Мир обрел ясность и тотчас стал слишком громким. Воздух наполнился криками, стонами, предсмертными воплями. Им вторило яростное ядовитое шипение, скрежет когтей и клыков. Хейта лихорадочно огляделась, силясь понять, в какую переделку они угодили на этот раз.

Свет факелов судорожно метался по стенам и полу из белого камня. По обе руки от нее неистово сражались снежные драконы-оборотни. Глаза их сверкали яростным льдистым блеском, мелькали изогнутые рога, острые когти вспарывали воздух и тех, с кем они сражались.

При виде этих существ сердце Хейты сковал ужас. Длинные склизкие тела, черные, точно зола. На тонкой морде пучились не пара, а целых четыре багровых глаза, по два с каждой стороны. Такую же красную узкую пасть усеивали острые, как шилья, зубы.

Неведомые твари двигались столь неуловимо, что даже драконы-оборотни не могли за ними поспеть. Но хуже всего было то, что существа умели летать. Когда не получалось достать жертву в прыжке, они просто молниеносно взбирались по стене, раскрывали лапы, а вместе с ними и широкие перепонки вдоль тела, и смертоносной тенью падали с высоты.

Драконы-оборотни отбивались от них всем, чем приходилось: клыками, когтями, кинжалами, жгли черную шкуру факелами. Но тварей было слишком много, а укусы их, судя по всему, ядовитые, причиняли нестерпимую боль. Поэтому уже не один и не два оборотня, рухнув на пол, корчились от яда и мук в предсмертных судорогах. Другим же, затихшим в неестественных позах, подняться уже было не суждено.

Пара драконов-оборотней, ослепленных вспышкой перемещающего камня, застыли перед Хейтой и ее спутниками, испытующе и недоверчиво таращась.

– Кто вы такие… – начал было один из них, устремившись хранителям навстречу, но его перебил Раг.

– Они со мной, – громогласно бросил он, шагнув вперед. – Остальное после. – И кинулся в самую гущу сражения.

Вслед за драконами-оборотнями путников приметили и мерзкие твари. С гадким шипением понеслись прямо на них, будто учуяв свежее мясо и кровь. Одна из тварей бросилась на Хейту, метя кривыми черными когтями ей в лицо. Та инстинктивно вскинула руки, и золотистый свет тотчас окутал ее пальцы, рассыпавшись яркими лучами.

Тварь истошно заверещала и шлепнулась на пол, тело ее обуглилось, точно ее не просто озарили светом, а бросили прямо в костер. Она дернулась еще несколько раз и затихла. Хейта недоуменно сдвинула брови.

– Это кворхи, – пояснил Фэйр, подступив к ней. – Для них губителен солнечный свет, потому охотятся они только ночью.

– А волшебство Фэй-Чар и пастырей от солнца, – тотчас смекнула Хейта.

Дольше разъяснять ей не пришлось. Она уверенно двинулась вперед, рассеивая по залу волшебный свет. Кворхи всполошились и заметались по сторонам, словно безумные. И вскоре о смертоносных лазутчиках напоминали только протяжные стоны раненых и бездыханные тела на полу.

Драконы-оборотни недоуменно озирались, силясь понять, что произошло. Раг бросился навстречу одному из них, высокому статному мужу в летах с коротко остриженной белой бородой. Он хотел было его поддержать, но тот, несмотря на ранение, сделал ему воспрещающий знак.

– Надеюсь, день, когда мне понадобится помощь, настанет еще нескоро, сын мой, – с достоинством ответил он.

Хейта ахнула: перед ними стоял правитель всех драконов-оборотней Ригард Первый!

– Пусть так, но тебе нужен лекарь, отец, – упрямо тряхнул головой Раг.

– Он нужен многим, – отрезал тот. – Ты ведь знаешь, яд кворхов действует на всех по-разному, кто-то погибает быстро, кто-то страдает часами. Но чем раньше принять противоядие, тем лучше. – Взгляд его споткнулся о неподвижные тела, и он скрежетнул зубами. – Приведите сюда целителя!

– Я уже отправил за ним стражника, отец, – вперед выступил еще один дракон-оборотень. Он был высоким, статным и походил на Рага. Но черты лица его были более тонкими, а тело – подтянутым и стройным. Затейливая фибула скрепляла серый плащ на груди, отороченный по краям горным хрусталем. Глаза же серебрились как снег, обласканный холодным лунным светом.

