«Relatively Easy» Джейсон Исбелл

Меня всегда мотивировало то, что я считал классным, и скейтбординг казался мне крутым. Эстетика образа жизни скейтбордистов – одежда, музыка, прическа – меня привлекала. Хотелось вписаться в этот мир; к сожалению, я не мог. Катался я дерьмово и, пытаясь создать видимость, что умею круто это делать, выглядел нелепо.

■■■■■ ■ ■■■■■, ■■■ ■ ■■■■ ■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■ ■■ ■■■■■■, ■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■. ■■■ ■■■ ■■■, ■■■■■■■ ■■■■ ■■■■ ■■■■■■■, ■■■ ■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■ ■ ■■■■■■. ■■■■ ■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■, ■■■■ ■■■■■■■■, ■■■■■■ ■■■■■■, ■■■■ ■■■ ■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■■■■, ■■■■■ ■■ ■■■■■■■, ■ ■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■. ■■■■■■■■■■■ ■■ ■■■ ■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■ ■■■■■■■■■■■■. ■■■■■ ■ ■■■ ■■■■■■, ■ ■■ ■■■■ ■■ ■■■■, ■■ ■ ■ ■■■ ■■■■■ ■■.

К концу 2018 года я уже предпринял несколько попыток завязать и вести трезвый образ жизни. Я проходил амбулаторное лечение по программе, лежал в метадоновой клинике и в центре реабилитации, но ничего не получалось. Также я сам пробовал контролировать свою зависимость, пытаясь пить больше, а употреблять меньше, либо заменяя один наркотик другим. Но все эти попытки не увенчались успехом.

И только когда я почувствовал себя духовно и эмоционально мертвым, то отчаялся настолько, чтобы перестать тешить себя иллюзиями о том, что могу контролировать свою зависимость. К счастью, я почти сразу же открыл для себя ролевые модели. И многие из них были со мной в моем знакомом мире музыки.

Некоторое время походив на встречи и собрания, я начал узнавать язык восстановления, когда услышал его, и стал замечать отсылки к выздоровлению в песнях, которые слушал. И несмотря на то, что несоразмерное количество моих кумиров были алкоголиками и наркоманами, многие из них нашли путь к выздоровлению. Когда я обращал внимание на лучик надежды в некоторых песнях, которые мне нравились, вроде композиции Джейсона Исбелла «Relatively Easy», я начинал понимать, что перестать употреблять и принимать – это очень круто. Это не наказание или приговор к скучной жизни, как мне поначалу казалось. Теперь я нашел себе других людей, которым хотел подражать: они вели спокойный и продуктивный образ жизни, а ведь именно к этому я и стремился. Мне захотелось слушать их и учиться.

Работая с Джошем над сольным альбомом, я заставлял себя держать свои проблемы с наркотиками и алкоголем в узде. Это, конечно, не стало панацеей, но творческая работа и запись альбома давали мне возможность жить спокойно.

В конце 2017 года у меня появился шанс сочинять больше музыки, помимо Lamb of God, когда мой давний друг и продюсер Машина связался со мной и предложил поработать над проектом. Он продюсировал альбом одной подающей надежды группы из Лонг-Айленда под названием Moon Tooth, и решил, что я идеально подойду, чтобы помочь им доработать материал. Машина отправил мне несколько демо-записей. Мне пришлось по вкусу то, что я услышал. Мне всегда нравилось работать с Машиной, и я давно понял, что постоянная работа с музыкой положительно сказывается на моем состоянии. Я с радостью согласился. Даже предложил свою домашнюю студию. Неделю между Рождеством и Новым годом я провел с Машиной и Moon Tooth в своем доме, где мы сочиняли и записывали музыку. Я не был трезвым, но, как мог, старался держать себя в руках. Мы провели веселую и продуктивную неделю.

Машина и ребята из Moon Tooth отправились домой 31 декабря. У меня были планы поехать в Вильямсбург тем вечером и поджемовать с группой моего друга Джеймса Blind and Dirty. Они играли чужие песни, в основном это был классический рок, а также репертуар The Grateful Dead. Джеймс пригласил меня поиграть с ними несколько песен в конференц-центре в отеле, где они играли. Blind and Dirty были популярным региональным коллективом и собирали сотни людей на свои концерты. Я с радостью составил ребятам компанию, а они сняли мне номер, где проходил концерт.

