-то отчаянной надеждой. – Брат, – сдавленно выдохнул он. – Что ты здесь делаешь, ответь? Зачем ты взял артефакт?

– Лучше пусть вытряхнет содержимое своей поясной сумки, покажет, что там еще есть, – из-за спины брата показался Брон.

Жар резко отпрыгнул от оборотня, прижимая осколок к груди, и оскалился, показывая острые белые клыки. Из других ходов показались остальные хранители. Жар закрутился на месте, осознавая, что угодил в ловушку. Взгляд его сделался бегающим и жестким.

– Не обязан я вам ничего показывать! – презрительно выплюнул он. – Или делать, что ты говоришь, изгой. – Он надменно задрал подбородок. – У меня все части артефакта. Советую вам вести себя осмотрительно.

– Все части? – переспросила Хейта, лукаво изогнув бровь. – Ты уверен?

Взгляд Жара метнулся к осколку артефакта, который он судорожно сжимал в руке, но вместо него там был обычный камень.

Яростно взревев, Жар отбросил его в сторону.

– Ты обманула меня!

– Всего лишь небольшая иллюзия, – пожала плечами Хейта и извлекла из кармана плаща настоящий осколок.

Не в силах дольше это выдерживать, Раг рванулся вперед.

– За всем этим стоишь ты?! – неверяще выдохнул он. – Это из-за тебя погибла Райгана?!

Жар напряженно молчал, и молчание это говорило громче любых слов. Раг сдавленно зарычал и схватился за голову, глаза его бешено сверкали, они сочились ужасом и болью.

А потом вдруг в них пробудилась ярость. Такая жуткая, слепая, опустошающая, она засверкала в его глазах осколками льда. Кромешная сила вырвалась наружу, выткав из воздуха два длинных серебристых рога на его голове. Метнувшись к брату, он схватил его за грудки.

– Что ты сделал с отцом и дядей Грольдом?! Отвечай!

Жар молчал.

– Отвечай! – жестко прошипел Раг, – или, клянусь крыльями и небесами, я тебя…

– Сын! – громкий звучный голос практически сотряс подземелье.

Отпрянув от брата, Раг обернулся. В проходе стоял правитель Драконьих островов. Он исхудал и зарос щетиной, волосы его были всклокочены и грязны от налипшей крови, одежда порвана в тех местах, где он был ранен. Но раны уже затянулись. Он был жив.

Из-за спины правителя выглянула Улла, серые волосы беспорядочной волной рассыпались по ее плечам. Она неуловимой тенью юркнула в залу, а следом за ней из темноты выступил Фэйр.

– Но как вы?.. – ошарашенно выпалила Хейта.

– Сперва мы наведались к правителям пустынных драконов-оборотней, – ответил Фэйр, тотчас разгадав ход ее мыслей. – И обзавелись склянками с кровью. Будь спокойна, джурулы не сожрут нас, сестренка.

Взгляд Рага вновь переместился к правителю. Невзирая на все преткновения между ними, на отчужденность и непонимание, он невольно подался вперед и выдохнул.

– Отец!

Губы Ригарда Первого тронула теплая улыбка. Прежде чем Раг успел осознать, что делает, он бросился к отцу и заключил его в крепкие объятия. Тот похлопал его по спине.

– Я тоже очень рад видеть тебя, сынок, – прошептал Ригард.

Раг вдруг отстранился и испытующе воззрился на отца.

– А… дядя Грольд?..

Тот помрачнел лицом и лишь устало покачал головой. Раг вперил в Жара уничтожающий взгляд.

– За что? – проревел он. – Что мы тебе сделали?!

Последние слова были исполнены горькой обиды, отравляющим ядом предательства и металлическим привкусом крови из сердца, разодранного на куски.

– Потому что я тебе не брат, – выдавил Жар и поджал губы. – Не совсем.

В глазах Рага протаяло понимание.

– Это ты полукровка? Ты, а не дядя Грольд?

– С чего это моему брату быть полукровкой? – сдвинул брови Ригард.

Раг тяжело вздохнул и упер в пол немигающий взгляд.

– Жар сказал так, когда ты и… – он судорожно сглотнул, – Грольд исчезли. – Он горько усмехнулся. – Но все это было ложью.

– Не совсем так, – надменно ответил Жар. – Все, что я сказал, было правдой. Только речь шла не о Грольде, а обо мне самом.

– Как ты скрывал свою суть? – задумчиво спросил Фэйр. – Я не вижу на тебе ни подвесок, ни браслетов, ни колец.

Жар самодовольно осклабился.

– За это стоит поблагодарить нашего отца. У меня было кольцо. Но однажды я потерял его во время купания. Тогда отец обратился к пастырям. И они придумали новый способ, создав из нужных элементов волшебное зелье: выпив его, ни в каких амулетах я не нуждался.

