Невеста приехала, однако, нескоро. Ее пришлось ждать с добрый час. Плошки около церкви пылали уже вовсю, некоторые из них уже догорали. Отец Иона давно уже облачился, а ее все не было.

Но вот приехала и невеста. С ней было много поезжан. Ввела ее в притвор ехавшая вместе с ней в санях жена сына мелочного лавочника, Анфиса Петровна Ковуркина. Сынишка лавочницы нес впереди образ. Сзади входили деревенский староста с женой, отец и сын Ковуркины и несколько девушек в розовых, голубых и зеленых шерстяных платьях. К ним примкнули и матушка попадья, и матушка дьяконица из церковного дома. Ожидавшая на паперти невесту толпа также хлынула за ней в церковь. Селедкин, как дружка жениха, тотчас же бросился к невесте, чтобы ввести ее на середину церкви, но ей пришлось еще расписаться в книге, и она остановилась около свечной выручки. Родителей невесты, по установившемуся обычаю, в церкви не было.

Но вот из алтаря вышло духовенство и стало около аналоя. Невеста стояла по левую сторону от аналоя, жених – по правую. Елена Парамоновна была в белом платье, в вуали и не утерпела-таки, поместила среди белых роз и ветки с бутонами флердоранжа. Это не уклонилось от наблюдения деревенских дам, и старостиха сейчас же заговорила:

– С бутонами – с девичьими цветами. Да ведь это курицам на смех. Ну какой же она может быть бутон, если она вдова?!

Отец Иона обернулся в сторону жениха и тихо сказал:

– Бери невесту и подводи к аналою.

Флегонт ринулся к Елене Парамоновне, взял ее за руку и подвел к аналою. Псаломщик Иерихонский уже в стихаре разостлал перед ними розовую подножку. Елена Парамоновна стояла около Флегонта и облизывала свои губы. Флегонт наклонился к ней и спросил:

– Папаша ваш у нас билеты не отнял?

– Нет, но один пятисотенный билет я дала ему взаймы на расходы по свадьбе.

Флегонта всего покоробило.

– Господи, да что же это такое! Ведь это разбой какой-то! – прошептал он, дернув плечами, и прошептал так громко, что отец Иона даже обернулся.

– Успокойтесь. Я получу. Он говорил, что иначе ему будет нечем рассчитаться за свадьбу. Эти деньги не пропадут, – сказала невеста.

– Еще пятьсот рублей уплыли! Хоть сбежать, так и то в нору, – бормотал себе под нос Флегонт, но священник начал уже обряд венчания.

Венчальная свечка дрожала в руке Флегонта – вот как огорчило его известие об убыли капитала еще на пятьсот рублей. Он думал: «Ну как теперь с оставшимися деньгами откроешь трактир? Пятьсот недодали, да пятьсот взял взаймы. Никак трактира не открыть, если тысячу рублей не пополнить. Да где пополнить! Не таковский он старик!»

Минут через десять, среди венчания Флегонт опять шепнул невесте:

– Оставшиеся-то билеты все-таки у вас?

– На груди, за корсажем, – тихо отвечала невеста.

Вот вынесены из алтаря венцы и возложены на Флегонта и Елену Парамоновну. Дружки Селедкин и Скобцов приняли венцы и держали их над женихом и невестой.

«Теперь уж не спятишься. Крышка тебе, Флегонт…» – подумал про себя жених.

Венчание кончилось. Кончился и краткий молебен. Все подходили и поздравляли новобрачных. Новобрачные благодарили и с большинством гостей целовались. Лесопромышленник Вертунов обнял Флегонта и сказал:

– Если не врешь, что десять тысяч получил, то, значит, не токмо что в сорочке, а и в штанах родился… Старик – кремень.

Флегонт был мрачен и, улучив минуту, опять сказал невесте:

– И наконец, ангел мой, вы не имели никакого собственного права отдавать ему наши деньги, не спросясь меня.

