Зало Немецкого клуба. На сцене происходит представление какой-то комедии. Задние ряды стульев почти пусты. Сидит совершенно отдельно какой-то армянин в восточном костюме, ковыряет пальцем у себя в носу и, зевая, тупо смотрит на сцену. Далее еще отдельная группа: сильно поношенная дама или девица с пробором на боку, рядом с ней молоденькая, свеженькая, только еще начинающая расцветать девушка в скромном шерстяном платьице и пестро одетый фертик с закрученными усиками, в прическе капуль и с золотым пенсне на носу. Фертик так и прилип к молоденькой девушке, нашептывая ей любезности. Девушка блещет глазками и краснеет от удовольствия. Время от времени она робко озирается по сторонам, как бы отыскивая кого-то.

– Чего вы, Соничка?.. – спрашивает фертик. – Я вам глубину души моей открываю, а вы…

– Боюсь, как бы не вздумали сюда хозяйка с ейным мужем прийти. Они тоже в здешний клуб по вечерам ходят, – отвечает молоденькая девушка.

– Нет, нет… Они уже перестали сюда ходить и ходят в Приказчичий клуб, – успокаивает ее сидящая с ней рядом поношенная дама или девица.

– Ну и что же вам может сделать ваша хозяйка, ежели увидит вас в хорошем обществе? – продолжает молодой человек.

– Как что? Я еще в ученье у них живу. Я еще не выжила свои года. Четыре месяца остается доживать.

– Да ведь вы здесь с мастерицей.

– Все равно не дозволяется. Мастерица тайком от хозяйки меня сюда привела. Она написала такую записку… будто от моей маменьки… будто у меня маменька очень больна и просит меня после шабаша к себе прийти. Ну, хозяйка меня и отпустила.

– Для вас только, злодей. Для вас только… – пробормотала поношенная и лукаво скосила глаза на фертика. – Видите, какая я покровительница влюбленных!

– Мерси вам. Фунт конфет за это… – отвечал фертик.

– Что фунт конфет! Вы должны подарить обещанное. Помните, обещались серебряную браслетку со свиньей?

– За ваши хлопоты готов… Браслетку со свиньей я положу в конфеты.

– Так не забудьте же. Ежели хозяйка узнает, что я ученицу в клуб водила, и мне достанется. Пожалуй, и от места откажет. Конечно, мне плевать на нее, Питер не клином сошелся, но все-таки… Зачем же терпеть неприятность?

– Завтра пришлю и браслет, и конфеты. Анкор ен фуа мерси вам.

– Чувствую. Но ежели я это сделала, то только из-за того, что не могу видеть пронзенного от любви сердца, страдающего позанапрасно.

Фертик опять начал нашептывать девушке любезности.

– Что вы все такое говорите… – смущенно отвечала она. – Давайте лучше смотреть представление.

– Что мне представление! Зачем я буду смотреть представление, ежели я могу созерцать такое свеженькое миленькое личико, такие ясные глазки, такую улыбку на алых губках? О, пурпурные щечки! Сколько я перестрадал от вас, прогуливаясь мимо того окна, где сидите вы, согбенные над иголкой!

– А уж хозяйка наша и то вас заметила. «Что это, – говорит, – за франт мимо наших окон шляется?»

– Любовь, единственно любовь к вам заставляет меня мерзнуть перед вашими окнами.

– Полноте вам…

– Готов хоть клятву на мече произнести. Я ночей не сплю и кроплю мою одинокую подушку слезами. Ах, Соничка!

– Будемте смотреть представление.

– Неужели вам так интересно глупое представление?

– Как же не интересно, ежели я в клубе в первый раз. Мне все интересно.

– Вы в первый раз? О, нераспустившийся бутон! Тогда позвольте мне присылать вам билеты всякий раз, когда здесь бывает представление.

– Как возможно, что вы… Ведь маменька не может же всякий раз быть больна. Да и сегодня-то, кабы не наша мастерица Анна Петровна…

– Что вы там про меня воркуете? – спросила поношенная девица.

– Теплые чувства к вам объясняем, – ответил фертик.

Поношенная девица подмигнула глазом.

– Ну, воркуйте, воркуйте! Я не помешаю.