На лице Фэйра читалось искреннее изумление, но ответить он не успел.

– Райгана, – выдохнул Раг, до крови закусив губу. – Поверить не могу, ее кровь на твоих руках.

– На моих?! – вдруг взревел Жар. – А не ты ли в тот вечер попросил поменяться с ней на посту, никого не предупредив? А все потому, что тебе захотелось переспать с очередной жеманной девкой?!

Раг едва не задохнулся от накатившей боли.

– Я любил сестру, – не унимался Жар. – Она никогда не должна была умирать… в отличие от тебя!

Раг горько усмехнулся.

– И чем же я тебе так не мил? – спросил он. – За что ты так ненавидишь меня, брат?

– За то, что у тебя есть выбор, которого меня лишили при рождении, – глухо прорычал тот. – Полукровка не может претендовать на трон снежных драконов-оборотней, не говоря уже о титуле правителя всех Драконьих островов. Тебе ведь это известно. Я никогда не был принцем, наследником, не по-настоящему. А все из-за того, кем была моя мать!

Рагон насилу сдерживался, чтобы не заорать. Он резко обернулся к отцу.

– Ты знал? Все это время ты знал?! – Тот молчал. – А мать. – Раг подался вперед, прожигая отца яростным взглядом. – Она ведала о твоем предательстве?!

– Именно это и свело ее в могилу, – пренебрежительно хмыкнул за его спиной Жар. – Хоть какая-то справедливость. Моя мать умерла в родах, но и ты своей тоже лишился.

Раг вновь обернулся к Жару.

– Ты безумен! – возопил он. – О какой справедливости ты говоришь? Я не повинен в смерти твоей матери. И моя не была. Отчего ты радуешься тому, что ее не стало?

– Справедливость в том, что хотя бы чего-то в жизни ты был лишен, как и я, – прошипел Жар.

– Думаешь, я был лишен только этого? – выдохнул Раг. – Что бы ты себе ни надумал, отец всегда благоволил тебе, а не мне. У меня были только Грольд и Райгана. Но ты отнял и их. Ты все у меня забрал.

– Не все, – прошипел Жар. – У тебя все еще есть трон, он предназначен тебе. Но не волнуйся, я отниму и его.

Раг горько усмехнулся.

– Все ради власти, да, брат? Семейные узы для тебя ничего не значат?

– Ты мне не брат, мерзавец! – прошипел Жар. – То, что у нас один отец, не делает нас близкими людьми или семьей. С самого детства, когда я случайно подслушал в библиотеке разговор отца и Грольда, я понял всё. Знал, что здесь мне не принадлежит ничего. Я был изгоем в собственном королевстве. Жалкий бастард. Все любезничали со мной, но я знал, поведай им кто-нибудь правду, и они тут же станут меня презирать.

– Я бы не стал, – шепотом проговорил Раг. – И Райгана тоже. Проклятье небес, Жар, у тебя была любовь нашего отца!

– Ошибаешься, то была не любовь, а жалость, – выплюнул Жар. – Муки совести человека, совершившего ошибку.

– Значит, так ты считаешь, сын? – голос Ригарда прозвучал тихо, но властно. – Думаешь, я никогда не любил тебя? – Он тяжело вздохнул. – Да, я был более внимателен к тебе. Возможно, так я пытался воздать тебе за трон, который ты не мог получить. Но не смей оскорблять меня, утверждая, что в моем сердце не было любви к тебе. Последнее время я подумывал о том, чтобы пойти против правил, утвержденных нашими предками, и позволить полукровкам править наравне с остальными. – Он смерил Жара ледяным взглядом. – Но я рад, что не успел это сделать. Ибо тому, что ты совершил, нет оправдания. Ты забрал у меня дочь. И мне до боли совестно перед Рагоном за то, что я всегда благоволил больше тебе, чем ему. Я сомневался не в том сыне, срывал на нем злость. – Он поглядел на Рага. – И за это, сын мой, я прошу у тебя прощения. Я требовал от тебя слишком многого. После смерти твоей матери мое сердце было мало способно на любовь. И всю, что осталась, я отдавал Райгане и Жару. – Правитель уронил голову на грудь. – Я был неправ, сын, несправедлив по отношению к тебе. Грольд всегда твердил мне об этом, но я не желал слушать. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить. Я виноват. Виноват перед вами обоими. Мне стоило дарить вам тепла и внимания поровну. А Жара давным-давно сделать равноправным наследником престола.

– Не стоит так убиваться, отец, – язвительно прошипел тот. – Я раздобуду недостающую часть артефакта. И рано или поздно заполучу трон. Проклятье, да я вырву его из твоих окровавленных рук, если придется. После того как убью своего дорогого братца.

Ригард стиснул зубы.

