– Не уйдешь, – прошипел за спиной чей-то жуткий голос.

Хейта резко обернулась. Никого.

Она шла по лесу Предзакатных Теней. Сапоги ее стали серыми от грязи, подол плаща истрепали острые ветки. Она не ведала, куда подевались ее друзья. Не знала, сколько бродила здесь в полумраке.

Кто-то преследовал ее, шел по пятам. Какая-то неведомая тварь. Ее неразличимое, навязчивое присутствие пугало. В нем было что-то мрачное, зловещее, безысходное. Хейта вновь ускорила шаг, не выдержав, побежала.

– Стой! – донеслось ей вслед. Тварь устремилась за ней, и отнюдь не для того, чтобы помочь. Она следовала за Хейтой, чтобы убить, растерзать на части, разломать ребра, вырвать сердце из груди и вгрызться в него зубами.

Вдруг неведомо откуда налетел ветер, сбил с головы капюшон, растрепал волосы. «Откуда в чаще леса такой сильный ветер?» – мелькнуло в голове.

Она все бежала и бежала, спотыкалась, падала в грязь, упрямо поднималась и бежала дальше. Вслед ей неслись угрозы и проклятия, а ветер точно подгонял. Вслушиваясь в его шелест и шорох, Хейта различила голоса.

– Проснись. Она уже рядом. Уходи отсюда. Проснись!

Над головой сипло прокаркали вóроны. Хейта оглянулась на бегу. Жуткие слепые соглядатаи тоже устремились следом за ней.

Вдруг когтистые лапы больно рванули ее за волосы. Хейта закричала, пытаясь отбиться от яростной птицы. Но та отставать не желала. Когти вспороли кожу, по шее потекла кровь. Ветер вновь налетел со всех сторон, увлекая воронов прочь.

– Проснись! Проснись! – зашептал он детскими голосами.

– Я не сплю! – закричала Хейта в ответ.

– Спишь! Спишь! Спишь! – ответили они. – А будешь спать дальше, она догонит и свернет тебе шею. А после сожрет твое сердце. И ты станешь ее. Будешь служить ей. Навсегда! Навсегда! Навсегда!

Волна неистового ужаса накрыла Хейту с головой. Она вскрикнула и пробудилась.

Перед глазами ее возникло обеспокоенное лицо Брона. Он сверлил ее испытующим взором, его теплая тяжелая рука лежала на ее плече. Верно, она крутилась во сне, потому что теперь они лежали лицом к лицу.

Одной рукой Хейта прижимала оборотня к себе, другой – крепко вцепилась в его рубаху. Ноги их под одеялом тоже тесно переплелись.

– Тебе снился кошмар, – прошептал он, скользя проникновенным взглядом по ее лицу. – Ты кричала. Я звал тебя, тряс, но ты не просыпалась.

Разжав пальцы, Хейта выпуталась из его объятий, откинула край одеяла и села. Дыхание ее сбилось, то ли от страшного сна, то ли от неожиданной близости оборотня.

– Меня преследовала какая-то тварь, – хрипло прошептала она. – Хотела убить. Потом набросились вороны и налетел ветер. Он говорил голосами детей и призывал меня проснуться.

– Это все этот лес, – сдавленно прорычал Брон. – Нам надо убираться отсюда как можно скорее, – молвив это, он вдруг сдвинул брови и огляделся, чутко прислушиваясь.

– Что такое? – шепотом вскричала Хейта.

– Не знаю, – озадаченно отозвался тот. – Я слышу какой-то шум, но идет он… – взгляд оборотня опустился ниже, пока не уперся в одеяло, – из-под земли.

Ответить Хейта не успела. Длинная костяная рука, вздыбив почву и раскидав комья грязи, крепко ухватила ее за ногу. Другая вцепилась оборотню в шею.

Брон рванул ее со всей мочи и недоуменно воззрился на костяную конечность, повисшую у него в руке как чудовищный дохлый паук. Брезгливо поморщившись, оборотень отшвырнул ее в сторону.

