Накручивают круги у трупа вице-мэра Вана начальники из горкома и городского правительства с обмотанными траурными повязками руками. Следом за начальством горкома и городского правительства наворачивают круги сопредельные важные персоны. Ту самую хилую даму в черном поддерживают под руки сын и дочь, кружит и она в траурном карауле вокруг ложа покойного мужа. Журналисты с городского телевидения с высоко задранными осветительными приборами и видеокамерами совершают еще большие круги. Косметолог стоит вне всех кругов.

Она замечает, что, когда вспышки корреспондентов ударяют в лица родным и близким покойника, та самая, уже превратившаяся в вешалку для костей, пожилая женщина закрывает глаза. Его сын очень высокий, лицо у него изобилует угрями, волосы лежат на плечах, выглядит он как Ньютон или Ломоносов, великие физики, чьи портреты в пятидесятых печатались в учебниках физики для средних школ. Парень нижними зубами прикусывает верхнюю губу и выпучивает глаза на мощный свет, точно хочет дать ему отпор. В то мгновение, когда его нижние зубы ложатся на верхнюю губу, косметолог вспоминает тех разумных животных, которые, держась за ограду вокруг обезьяньей горки в народном парке, пристально разглядывают людей. У его дочери толстое брюшко, а лицо покрыто пигментными пятнами величиной с соевые бобы.

Грудятся у тела вице-мэра Вана свежие цветы, прикрывает его плоский, как точильный камень, живот шерстяная суньятсеновка, хранит на себе отпечаток усердного труда при жизни худощавое лицо.

После окончания прощания с трупом зал похоронного бюро пустеет, косметолог вместе с несколькими служащими толкает труп к кремационной печи – Она превысила служебные полномочия, но она чувствует священным долгом сопроводить его в последний путь до самого конца, это ее святая обязанность – Вообще, до печи сопровождать труп должны родные покойника, это их нравственная обязанность. Однако его сын и дочь, дождавшись окончания церемонии, подхватили мать и спешно пошли на выход, будто похоронное бюро вот-вот должно обрушиться.

Как уже отмечалось ранее, с операционного стола косметолога легко переложить труп на ту самую ровную стальную плиту наподобие катапульты перед кремационной печью.

Он с грехом пополам перевалился на стальную плиту, свежие цветы и травы разом забрасывают в мусорный бак подле кремационной печи. Один из сотрудников, ответственных за сжигание трупов, укутанный так, что видны только уши, железными захватными щипцами бесцеремонно сводит ему разведенные ноги. Затем он нажимает на кнопку. Вице-мэр Ван со свистом влетает в синюю топку печи. Двери печи автоматически закрываются. И именно в тот затянувшийся момент закрытия дверей косметолог разглядела, как тьма синих язычков пламени набросилась на его тело. Задергалось вдруг в конвульсиях его покойное лицо, а тело изогнулось дугой лука.

Эта картина оставила в памяти косметолога до конца дней неизгладимый образ. И каждый раз, когда этот образ проявляется вновь, обе ее груди напрягаются, точно их цепко хватают его лишившиеся формы крупные руки.