Что такое журналистская хватка по-зорински? Однажды в Нью-Йорке, в центральном парке, его обокрали. Вытащили бумажник с очень скромной суммой. Без свидетелей. Но Зорин прорвался в американскую прессу, всюду рассказал об этом. Превратил уличную кражу в событие.

Репортаж из Штатов

В США ему удавалось оказываться там, куда, как правило, не пускали чужаков. Например, в штабе Ку-клукс-клана в 1971 году он взял интервью у главы этой организации – Роберта Шелтона. Этот засекреченный господин терпеть не мог общаться с журналистами, но сделал исключение для своего врага, «красного». Почему? Долгое время эту историю Зорин держал в секрете. Все началось с того, что он взял интервью у миллиардера Чарльза Торнтона. Тот оказался на удивление словоохотлив, посвятил советскому американисту несколько часов и даже пригласил его в личные апартаменты, где продемонстрировал техническую новинку – микроволновую печь. У бизнесмена имелся интерес, о котором он заявил напрямую: «Эта продукция может представлять интерес для вашей страны. Я был бы весьма признателен, если бы вы помогли мне организовать с встречу с премьером Алексеем Косыгиным». Зорин, конечно, не мог ничего гарантировать, но в Москве он рассказал помощникам Косыгина о Торнтоне – влиятельном бизнесмене, который не прочь установить связи с Москвой. И через несколько месяцев председатель Совета министров СССР принял американского магната. Зорин знал, что Торнтон спонсирует американских правых радикалов. Долг платежом красен – и миллиардер добился, чтобы «американский фюрер», который просил, чтобы к нему обращались не иначе, как великий маг, принял советского обозревателя. Шелтон принял их в тайной лесной резиденции в Алабаме. И Зорин сумел его разговорить. «Белая раса создана для того, чтобы она правила царством животных и низшими расами – неграми, евреями и всякими желтыми», – откровенничал куклуксклановец. Интервью стало мировой сенсацией – его наперебой закупали западные телекомпании. Ни до, ни после его ни одного журналиста к Шелтону не подпускали.

В XXI веке

В конце 1980-х, на волне перестройки, когда низвергались авторитеты «времен застоя», было принято считать Зорина официозным пропагандистом, который «громил Америку», следуя указаниям со Старой площади и Лубянки. Это фальшь, все было гораздо сложнее. Зорин старался не следовать штампам. «Нью-Йорк – город контрастов» – это не из его арсенала. Он формировал собственный журналистский стиль – интеллектуальный, в меру ироничный. На телеэкране зрители видели респектабельного аналитика в дымчатых очках, который просчитывал разные варианты развития событий. Это напоминало «информации к размышлению» из «Семнадцати мгновений весны». И – Зорин всегда считал себя представителем великой державы. Быть может, именно поэтому с ним уважительно общались и президент Ричард Никсон, и госсекретарь Генри Киссинджер, и десятки знаменитых американских политиков и интеллектуалов разных мастей. Они видели в нем не врага, а сильного оппонента, с которым по некоторым вопросам можно найти общий язык. В 90-е такой оказался не нужен. Запустили стереотип, что он «врал про Америку».

Получив «волчий билет» на телевидении, Зорин до последних дней работал на радио, кстати, был абсолютно лишен высокомерия: разговаривать с ним было увлекательно. 10 лет назад он украсил самый первый номер журнала «Историк», поверил в новое издание. Его голос звучал не только из прошлого, в котором Зорин царил на экране. До сих пор остается ощущение, что заменить его невозможно.

Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала «Историк»