– Да где же вас было спрашиваться! А он пристал… – отвечала Елена Парамоновна.

Нужно было уезжать из церкви. Дружка Селедкин накинул на невесту бархатную ротонду. Жених облекся в хорьковую шубу, и они вышли на паперть. У паперти догорали плошки, звенели колокольчиками и бубенчиками лошади в троечных, парных и одиночных упряжках. К паперти подъехал становой пристав на взмыленной тройке.

– Неужто уж венчание кончилось? – спрашивал он снявших перед ним шапки гостей. – А я прямо с мертвого тела.

– Все кончилось, ваше высокоблагородие, – отвечали ему.

– Сокрушаюсь. Вот она, судьба-то! Ну, тогда я прямо на пир. Где новобрачные-то? Ах, вот где они! Поздравляю, поздравляю, господа. Уж извините, что на венчание не попал.

Становой даже подсадил Елену Парамоновну в сани. С ней рядом сел Флегонт. Теперь он уж ехал на тройке невесты. К нему подскочил Селедкин.

– Сейчас раздавать платки возчикам или по приезде к Размазовым? – спрашивал он.

– Провались они, эти возчики! Делай как хочешь, – раздраженно отвечал Флегонт.

– Ямщику станового тоже давать платок?

– Конечно же… Что он за обсевок в поле! Да и становой – такой же гость. Да заткни нашему-то работнику платчишко за пазуху.

Флегонт называл уже работника Размазовых «нашим» работником.

Кони тронулись. Новобрачные ехали в санях одни. Даже мальчика-образника с ними не было. Елена Парамоновна жалась к Флегонту, но он был сдержан и молчал.

– Вот мы и поженились. Боже мой, как я рада! – восторженно шептала новобрачная.

Флегонт не проронил ни слова в ответ. Через несколько времени она сказала:

– А заметили вы, что я вам первому позволила ступить на розовую подножку, когда мы венчались? Это я нарочно. Пусть вы будете первый, а не я.

На это Флегонт уж счел нужным ответить.

– Лучше бы уж вы первая на подножку стали, да не отдали вашему папаше пятисот рублей, – сказал он. – Подножка что! А вот насчет пятисот рублей можно затылок поскоблить с досады.

– Да я получу, получу… Насчет этого вы не сомневайтесь. Если что – я выплакать сумею, – успокаивала его новобрачная.

– А что ж вы тогда не плакали, когда ваш папенька у нас полторы тысячи из сторгованного отжилил? Где вы тогда были? Я и мигал вам, и знаки делал, а вы без внимания… Только хвастаетесь!

– Тогда нельзя было плакать… Тогда посторонние у нас были. Селедкин, Скобцов. А теперь будьте уверены, что я без всех денег из родительского дома не выеду.

– Посмотрим. Судите сами, много ли у нас теперь денег осталось! Как тут фирму открывать! А без фирмы и вам, и мне погибель.

Кони мчались и заносили их снежною пылью. Новобрачная опять навалилась плечом на Флегонта и сказала:

– Что же, голубчик, вы мне никаких теплых слов не скажете? Ангел…

– Елена Парамоновна, от этих пятисот рублей у меня в голове все перепуталось, – отвечал Флегонт и в свою очередь спросил: – Надеюсь, что уж сегодня вы мне хоть оставшиеся-то у вас деньги передадите?

О деньгах Елена Парамоновна промолчала, но, наклонясь к его уху, шепнула:

– Какой вы под венцом были интересный во фраке! Совсем на барской ноге.

Вот и деревня. Въезжали за околицу.

– К нашим… к нашей избе… – приказал Флегонт работнику. – Заедем минут на пять. Там нас ждут, чтоб благословить.

Проехали мимо дома Размазова. Там у ворот горели плошки… Стояла толпа. Окна в доме блистали освещением.

Наконец лошади остановились у избы Флегонта.