– Я старался окружить тебя заботой. Придать твоей жизни смысл. Я сделал все что мог. И это твой ответ?

– Плевать я хотел на твою заботу, – прошипел Жар. – И на все твои старания. Я устал быть никем, всегда в тени законнорожденного брата, лишенный прав, которыми наделен он, – Жар вперил в Рага надменный взгляд. – Жаль, не получилось убить тебя, когда я пытался. Но это не значит, что я не совершу новой попытки. И жаль, что не убил тебя сразу, отец. Я подумал, ты еще можешь понадобиться. Но теперь понимаю, оставлять тебя в живых было ошибкой.

– Ошибкой было сохранить древние записи, – веско проговорил Фэйр. – Но спасибо. Ты нам очень помог.

– А теперь передай осколки артефакта, – строго проговорила Хейта.

Жар попятился. Мар бросил в его сторону многозначительный взгляд, выковыривая воображаемую грязь из-под острых когтей.

– Отдавай по-хорошему. Тебе вряд ли понравится, если мне придется тебя к этому принудить. – Он растянул в наглой улыбке тонкие губы, острые клыки его блеснули, превратив ее в оскал.

– Тебе меня не запугать, – прорычал Жар. – Я тебе не какой-то там человечишко, я дракон-оборотень.

– Полукровка, – невозмутимо уточнил Брон. – Скажи, тяжело быть тем, кто так ненавидит часть своей сути?

Жар не ответил, но от ярости лицо его пошло красными пятнами.

– Что бы ты ни предпринял, ты здесь в меньшинстве, оборотень ты или нет, – резко заявила Хейта.

Жар судорожно сглотнул. На мгновение он замер.

– А теперь слушайте меня!

Ледяной голос, сочившийся ядом, заставил всех разом вздрогнуть. Зал залила напряженная тишина. За спиной Ригарда Первого стояла химера, острый шип на кончике ее хвоста упирался ему в шею.

– Жар уйдет со мной, иначе наш прекрасный благородный Раг потеряет последнего родственника, что у него остался.

Рагон рванул к химере с ревом, исполненным ярости.

– Стой на месте! – рявкнула та. – От моего яда противоядия нет.

Он неохотно замер, но глядеть на нее с ненавистью не перестал. Хейта вскинула было руки, но Мерек предостерегающе сверкнула глазами.

– Не стоит этого делать, Фэй-Чар. Тебе ли не знать, как стремительно и бесповоротно я умею убивать?

Хейта побледнела и холодно промолвила:

– Как ты сюда пробралась?

– Жар оставил мне кулон с кровью у входа в крепость. Полагаю, он выкрал его из замка пустынных драконов-оборотней. – Губы химеры растянулись в коварной улыбке. Она колола сердце больнее шипов диких роз. – Благодарю за помощь, мой дорогой темный принц. А теперь иди ко мне. Пора убираться отсюда.

Жар молча прошествовал мимо Рага и остановился перед Хейтой.

– Сперва пусть отдаст последний осколок артефакта, – прошипел он.

– О, он у Чары? – Химера изогнула бровь и кивнула девушке. – Передай его, будь добра.

Хейта медлила. Раг видел, она понимала, что отдать артефакт химере значило поставить на карту слишком многое. Мерек без труда уловила ход ее мыслей. Жало уперлось в шею его отца, грозя в любое мгновение прорвать тонкую кожу.

– Без шуточек, Чара. Отдавай артефакт, или вас будет ждать еще один погребальный костер.

Стиснув зубы, Хейта вытащила осколок из кармана и протянула Жару. Тот вцепился в него и хотел уже двинуться дальше. Но девушка перехватила Жара со спины и вскинула руку у его лица, на кончиках ее пальцев задрожали золотистые язычки, ни дать ни взять пламя, танцующее на вершине свечи.

– Отпусти правителя, Мерек, – приказала Хейта. – Иначе ни Жара, ни артефакта тебе не видать.

– Что, не доверяешь мне? – хмыкнула Мерек.

– Глупый вопрос. – Хейта сузила глаза. – Будь ты последним живым существом в Запредельных землях, я бы и то не доверилась тебе. Отпусти. Его. Немедленно, – с расстановкой проговорила она.

В змеиных глазах химеры промелькнула слепая ярость.

– Только без глупостей, – прошипела та и шагнула назад.

Ригард и Жар проследовали мимо друг друга. Принц смерил отца взглядом, полным ненависти и презрения. Химера требовательно протянула руку, и тот нехотя передал ей осколки артефакта.

– Мы все равно настигнем вас, – прорычал Брон. – Стоит вам покинуть эту крепость.

– О, блохастый, не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. – Химера изогнула бровь. – Вам сейчас будет точно не до нас.