– Жарог! – нетерпеливо воскликнул правитель. – Где ты был?

– Я совершал вечерний обход, как ты и велел, – учтиво склонил голову тот. – Твари застали меня, когда я зашел в хранилище. Путь назад был отрезан, пришлось расправиться с ними, прежде чем я смог прорваться к вам.

– Не сердись и не будь к Жару слишком строг, Ригард, – проговорил рослый оборотень, чертами лица похожий на правителя. – Я видел, как он сражался. Не один десяток тварей пустил на ремни.

– Как тут не сердиться, Грольд! – в сердцах воскликнул тот. – На замок напали твари, которым положено сидеть в грязи, а моих собственных сыновей не доищешься! Один хотя бы делом занимался. Другой вообще пропадал невесть где!

Настал черед сердобольного Грольда заступаться за Рага.

– Уверен, вскорости твой старший сын объяснит, что к чему.

– Хватит их выгораживать, брат, – отрезал Ригард. – Не дети уже, чтобы ты с ними нянчился. – Он строго поглядел на Рага. – После я жду от тебя объяснений.

Взгляд правителя скользнул по залу и остановился на Хейте и ее спутниках.

– Отец, это… – начал было Раг.

Но тот вскинул руку, и оборотень тотчас смолк.

– Не думал, что на мою долю выпадет встретить такую, как ты, – задумчиво изрек Ригард. – С одной стороны, это честь, с другой – бремя. Ибо времена, когда в мир приходят Фэй-Чар, всегда оказываются переломными и беспокойными. А от тех, кто правит в эти времена, требуется воистину недюжинная сила и стойкость.

Друзья настороженно переглянулись. Но правитель неожиданно усмехнулся.

– Однако мне льстит, что из всех правителей Драконьих островов за последнюю тысячу лет увидеть Фэй-Чар довелось именно мне, Ригарду Первому. – Он учтиво склонил голову. – Позволь выразить благодарность тебе и твоим спутникам за то, что вы помогли нам одолеть проклятых кворхов, Чара. И добро пожаловать в мои земли.

Хейта тоже склонила голову в ответ.

– Однако отчего вы выглядите так, будто только что явились с другой битвы? – немедля вопросил правитель.

– Потому что так и есть, – ответила Хейта. – Мы прибыли к вам из леса Предзакатных Теней.

Заслышав это, правитель помрачнел лицом.

– Выходит, вы сражались с нежитью. – Он оглянулся на Рага. – И мой сын с вами заодно. Что ж, интересно послушать, как так вышло, что, отправившись из этого замка, дабы уничтожить Фэй-Чар, он вернулся назад вместе с ней. И не в качестве пленницы, но почетной гостьи, что помогла нам отразить нападение кворхов.

– Мне ведомо, отчего ваш сын жаждал мой смерти, – кивнула Хейта. – Но правда в том, что меня оклеветали. Я не нападала на ваш замок и не убивала вашу дочь.

При этих словах лицо правителя драконов-оборотней исказила судорога. Глаза его потемнели.

– Если бы я считал, что ты повинна в смерти Райганы, я бы пронзил тебя кинжалом, едва увидев, – мрачно изрек он. – Сын мой, – обратился он к Рагу, – отведи их в купальни. А после нам предстоит как следует потолковать в королевской трапезной.

Послышалась частая поступь, и в зал вбежал дракон-оборотень с мешком, полным целебных снадобий.

– Вот и наш лекарь прибыл, – сказал правитель. – Живо за дело, Терг, здесь много раненых.

Но тот уже и без того суетился над пострадавшими.

– При мне тоже есть лекарь, – сказала Хейта. – Очень искусный. И я, к слову, тоже могу исцелять.

– Буду рад помочь, – тотчас произнес Фэйр.

– Не стоит, – ответил правитель. – Позаботься лучше о Чаре. – Он кивнул на Хейту. – Она тоже ранена, я чую ее кровь.

– Моя рана уже заживает, – возразила Хейта. – Моей жизни ничего не угрожает, в отличие от тех, чья кровь отравлена ядом.

– Как скажешь, – пожал плечами Ригард.

Так Хейта и Фэйр принялись хлопотать над драконами-оборотнями. А когда последнего из пострадавших унесли на носилках, Раг наказал хранителям следовать за ним.