Хейта дернула ногу, высвобождаясь от хватки, вскочила и пригвоздила сапогом костяную конечность к земле. Воздух разорвал утробный вой. Хейта и Брон прижались спиной к спине, затравленно озираясь. А из-под земли вслед за конечностями полезли тела. Тощие, покрытые пятнами тлена, голые кости дырявили гниющую плоть. Рваные грязные лохмотья облепляли их как зловонные струпья.

– Костомахи, – сдавленно прошептала Хейта.

Из полумрака донеслись ругательства Харпы, взбешенные вопли Мара, рев пленника и изумленный возглас Фэйра.

Костяная нежить вцепилась в заплечный мешок целителя, а тот тянул его с другой стороны изо всех сил.

Хейта не мешкала, вскинула руку, и поток ослепительного света ударил нежить подобно молнии. Рваная тканина на ней загорелась. Тварь утробно заверещала, разжала костяные пальцы и канула во тьму.

Брон же бросился на подмогу пленнику. Нежить вскарабкалась тому на грудь, вцепилась в горло обеими лапами и душила. Не в силах отбиться, он только хрипел, по-рыбьи хватая ртом стылый воздух.

Волк-оборотень сшиб нежить ударом сапога, и та, обиженно заскулив, повалилась в колючие кусты. Ухватив пленника за одежду, Брон разом поставил его на ноги. Тот согнулся пополам и зашелся сиплым кашлем. Оборотень толкнул его в спину, поближе к остальным.

– Держись рядом, если не хочешь, чтобы тебя сожрали.

– Что они такое? – вскричал Мар.

– Костомахи! – крикнул Фэйр, подтверждая догадку Хейты. – Те, кому не повезло при смерти лишиться почти всей своей плоти.

– Но как они пробрались сюда? – проорала Харпа. – Как же твой хваленый защитный круг?!

– Они вылезли из-под земли, – прорычал Брон, отбиваясь от очередного оголодавшего костомаха.

– Верней всего, они спали под землей, на поляне, – поддержала оборотня Хейта. – Где нас угораздило остановиться на ночь. Потому и круг не сработал!

– Да уж, везучести нам не занимать! – простонал Мар.

– Круг эти твари разворотили, когда из-под земли вылезали, – мрачно добавила Харпа.

– Что будем делать? – возопил упырь.

– Сражаться! – прорычал дракон-оборотень и протянул к ним связанные руки. – Разрежьте путы. Так от меня будет больше проку!

– Ха-ха, держи карман шире, – хохотнул упырь.

– За дураков нас держишь? – отозвалась Харпа.

– Хочешь жить – держись поблизости, как я тебе и сказал, – рявкнул Брон. – А будешь снова испытывать мое терпение дурацкими просьбами, и бояться тебе придется не костомах!

– Их берет огонь, так, Фэйр? – прокричала Хейта.

– Пламя, да, – ответил целитель. – Волшебный свет. Можно попробовать разорвать их на части.

– Тогда за дело, – рявкнул Брон. – Пока они не разорвали на части нас!

И друзья ринулись в бой. Волк-оборотень сшиб одну из костлявых тварей и попросту оторвал ей голову. Хейта отбросила сразу нескольких тварей яростным волшебством. Харпа и Мар, воспользовавшись советом Фэйра, ухватили очередного костомаха за руки и ноги и разорвали пополам. Сам же Фэйр орудовал ножом как мог, а пленник отбивался ногами и головой.

Костомахи скрипели, сипели и злобно скалили острые полусгнившие зубы. Кости их ломались с сухим треском, поднимая в воздух очередную волну леденящего утробного воя. Но взамен павшего тотчас поднимался другой.

Неожиданно Мар вскрикнул и растянулся во весь рост. Харпа бросилась ему на подмогу. Но упырь уже подскочил с земли, зажав в руке длинную костяную конечность. Та не повисла безвольно, а дрыгалась и извивалась, силясь впиться ему в лицо.

– На меня напало это! – возмущенно возопил упырь. – Дернуло за ногу, и я упал.

– Скажешь, и разорванные на части они продолжают двигаться?! – прорычала Харпа так громко, что ее слова, казалось, достигли окраин леса.