И прежде чем они успели осмыслить ее слова, Мерек кивнула Жару. Тот выпустил когти и полоснул ими отца по руке. Ригард Первый стиснул зубы. О пыльный пол подземелья ударились несколько багровых капель. Осознание произошедшего ударило с такой силой, что первые пару мгновений никто не мог вымолвить ни слова.

– Нет, – наконец выдохнула Хейта, уже слыша громкое потрескивание в недрах крепости, которое стремительно приближалось. – Но вас ведь тоже… – вырвалось у Хейты.

Мерек поняла ее без слов. Она злорадно ухмыльнулась и соединила осколки артефакта.

– О, ты, верно, совсем не представляешь, на что он способен.

А в следующий миг артефакт в ее руках засверкал, испуская холодные искры.

– За́мок! – воскликнула химера.

Густое облако серой мглы возникло за ее спиной. Мерек ступила в него, Жар шагнул следом.

Хранители, Раг и Ригард оторопело смотрели на них. Облако погасло так же быстро, как появилось, химера и Жар бесследно исчезли.

А вместо них в проходах уже повисли тени джурулов.

Хейта сбросила с плеча лямку мешка, чтобы достать перемещающий камень, но не успела. Джурул возник перед ней, точно разгадав ее замысел. Тело его дрожало, источая трескучую темную силу. Хейта вскрикнула от боли, ее точно ужалила молния. Мешок вырвало из рук, а ее саму с силой отбросило в сторону. Подавив стон, она поднялась на локтях, но тело существа вновь задрожало. Все существо Хейты пронзила резкая боль. Стиснув зубы, она сдавленно зарычала.

Со спины на джурула бросился Мар. Он не мог ничего сделать ему, но и наблюдать, как тот пытает Хейту, видимо, не желал. Однако существо как-то почуяло его, обернулось резко, и Мар споткнулся на бегу, точно натолкнувшись на невидимое препятствие. Тело его судорожно изогнулось, из груди вырвался душераздирающий вопль. Могучая сила подняла упыря в воздух, а потом ударила спиной о камни. Хрустнули кости, изо рта Мара брызнула кровь, он закашлялся, бешено вращая глазами.

Неистово взревев, Харпа бросилась ему на подмогу, но путь ей преградил другой джурул. По его телу тоже прошла трескучая волна. Глаза Харпы закатились, из груди вырвался не то стон, не то рык. Из прокушенной губы брызнула кровь. И она рухнула на землю, точно стреноженная.

Улла же дралась как безумная. Джурулы не вредили ей так сильно, как остальным, верно, сказывалась кромешная сила нежити, текущая в ее крови. Загородив покалеченного Фэйра, она делала молниеносные выпады, не позволяя обезумевшим тварям достать целителя. Короткие прикосновения наполняли воздух голубоватым свечением. Хелмера медленно, но неуклонно высасывала из джурулов жизненную силу. Их трескучие тела пульсировали, точно от гнева, воздух наполнил нечеловеческий рокочущий рев.

Брон боролся с джурулом неистово, превозмогая боль. Но ни острые когти, ни клыки не причиняли существу никакого вреда. У оборотня же уже носом шла кровь. Бешено вращая глазами, он бросился наперерез джурулу, вырос перед Хейтой, готовый биться не на жизнь, а на смерть. Этих нескольких секунд ей хватило, чтобы запустить руку в мешок. Прижав камень к груди, она хрипло прошептала.

– Замок правителей пустынных драконов-оборотней. Живо!

И мир померк.

* * *

Когда мир протаял перед глазами Хейты, оказалось, что они с хранителями, Рагоном и правителем Драконьих островов оказались аккурат перед столом, полным утренних яств, в трапезной правителей пустынных драконов-оборотней. Они рухнули на пол, полуживые, окровавленные, бешено вращая глазами.

Правители разом вскочили на ноги.

– Ваше величество, – произнес Амир, учтиво склонив голову.

Элина обвела всех напряженным выжидающим взглядом.

– Что произошло?

Хейта медленно поднялась на ноги. Она избегала глядеть правителям в глаза. Как признаться в том, что они совершили непростительное? Позволили химере выкрасть артефакт? Если бы они туда не отправились, артефакт бы все еще был на месте. Хейте сделалось тошно. Они уже совершали ошибки во время странствий, и не одну. Но то, что они сотворили сегодня… Это не просто ошибка. Это полный крах.

– Предателем оказался принц Жар, – она заставила себя заговорить. – Мы подозревали это, но у нас не было доказательств. После событий в земле лиственных драконов-оборотней мы еще больше утвердились в мыслях, что это он. И перед тем как отправиться в крепость, решили устроить там ему ловушку. Все бы прошло гладко, – она судорожно сглотнула, – если бы в крепости не объявилась химера Мерек.

– Та самая, что повинна в смерти Райганы? – вопросила правительница.