– Но по воскресеньям ведь вас и без записки хозяйка отпускает к маменьке? – продолжал фертик, обращаясь к молоденькой девушке.

– Да, отпускают через воскресенье, но велят к десяти часам вечера приходить домой.

– Боже, какие строгости! Ну, в таком разе мы можем здесь и до десяти часов видеться.

– А вдруг хозяйкины знакомые меня здесь увидят и ей расскажут?

– Позвольте! Тогда еще лучше… Тогда мы можем найти другое место для наших свиданий.

– Это где же?

– В очень и очень скромном месте, куда никакие знакомые вашей хозяйки не заберутся. Мы сегодня туда поедем ужинать, и вы увидите.

– Ни за что на свете! – испуганно проговорила девушка.

– Чего вы испугались? Вы еще не знаете, в какое место я вас приглашаю, и уже пугаетесь. И наконец, мы поедем не одни, а с Анной Петровной, – убеждал фертик.

– Нет, нет, нет!

– Отчего же нет? Там уж никто не увидит. Мы возьмем отдельную комнату. Я даже хочу предложить вам ехать туда сейчас же. В самом деле, зачем вам сидеть здесь как на иголках и опасаться, что вас кто-нибудь увидит? А потом терпеть неприятности и терпеть их из-за меня? Нет, я не допущу этого!

– Ничего, Василий Семеныч, мы здесь посидим. Бог милостив. Может быть, никто и не заметит. По разным-то местам метаться хуже.

– Умоляю вас, едемте сейчас, – приставал фертик.

– Пожалуйста, не просите.

– Соничка! Вы меня заставляете терзаться. Такой пустяк, и вы не хотите сделать для влюбленного в вас до безумия человека. Я хожу как полоумный, неделю сбираюсь излить перед вами свои чувства, и вдруг безнадежность от вашей жестокости.

– Да ведь уж вы писали мне свои чувства в письмах.

– В письмах на мертвой бумаге или при изображении душевными словами, когда пламенеют уста и огонь горит в трепетном сердце!

– Я и насчет писем-то в большом сумнении. Мало ли, что можно писать!

– То есть как это?

– А так… думаю, что все это только одни коварные слова из-за интриги с вашей стороны.

– Жестокость, жестокость и жестокость! Клянусь прахом! – воскликнул фертик.

– Что вы там руками-то размахиваете, Василий Семеныч? – спросила поношенная девица.

– Чувства-с… Вот прошу Соничку в укромный уголок чай пить и ужинать ехать, а они не соглашаются из-за мнительности, что я коварный интриган.

– Отчего же ты, Соня, не едешь с ними? Они не бог знает какие и даже очень благородные. Я их давно знаю, – сказала молоденькой девушке поношенная девица.

– Ежели с вами, Анна Петровна, то я пожалуй… – сдалась девушка. – Но я, право, не знаю, какое это такое место, куда они приглашают?

– Он в худое место не пригласит. Поедем. И я поеду. Вы приглашаете меня, Василий Семеныч?

– Прошу из глубины чувств. А за то, что вы уговорили Соничку, – пару перчаток вам в коробку конфет в придачу к браслетке.

– Смотрите, чтоб браслетка со свиньей была.

– Даже свинью с поросятами привешу, едемте.

Поднялись с мест и начали выходить. Молодая девушка шла впереди. Поношенная девица поравнялась с фертиком и шепнула ему:

– Меня-то вам и не надо, а вы так только, чтоб приличие соблюсти.

– Напротив того-с, даже очень приятно, чтобы в компании. Мы чаю напьемся, поужинаем, а потом я вас с мольбою в сердце прошу оставить нас наедине. Дайте двум сердцам излиться в чувствах нежности.

– Понимаю. Не беспокойтесь, я люблю покровительствовать любви.

– Только вы как-нибудь нечаянно уйдите потом, а то она одна не останется.

– Учите еще ученую-то! Сами бывали в переделах.

– Черный кашмир на платье считайте за мной.

Фертик взял молоденькую девушку под руку и повел ее к выходу.

– Фу, как я боюсь с вами идти туда! Сердце так и дрожит, – прошептала она.