Друзья и пленник затравленно огляделись. Вместе с новыми костомахами к ним по земле ползли части тел: половина туловища, руки и ноги, состоявшие сплошь из костей и обрывков черной плоти. Но и это оказалось не самым страшным.

Сталкиваясь, части тел воссоединялись. Ноги приставали к туловищу, следом подползали руки, шарили по земле в поисках головы, и вот уже новый костомах поднимался с земли цел-целехонек, скаля гнилые зубы.

– Фэйр! – воскликнул Брон. – Есть у тебя что-нибудь против них?

– На новый защитный круг моих припасов не хватит, – отозвался тот.

– Проклятье! – прорычала Харпа. – А этих мерзких тварей здесь видимо-невидимо.

– Как по мне, – заявил Мар, – надо поджечь их, чтоб занять как следует, и дать деру.

– Мар прав, – крикнула Хейта. – Надо убираться отсюда.

И, отбиваясь от нежити на ходу, они бросились со зловещей поляны прочь. Костомахи устремились следом. Они ревели и выли, размахивали костлявыми конечностями, скалили гнилые зубы, грязные хламиды их развевались меж деревьями, точно паучьи сети.

Неожиданно Хейта сбавила ход и обернулась.

– Ты что творишь? – Брон немедля навис над ней мрачной тенью.

– Собираюсь поджечь их, как и предложил Мар, – ответила она и устремила на него решительный взор. – Ступай, я их задержу.

Оборотень переменился в лице, точно она дала ему под дых.

– Ступай?! – рявкнул он, теряя самообладание. – Думай, что предлагаешь. Тебе хорошо известно, что я тебя не оставлю. – Взгляд его был темен. – Делай что дóлжно.

Хейта не ответила ему, а просто шагнула навстречу сонму ревущих тварей и вскинула руки. Волшебный свет обрушился на нежить ярым кипучим потоком. Хламиды костомах загорелись, воздух наполнился утробным ревом и завываниями. Сипло закаркали над головами Хейты и Брона белоглазые вороны-соглядатаи.

Но свет иссяк так же внезапно, как появился. Хейта пошатнулась, но Брон тотчас поддержал ее, обхватил за талию, не давая упасть. Ощупал ее лицо встревоженным взглядом.

– Этот прокля́тый лес! – сдавленно прорычал он. – Ты совсем без сил.

И, не внимая ее протестам, он подхватил Хейту на руки, легко и ловко, точно она была не человеком, а невесомой тонкой веточкой, и бросился бежать.

Хейта и не знала, что он может бегать так быстро. Брон летел через лес как дикий зверь, истинный волк. Мимо них проносились ветки, вслед летели яростные крики крыжатников. Взметнулись с веток потревоженные стрыги, шарахнулась из-под ног насмерть перепуганная копша.

Слабость, застигшая Хейту врасплох, понемногу отступала, но голова все еще кружилась. Крепко обхватив оборотня за шею, она прижалась к его груди и смежила веки. Сердце его стучало ненамного чаще, верно, для оборотня такой бег был не в тягость.

До ее слуха донеслись голоса друзей. Вскоре из-за деревьев показались Фэйр и пленный оборотень, впереди них неслись Харпа и Мар. Криков воронов больше не было слышно, как и рева костомах. Хейта слабо улыбнулась. Им удалось оторваться от погони.

Как вдруг на пути их выросли тощие тени. Брон сшибся с одной, и Хейта вскрикнула. Удар вырвал ее из рук оборотня. Ее отбросило в сторону и протащило по земле. Ободрав ладони до крови, они вскочила, диковато озираясь и силясь сообразить, какая напасть постигла их на этот раз.

Смекнув, что таиться больше не было проку, Хейта зажгла волшебный светильник. Он воспарил ввысь, такой теплый и ясный, истинное диво в этом позабытом небесами лесу. Волшебный свет выхватил из полумрака уродливые женские лица, жесткие встрепанные волосы и запавшие глаза, испещренные кроваво-красными сосудами.

– Улишицы! – выдохнула Хейта.

Жуткие твари проводили светильник странными застывшими взглядами, а потом вновь уставились на путников.