Хейта кивнула.

– И брата правителя, Грольда. У нее был кулон с вашей кровью. Жар выкрал его… Мы не могли знать. – Она замолчала, не в силах больше вымолвить ни слова.

– Так вот о чем вы советовались накануне похода в крепость! – догадался Раг. – Я тогда еще удивился, отчего вы не позвали ни меня, ни Жара.

Хейта кивнула.

– Мы не были уверены. Не хотели втягивать тебя и голословно обвинять твоего брата. Вряд ли бы тебе это понравилось. – Хейта потупилась. – Я успела заметить, как сильно ты его любил.

Раг судорожно сглотнул и кивнул.

– Где сейчас Жар? – правительница сдвинула брови. – Где артефакт?

Ригард Первый расправил плечи.

– С помощью химеры мой сын выкрал артефакт. Мы не ведаем, куда они отправились. Это моя вина. Мне не стоило быть столь слепым в любви к нему.

Правители пустынных драконов-оборотней переглянулись.

– Пожалуйста, садитесь, – прошептала Элина тихо. – И расскажите подробно, что произошло.

Хранители без лишних слов и препирательств опустились на стулья. Повисла пугающая тишина, она вонзалась в кожу точно крюками, тянула за нервы и жилы. Помедлив, Ригард Первый заговорил:

– Тем вечером после трапезы мы с Грольдом сидели в моих покоях и обсуждали всё, что произошло. Он тоже подозревал Жара, но я отказывался верить, считал это недоразумением, ошибкой. Потом мы услышали шум у дверей. А мгновением позже на пороге появился мой сын. Он был весь в крови, в ногах валялись убитые стражники, а взгляд был свирепым и безумным. Он больше не таился. Но и тогда я отказывался это принимать. Я спросил его, что случилось. Решил, быть может, на замок снова напали, стражников перебили, а его ранили. Но вместо ответа он метнулся… к моему брату, – и без того пасмурное лицо правителя омрачила скорбь, – и вонзил кинжал ему в сердце.

Раг вздрогнул при этих словах. Хейта бросила в его сторону преисполненный сострадания взгляд. На принца снежных драконов-оборотней было больно смотреть.

– Потом он напал на меня, но лишь ранил. Не думаю, что он хотел меня убить. Я был нужен ему для чего-то. Возможно, чтобы стать разменной монетой при случае… как в итоге и получилось. Он спрашивал меня об осколках артефакта. О том, как их можно раздобыть. Я молчал. Тогда он меня оглушил. Очнулся я уже в подземелье, закованный по рукам и ногам. Рядом лежало тело брата, – правитель стиснул зубы. – Там я и пролежал несколько дней. Раны были слишком глубокими, прошло много времени, прежде чем они затянулись. Все это время я не переставал думать о несчастном Грольде, о Райгане и о тебе, Рагон. Я страшился, что Жару удалось убить и тебя, а затем занять престол. По прошествии нескольких дней меня нашли Улла и Фэйр.

– Жар не торопился меня умертвлять, – горько усмехнулся Раг. – Теперь я понимаю почему. Сперва он хотел заполучить все осколки артефакта.

Хейта прижала пальцы к вискам, силясь унять подступающую головную боль. Решительно вздохнув, она поглядела на Ригарда Первого.

– Что это за артефакт? – вопросила она. – Для чего он понадобился химере?

– Если бы, Чара, я это знал, – устало вздохнул правитель.

– Думаю, я могу пролить свет на этот вопрос, – внезапно подал голос Фэйр. – В тайной комнате, где мы обнаружили правителя, мы также нашли старые записи, это их я имел в виду, когда говорил с Жаром. Они принадлежали Гоббарду Свирепому, который и воспользовался артефактом. Полагаю, Жар нашел их очень давно. – Он вздохнул. – Не зря он все эти годы пропадал в библиотеке.

Хейта затаила дыхание.

– Говори.

Фэйр вздохнул.

– Среди драконов-оборотней всегда считалось, что этот артефакт наделяет своего владельца невероятной силой и властью, – наконец проговорил Фэйр. – Но это не так. Или не совсем так. Думаю, всем известна история правителя, который использовал артефакт в первый и последний раз, и того, к чему это привело.

Ригард Первый кивнул.

– Он воспользовался артефактом, и в замок проникло зло.

– Все верно, – кивнул Фэйр. – Вот только это самое зло явилось не из нашего мира, как многие считали. Оно пришло из места столь холодного и мрачного, что туда даже не проникает солнечный свет. Места, где обитают чудовища.

Хейта сдвинула брови.

– Скажи, что ты говоришь не об изнанке.

Фэйр кивнул.

