Тема этой главы — отношения между сионистами Эрец-Исраэль и Советским Союзом в период мандата и в первые годы независимости Израиля. Сталинский режим с открытой враждебностью относился к сионизму и его приверженцам внутри СССР. Почти сразу после установления советской власти большевики организовали широкую кампанию по физическому уничтожению богатейшей ивритской культуры, которая успела к тому времени пустить корни на российской земле (а по количеству издательств, школ и культурных учреждений на иврите Россия существенно превосходила тогда даже Эрец-Исраэль). Иврит был объявлен «языком раввинов и лавочников» — в противоположность «пролетарскому» идишу (впрочем, последнему это не помогло: после войны были истреблены и идишские писатели-соцреалисты). Большевики закрыли ивритские издательства, типографии, учебные заведения и спортивные общества, изгнали из страны знаменитый московский театр «Габима», бросили в застенки ЧК школьных учителей, запретили изучение иврита в любой его форме… Понятно, что и об алие советские евреи могли только мечтать — да и то не вслух. Такая ситуация сохранялась все годы советской власти — вплоть до ее крушения в начале 90-х годов XX века.

Но внешняя политика СССР в отношении сионизма и Израиля выглядела не столь однозначно. Преимущественно ориентированная на арабов, эта политика время от времени диаметрально меняла свою направленность (достаточно вспомнить голосование в пользу программы раздела Эрец-Исраэль на сессии ООН от 29 ноября 1947 года и последующую продажу сионистам трофейного чехословацкого оружия). Основываясь на этих периодических, вроде бы нелогичных, флуктуациях, некоторые современные авторы едва ли не приписывают Советам главную заслугу в образовании Израиля: «Если бы не Сталин — не было бы и вас!» Только вот такая точка зрения весьма далека от истины — подробно история «внезапного» (и весьма кратковременного) изменения проарабской позиции Кремля рассматривается в одном из очерков в приложении.

Отношение сионистов ишува к СССР и «солнцу народов» товарищу Сталину было также весьма неоднозначным и менялось с течением времени. Не только крайне левые, но и умеренные социалисты-сионисты долго видели в Советской России идеологический образец и пример для подражания, а на Сталина разве что не молились. Это безусловное обожание сменилось кратковременным периодом горестного недоумения после пакта Молотова-Риббентропа, превратившего СССР в фактического союзника нацистской Германии. Но нападение Гитлера на Советский Союз 22 июня 1941 года разом вернуло висящим в кибуцных столовых портретам Сталина прежнюю ауру великого вождя. В последующие годы войны поддержка СССР, на чью долю действительно выпала главная тяжесть борьбы с фашизмом, стала в Эрец-Исраэль всеобщей и безоговорочной.

Пик любви к Советской России пришелся на 1947–1948 годы — период, когда ишуву была оказана вышеупомянутая поддержка. Тем сильнее стало наступившее вскоре разочарование: убийство Михоэлса, расстрел членов Еврейского антифашистского комитета, антисемитские кампании в «странах народной демократии», «дело врачей» и проч. Приведенная здесь подборка переводов из «Седьмой колонки» Натана Альтермана во многом отражает эту непростую динамику.