– Опять эти уродцы! За что?! – возопил Мар и примиряюще выставил руки. – Без обид, уважаемые. Но ведь мы только виделись. Может, разойдемся с миром? Я и соскучиться не успел.

Утробно взревев, улишицы раскрыли смрадные пасти и принялись наступать.

– Держись за мной, – скомандовал Хейте Брон.

– Я могу сражаться. – Она упрямо поджала губы.

– Я заметил, – отозвался он. – Я не могу заставить тебя отойти в сторону. Да и отходить здесь некуда – нежить повсюду. Но постарайся хотя бы не лезть на рожон.

Хейта проглотила очередное возражение, так и рвавшееся с губ. Как ей не хотелось это признавать, но Брон был прав. Силы ее были на исходе.

А в следующий миг здоровенная злобная улишица бросилась на оборотня в прыжке, вспоров его плащ острыми когтями. Брон перехватил ее прежде, чем она успела поцарапать его или укусить. Его крепкие пальцы, стремительно теряющие схожесть с человеческими, сомкнулись на горле лютой твари, острые оборочьи когти прорвали серую плоть, смрадная кровь брызнула во все стороны, потекла по его рукам. Громкий хруст, противный чавкающий звук, и голова нежити, отделившись от тела, покатилась по земле.

* * *

Мар исполосовал когтями горло и грудь другой улишицы, но та и не думала издыхать, лишь продолжала упрямо надвигаться на упыря. Он вновь обрушил на нее ураган ударов, совсем как тогда, в далеком детстве, когда его мать погибла от когтей другой кровожадной твари, а он впервые потерял контроль и растерзал чудовище на части.

– Сдохни! Сдохни уже! – отчаянно заорал он.

Тварь, точно послушавшись, издала булькающий звук и повалилась вперед. В ее спине торчал толстый сосновый сук. Харпа небрежно утерлась рукавом, размазывая по щеке черную кровь.

– Благодарю, – довольно оскалился Мар.

– Всегда пожалуйста, – хмыкнула та и снова ринулась в бой.

Упырь проводил ее жарким голодным взглядом, но внезапный рев вернул его к реальности. Разъяренная улишица надвигалась на пленного дракона-оборотня. Драная грязная рубаха совсем не прикрывала ее тощие обвисшие груди.

– Фу-у, – скривился Мар. – Что за дрянь!

Молниеносным ударом он сшиб нежить с ног и хотел уже ее прикончить, как из темноты вынырнул Фэйр. Проворно склонившись над улишицей, он всыпал ей в рот кроваво-красных ягод.

– Все, что остались, – неунывающе хмыкнул он.

Мерзкая тварь захрипела, задергалась, силясь разодрать себе горло и вытащить распроклятые ягоды, но у нее ничего не выходило. Перевернувшись на живот, она принялась судорожно кашлять то ли ягодами, то ли кровью и собственным нутром, а потом рухнула в зловонную блевотину и затихла.

Мар поморщился и заткнул пальцами нос.

– Клянусь всеми звездами небесными, после этого леса я неделю проведу в купальне, пока из меня не выветрится весь этот дрянной мертвецкий дух!

– Сперва надо отсюда выбраться, – справедливо заметил Фэйр.

– Вы, может, и выберетесь, – прорычал дракон-оборотень. – А я точно подохну! Меня уже несколько раз едва не убили! Теперь я вижу, вы привели меня сюда не для того, чтобы прикончить, вы по правде хотите спасти ту пропавшую девчонку. Снимите путы и позвольте мне сражаться!

Мар пожал плечами.

– Не надо было нападать на деревню Хейты, тогда и руки у тебя сейчас не были бы связаны.

– Тогда, – хмыкнула Харпа, возникнув из полумрака, – его благородной задницы вообще бы здесь не было. Он протирал бы сейчас свои дорогие штаны на каком-нибудь пиру, в окружении слуг и прекрасных женщин. Как много ты потерял, да, рогатый?

Тот холодно прошипел.

– Больше, чем ты думаешь.