– О ней самой. Артефакт сам по себе не делает обладателя всевластным. Артефакт – это ключ, способный открывать врата куда угодно. Но создан он был с особой целью – открыть врата в мир изнанки, – продолжил целитель. – Но врата после себя нужно закрывать, в противном случае…

– Твари из изнанки прорвутся в наш мир, – прошептала Хейта, содрогнувшись от ужаса.

Фэйр мрачно кивнул.

– Именно это и случилось, когда артефактом воспользовался Гоббард Свирепый. В конце концов вместе со стражником он одолел чудовищ, но какой ценой! Почти вся королевская стража была перебита. Гоббард записал всю свою историю на этих листах пергамента, – Фэйр бросил их на стол. – Он писал это, сидя в той тайной комнате. И делал это на протяжении долгого времени. Последние записи сделаны в ночь после нападения. Они довольно бессвязны. Казалось, под конец правитель помутился рассудком. Как бы то ни было, той же ночью он воткнул кинжал в свое сердце. Мы нашли останки правителя в той же самой комнате подле стола.

На несколько чрезвычайно жутких мгновений в комнате повисла давящая тишина.

– Но как эти записи и эту комнату отыскал Жар? – недоуменно вопросила Харпа. – Как их отыскали вы с Уллой?

– Гоббард оставлял пометки в книгах из библиотеки. В этих записях содержалась подсказка, как отыскать эту тайную комнату. Как я понял из них, правитель оставлял их как хлебные крошки, чтобы после смерти потомки все же узнали правду.

– Но их отыскал мой брат, – сдавленно выдохнул Раг. – Тот, в чьи руки им точно не нужно было попадать.

Фэйр кивнул.

– Поэтому им заинтересовалась химера. Не знаю, как она узнала о том, что Жар завладел этими записями. И знала ли она о них. Но она точно ведает об артефакте, о том, для чего он предназначен. И при помощи Жара вознамерилась им завладеть.

Хейта сокрушенно прикрыла глаза.

– И ей это удалось.

Мар закусил губу.

– Я понимаю, это вряд ли сделает меня счастливее, но известно ли тебе, Фэйр, для чего химере понадобился сей артефакт?

Целитель медленно кивнул.

– Артефакт был создан не драконами-оборотнями. Его сделали пастыри, воспользовавшись силой драконов. Он нужен был им, чтобы спрятать красные камни.

Хейта до боли закусила губу.

– Вот что может распечатать проход в пещеру, где хранятся камни.

– Это те камни, что без следа уничтожают все живое? – сурово вопросил Ригард Первый.

Хейта кивнула.

– Но они нужны Мерек не только чтобы использовать их силу против живых, – она тяжело вздохнула. – Быть может, вы слышали о поветриях. Это жуткие сущности, воплощение Первородной Тьмы. Они несут смерть всему живому. Химере удалось поднять из забвения пока лишь одну такую сущность. Для этого она использовала крупицы красных камней. Но она жаждет поднять и остальных.

Ригард Первый сокрушенно смежил веки.

– Не стоило вам меня спасать.

– Глупости, – отрезала Хейта. – У нас не было другого выхода.

– А где находится эта пещера? – вопросил Раг.

– К сожалению, нам то неизвестно, – качнул головой Фэйр, ответив одновременно на вопрос принца и безмолвный вопрос в глазах друзей. – Я остался в библиотеке не только чтобы отыскать тебя, Ригард Первый, и разузнать об артефакте, но и чтобы вызнать что-нибудь о красных камнях и вещих птицах Горэй. И это все, что удалось узнать, – он виновато поглядел на правителя и Рага. – Простите, что мы скрыли это от вас.

Ригард Первый качнул головой.

– Это можно понять. На вашем месте я, возможно, поступил бы так же. К тому же вы не замышляли зла. Известно ли вам хоть что-то о том, где могут храниться камни?

Хейта тяжело вздохнула.

– Мы лишь знаем, что они находятся в пещере, в краю водопадов, а на каменной двери, что закрывает пещеру, вырезан знак в виде ладоней, держащих кристалл.

Взгляд правителя сделался задумчивым.

– На острове Лиственных драконов много водопадов и пещер. Но все пещеры заняты драконами. И я не помню, чтобы где-то упоминалось о пещере, закрытой каменной дверью с подобной надписью. – Он тяжело вздохнул. – Боюсь, Чара, с этим мы не можем вам помочь.

– Выходит, Жар бежал вместе с химерой. И артефакт, способный открыть дверь на изнанку, в пещеру, где хранятся красные камни, теперь у нее, – подытожила Элина.

Мар нервно сжал узловатые пальцы.

– Да, на этот раз мы здорово облажались.