Внезапно Фэйр глухо вскрикнул. Мар и Харпа тотчас обернулись к нему. Одна из улишиц повалила его на землю. Мгновенье не успело пройти, к нему метнулась другая.

Ухватив за волосы первую улишицу, она впилась ей в горло. Глухое рычание огласило воздух, точно вконец оголодавшие волки грызлись в лесу. С жутким хрустом голова улишицы рухнула наземь, окропив черной кровью блеклую траву. Улишица, одолевшая соперницу, подхватила Фэйра под руки и потащила прочь, во тьму.

Мар и Харпа немедля кинулись следом, но на их пути тут же выросли три здоровенных твари. Мертвецкие глаза их горели голодом и слепой яростью. Харпа прорычала с досадой:

– Проклятье! – и бросилась на улишиц, выпустив когти.

* * *

Хейта сражалась бок о бок с Броном. Он разрывал глотки нападавшим, она отвечала ярым светом, насколько хватало сил. Но сил у нее осталось немного, а на груди и спине оборотня краснели глубокие раны. Улишиц же меньше не становилось.

В голове промелькнуло: если на крики и шум подоспеют отставшие костомахи, а то и какие другие твари, – все пропало. А ей страсть как не хотелось ходить нежитью по здешним тропам. Нежить Фэй-Чар – видывал ли такое когда-нибудь мир?

Вдруг Брон невзначай коснулся ее руки. Хейта вздрогнула. Помимо воли сердце защемило от этого легкого прикосновения. Она безумно скучала по его теплым грубоватым пальцам, запрещая признаваться в этом даже самой себе. Неожиданно ее собственные пальцы окутал ясный мерцающий свет.

Оборотень того не заметил, а вот Хейта сдвинула брови. На ум тотчас пришли слова пастыря Найши о том, что тяжелые чувства отнимают силу у Чар, а добрые – восполняют. А силы ей сейчас были нужны до зарезу.

Больше она не медлила. Обрушила на улишиц волну испепеляющего света, растратив последние чары. Твари заверещали, отпрянули, давая им долгожданную передышку. Обернувшись к оборотню, она ухватила его за плащ, притянула к себе и приказала:

– Обними меня.

Брон опешил.

– Что?

– Обними, пока они нас не разорвали.

Дольше упрашивать его не пришлось. Он обхватил Хейту обеими руками и прижал к себе так крепко, что между ними совсем не осталось воздуха. Ноги Хейты едва касались земли. Тепло его тела пробудило в ней жар. Она почуяла, как в сердце, питаемая его близостью, заворочалась ее волшебная сила.

Совершенно безумная мысль закралась голову. Мысль, о которой она верно впоследствии пожалеет.

«Да, точно пожалею», – подумалось ей.

Но это будет потом. Решительно вздохнув, Хейта подалась вперед и прижалась к его губам.

Оборотень сперва замер. Хейте помстилось, что она поцеловала суровую статую изо льда. Но то длилось лишь краткое мгновение. А потом он обрушился на нее и завладел ее ртом, точно путник, умирающий от жажды в пустыне, наконец добравшийся до воды.

Из груди оборотня вырвался гортанный стон. Точно обезумевший, Брон принялся осыпать ее губы, лицо и шею поцелуями. В его движениях чувствовалось нетерпение, в глазах сладкая мука смешалась с изумлением. Руки скользили вдоль ее тела, точно старались запомнить каждую его черточку, касаясь тех мест, где они еще никогда не бывали.

В сердце Хейты бушевал ураган, губы жгло от страстных прикосновений, но то была приятная боль. Она не успевала дышать, но тянулась к оборотню снова и снова, обхватывая его лицо руками, углубляя поцелуи, от силы которых, казалось, мир вокруг обращался в пепел и дым.

Из глубины ее существа поднималось неведомое, дотоле незнакомое чувство. Все, чего ей хотелось, – чтобы все твари вмиг исчезли, сгорели, как сухостой, в который ударила молния, и они с Броном остались одни.

Но когда голова ее начала кружиться, а рев улишиц раздался уже за спиной, она оттолкнула оборотня, с сожалением, против воли, понимая, что вряд ли это повторится вновь, и обернулась.