* * *

Хейта сидела в кресле, подогнув ноги, и отрешенно глядела перед собой. После ночи замок еще дышал холодом. Мурашки побежали по ее коже, и она поежилась. Как вдруг мягкая бархатная ткань окутала ее тело столь желанным теплом. Она вскинула голову и встретилась с глазами Брона – большие, серебристые, цветом они напоминали сталь. Окинув себя недоуменным взором, она сообразила, что оборотень накрыл ее покрывалом. Тепло затопило ее сердце горячим медом.

– Спасибо, – хрипло прошептала Хейта.

Его глаза вспыхнули, уголки губ дернулись, сложившись в улыбку.

– Здесь холоднее, чем в замке снежных драконов-оборотней. Ты вся дрожишь.

Она почувствовала, как румянец обжег ее щеки. Низкий глубокий голос Брона пробуждал в ней потребность прикоснуться к нему. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не сделать это прямо сейчас на глазах у друзей.

Все собрались в уютной гостиной, обставленной мягкими креслами и диванами золотисто-песочного цвета, чтобы подумать над тем, как исправить то, что они сотворили. Ригард Первый уже отбыл на остров Снежных драконов, Рагон же остался с ними. Он не мог позволить Жару уйти безнаказанным за то, что тот сотворил, и чувствовал себя обязанным помешать брату и химере.

Внезапный жар, как будто за шиворот забросили уголек, заставил Хейту распахнуть плащ и запустить руку во внутренний карман. Разложив на столе волшебную карту, она задумчиво сдвинула брови.

– Что такое? – тотчас полюбопытствовал Мар, подавшись вперед.

– Огонек горит в Сумрачном лесу, – пояснила она.

– Ну так что? – хмыкнула Харпа. – Впервые, что ли, беда стряслась на границе с ним?

Хейта покачала головой.

– Он горит не на окраине леса, а в лесу, от этого места до окраины леса топать и топать.

– И впрямь далеко, – кивнул Брон.

– И в чем, думаешь, дело? – вопросил Фэйр.

Хейта пожала плечами.

– Не знаю. Но что-то здесь нечисто. Похоже на западню, – нерешительно изрекла она.

– Кому могло понадобиться заманивать нас в чащу волшебного леса? – недоверчиво вопросил упырь.

– Да ты знаешь, найдется кому, – язвительно отозвалась Харпа. – Например, химере или тем, кому мы успели надрать зад и перейти дорогу за время наших странствий.

Улла, молчавшая все это время, вдруг зашептала тихим хрипловатым голосом:

– Улла? – осторожно позвал ее Фэйр.

Но девушка, казалось, впала в неведомый транс. Серые глаза ее затянула белесая пелена. Нечеловеческая часть ее сути взяла верх. Сейчас как никогда Улла походила на хелмеру, неведомое существо, способное видеть больше, чем живые. Не вняв оклику целителя, она отрешенно продолжила:

– Улла! – громче позвал целитель, взял в ладони ее лицо, бережно заглянул в отсутствующие глаза. – Очнись.

Девушка вздрогнула, пробужденная то ли его прикосновением, то ли звуком его голоса. Взгляд ее, хоть и остался неизменно затянут потусторонней серой пеленой, присущей всем хелмерам, сделался более осмысленным.

– Мне одному делается не по себе, когда она вытворяет такое? – вопросил Раг, поежившись.

– Нет, – отозвалась Харпа, – не только тебе. Но, учитывая, через что она прошла и на что она способна, думаю, ты должен быть благодарен, что она выкидывает только такие чудачества. А могла бы перерезать глотку или свернуть шею, пока ты спишь.

Дракон-оборотень покосился на Уллу и судорожно сглотнул.

– Предсказание, прямо скажем, так себе, – кисло изрек Мар.

– Но слова придумала не Улла, – проговорил Фэйр. – Это песенка-страшилка, раньше ею пугали детей, чтобы те не ходили одни в лес.

– Выходит, это предостережение, – задумчиво проговорила Хейта.

– Как поступим? – спросил Брон. – Пропустим этот огонек?

Хейта пожала плечами.

– Возможно, стоит. Но ведь карта не зажглась бы просто так. Даже если это западня, кому-то в Сумрачном лесу нужна наша помощь.

– Да и к опасностям нам не привыкать, – пожал плечами Мар.

– И у нас есть преимущество, – рассудила Харпа. – Мы знаем, что это может быть западня. А значит, будем готовы.

Друзья переглянулись, а потом их взгляды один за другим остановились на Хейте. Она замерла. Хейта понимала, что как глава отряда должна принять окончательное решение. Так прежде делал Гэдор. Как бы ей хотелось, чтобы он был здесь с ними сейчас, чтобы это он стоял перед картой, судорожно рассуждая, как поступить.

Она решительно вздохнула.

– Полагаю, нам стоит внять предостережению и быть наготове. Но думаю, не в наших правилах отсиживаться в кустах, испугавшись неведомой опасности. Ибо кто, если не мы.

Друзья разом кивнули, поддерживая ее решение. Оборотни и упырь выпустили клыки и когти. Улла последовала их примеру, готовясь защищать и Фейра, и себя. Целитель извлек из сумы продолговатую склянку с какой-то жидкостью. Хейта воздела в руке камень, другую ее руку окутал волшебный свет.

– Странник, перенеси нас в Сумрачный лес, – наказала она.

Камень вспыхнул, окутав хранителей водоворотом золотистого цвета, увлекая их за собой. А в следующий миг они уже стояли посреди поляны, готовые отражать любую атаку, вот только сделать ничего не успели. Те, кто их поджидал, точно знали, кого ждут и как именно они появятся.

Свет от камня еще не успел истаять, а их уже сшибли с ног. Несколько точных ударов по голове, и мир, готовый вот-вот проясниться перед глазами хранителей, померк окончательно.

* * *

Рукс застыла на балконе старого замка. Ее напряженный взгляд был устремлен мимо гаргулий и прикован к бушующему морю. Шторм не утихал уже несколько дней. Казалось, с каждой ночью он делался сильнее. В сердце Рукс, бывшей заключенной, первоклассной убийцы и воровки, бушевал точно такой же.

Химера исчезла из замка, ничего не сказав. Не то чтобы Рукс могла ее за это винить. После осады Бервита все вроде осталось прежним и в то же время сильно переменилось. У химеры не было и не могло быть доказательств неверности Рукс. Она не знала о том, что случилось в Волглом лесу, когда Рукс едва не погибла от лап этого треклятого поветрия, а Чара и Фэйр ее спасли. Прежде Рукс никто не спасал. Никогда.

Начальник темницы оставил ее в живых, но не оттого, что сжалился над бедной девчонкой, в одночасье потерявшей семью, дом, прежнюю жизнь и свободу. Он использовал ее, чтобы на ней заработать.

Химера тоже вытащила ее из темницы не оттого, что хотела помочь. Она искала лучшего убийцу для роли своей правой руки и нашла. Она не надела на нее кандалы и не заклеймила как свою рабыню, но ясно дала понять, отныне Рукс принадлежит ей.

Хранители же спасли ей жизнь, после того как она пытала одного из них, а потом, повинуясь указу химеры, ударила ножом. Они могли просто стоять и смотреть, как поветрие уничтожит ее. Кровь и зола, они должны были так поступить! Но вместо этого выбрали ей помочь. И как она отплатила им за это? Стояла в стороне, пока Мерек убивала их предводителя. Вот и вся ее благодарность.

Рукс содрогнулась всем телом, ее замутило от презрения к самой себе. Ей выпал шанс все изменить, сделать выбор, позволить едва ли впервые в жизни принять решение о своей жизни самостоятельно, но она не смогла. Кто она после этого? Дважды предательница? А потом она вернулась в замок вслед за химерой, и ничего уже не было как прежде.

Да, химера не могла знать наверняка, но она чувствовала. Ощущала в Рукс ту перемену, которую она сама еще не могла толком осознать, и вела теперь дела соответственно. Не посвящала в них Рукс, не советовалась, не брала с собой. Вот и сейчас Рукс понятия не имела, куда она отправилась и как скоро вернется.

Внезапный порыв ветра заставил ее поежиться. Мгновением позже пришло осознание: порыв ветра налетел на нее не со стороны моря, а из замка. Она резко обернулась и вошла в зал. Возле трона стояла Мерек, а перед ней высокий крепкий оборотень. Верно, они перенеслись сюда с помощью чар.

Рукс склонила голову набок, принюхиваясь. Незнакомец был из драконов, тех, что обитают на севере. Волосы его походили на шапки заснеженных гор, дерзкие синие глаза льдисто сверкали. Он был холоден и красив, как ожившая статуя изо льда.

В следующий миг он поглядел на нее в упор, оценивающе, как хищник на добычу. На дне его глаз Рукс приметила то, что заставило ее внутренне поежиться. То, что она уже видела прежде, в ядовито-желтых глазах химеры, – жажду власти, обещание мести, подступающее исподволь голодное безумие. Волоски на коже Рукс встали дыбом, упреждая – опасность!

– А вот и моя правая рука. – Химера обернулась, скользя по Рукс острым взглядом, который, казалось, оставлял на коже кровоточащие раны. Губы химеры скривились в ядовитой усмешке. – А это Жарог, наследный принц снежных драконов-оборотней. Благодаря ему мы сможем раздобыть красные камни, поднять всех поветрий и совершить нашу месть.

«Твою месть», – промелькнуло в голове Рукс, но она не подала виду, лишь растянула рот в улыбке, которая не коснулась ее глаз, и изрекла тоном, достойным безжалостной убийцы, которой ее считали:

– Прекрасно. Давайте сделаем это.