Тело Хейты загудело от волшебной силы. Золотистый свет заплясал на кончиках пальцев, сгорая от нетерпения сорваться с места, броситься навстречу нежити, уничтожить. И она позволила.

Яростная сила вырвалась слепящим потоком, как пламя, исторгнутое глоткой дракона. Твари вспыхнули словно щепки, хламиды на них загорелись. Воздух наполнила вонь паленой плоти и костей. Истошные завывания улишиц разорвали ночной полумрак. И, обезумев от ужаса, твари бросились прочь.

Сокрушенно смежив веки, сознавая, какую жуткую вещь она только что сотворила, Хейта медленно обернулась к Брону. Тот глядел на нее, тяжело дыша.

«Бег по лесу со мной на руках не заставил его сердце биться чаще, а наши поцелуи…»

В глазах Брона читалась озадаченность, недоверие, непонимание. Он шагнул ей навстречу, но Хейта отпрянула. Лицо Брона исказила судорога боли. Он отвернулся и сжал кулаки так сильно, что мозолистые костяшки на пальцах побелели.

– Мы могли погибнуть, – Хейта не узнала свой на диво холодный голос, ранивший ее саму не меньше, чем его. – Найши сказал, светлые чувства питают мою силу. – Она сокрушенно смежила веки, понимая, что сболтнула лишнего, бросила ему веревку, как утопающему.

– Выходит, чувства есть, – тихо проговорил Брон, обернувшись и вновь вперив в нее мрачный пылающий взор.

– Это неважно, – отмахнулась Хейта и стиснула зубы, ей хотелось закричать, зарычать, не по-человечьи, совсем по-звериному. – Больше между нами ничего быть не может. Не после того, что случилось в прошлом. – Она запнулась. – С моим отцом. Это было бы неправильно. Но мне пришлось это сделать, чтобы прогнать улишиц. – Она закусила губу до боли. – Прости. – И резко зашагала прочь.

Она не могла видеть Брона, но ощущала спиной его взгляд, тяжелый, испепеляющий, казалось, он прожигал до костей. Ей хотелось съежиться под ним, исчезнуть или обернуться, броситься к оборотню и вновь обвить руками его крепкую шею, прижаться к нему губами, всем телом, но она лишь продолжила идти.

Приблизившись к остальным, Хейта тотчас почуяла неладное. Мар и Харпа громко переругивались, а дракон-оборотень слушал их, закатывая глаза, и время от времени качал головой.

– Она его туда потащила! – кричал Мар. – Вон к тем кустам!

– А я тебе говорю, в другую сторону! – топнула ногой Харпа. – Я заметила, когда она убегала.

– Я тоже не слепой, – упрямо возразил упырь, с вызовом скрестив на груди руки.

– Что стряслось? – хмуро вопросила Хейта.

Друзья мигом замолчали и виновато покосились на нее.

– Позволь мне объяснить, – подал голос дракон-оборотень. – Вашего целителя схватила улишица. А эти двое не смогли его отбить. Теперь вот спорят, в какую сторону она побежала.

Хейта схватилась за голову.

– Снова Фэйр! О пресветлые небеса, за что же мне это!

Дракон-оборотень сверлил ее задумчивым взором. Из полумрака показался Брон. Лицо его не выражало ровным счетом ничего.

– Ты что такой? – прищурился Мар. – Точно помер?

Оборотень смерил его тяжелым взглядом и не ответил. Харпа незаметно пихнула упыря в бок, и он послушно умолк, однако подозрительно коситься на Брона не перестал.

– Как давно это произошло? – воскликнула Хейта, лихорадочно соображая. – Нужно понять, куда именно она его потащила.

– Я могу попробовать взять след, – проронил Брон, избегая глядеть ей в глаза.

Хейта внутренне поежилась и поспешно кивнула.

– Спасибо.

Оборотень пристально огляделся, потянул носом, шагнул сперва в одну сторону, потом в другую, резко замер и уверенно изрек:

– Туда. – Не дожидаясь ответа, он двинулся вперед. Остальные молча поспешили следом.