Когда тем вечером я приехал в отель, я на несколько минут засел в номере, прежде чем пойти посмотреть сцену и установить аппаратуру. У меня с собой было несколько таблеток оксикодона – достаточное количество для того, чтобы чувствовать себя комфортно, если никуда не спешить. Я не хотел накачиваться слишком сильно, потому что ждал выступления и хотел отыграть хорошо. И прямо перед тем, как я собирался спускаться вниз, Джеймс отправил мне текстовое сообщение: «Здарова! Когда будешь спускаться, зацени барменшу. Она МИЛАШКА! Может, тебе стоит к ней подкатить?»

Я принял к сведению, но был не в настроении с кем-либо общаться. Я как бы между делом встречался с девушкой из другого штата, меня эта ситуация более чем устраивала, потому что не было никаких обязательств. Тем не менее я последовал предложению Джеймса заценить деваху. И, спустившись к сцене, я прошел дальше, уйдя в конец клуба, чтобы посмотреть на барменшу. Она была молодой и красивой: стройная, с длинными светло-карими волосами и яркими голубыми глазами. На ней было черное платье в обтяжку, простое и изящное. Она была почти не накрашена, но макияж ей был и не нужен. Она обладала безвременной естественной красотой, которую излишний макияж только бы испортил. Как только она открыла бар, я, конечно же, был готов выпить пива, поэтому подошел и стал с ней болтать.

– Привет! Я Марк. Ты, возможно, меня здесь еще не раз сегодня увидишь, поэтому мне кажется, мы могли бы подружиться.

– О, так это ты Марк? Должно быть, ты особенный гость, о котором я слышала, – игриво улыбалась она и смотрела мне в глаза. – Я Бриттани, – сказала она, протянув руку. – Рада познакомиться. Раз ты с ребятами из группы, пиво тебе бесплатно.

– Через пару часов ты можешь передумать, – ответил я с глупой самодовольной ухмылкой.

Тем вечером я от нее практически не мог глаз оторвать. Старался не пялиться, потому что не хотел ее смущать. Она трудилась и заслуживала права заработать свои деньги, а не чтобы я таращился на нее весь вечер. Но я был сражен наповал. И придумывал любой предлог и оправдание, чтобы подойти и поболтать с ней еще.

В конце вечера, когда Бриттани закрыла бар, я пригласил ее к себе в номер выпить. Была одна проблема: выпить было нечего. К счастью для меня, она не только приняла мое приглашение, но и у нее в рюкзаке оказалась бутылка рома. Той ночью мы не спали до рассвета, болтали и пили. Пила она сильно. Может быть, даже круче, чем я.

Бриттани было 26 лет. Она была удивлена, когда узнала, что мне 45.

– Да ты не выглядишь на такой возраст!

– Спасибо! – ответил я.

Пригласил ее на свидание. Она громко рассмеялась.

– Не на такую я надеялся реакцию, – ответил я ей.

– Нет, нет, нет! Я с тобой с удовольствием схожу! – рассмеялась она. – Просто ты первый парень, который официально пригласил меня на свидание.

– А что не так с остальными?

– Все только мелят языком, но ничего не делают. Приятно, что ты пригласил меня по-настоящему.

На следующей неделе я взял нам с ней билеты на концерт Zoso, трибьют-группы Led Zeppelin, они выступали в «Национале», театре в Ричмонде. За несколько дней до свидания я понял, что Бриттани, родившаяся в 1991 году, может и не знать, кто такие Led Zeppelin. И тогда ей будет скучно. И я спросил, слышала ли она про таких.

– Led Zeppelin? Конечно, слышала! – ответила она к моему облегчению.

Мы замечательно провели время.

Мы стали встречаться. Она была умной и веселой, с ней было здорово проводить время. Ей нравилась природа и музыка, и она была открыта ко всему новому. Я стал закрытым и закостенел в своих взглядах, и меня, за исключением моей обычной рутины, ничего не интересовало. Бриттани любила выбираться и быть среди людей. Ей нравилось быть на улице и на солнце. Она меня заставляла вставать, выходить и составлять ей компанию. Оказывала на меня благотворное влияние. И я влюбился.

Бриттани не принимала тяжелые наркотики. Будучи подростком-тусовщицей, она перегнула палку с некоторыми друзьями, принимая незнакомые наркотики, и однажды у нее случился передоз. Очнулась она уже в больнице. После того случая она поклялась никогда не употреблять тяжелые наркотики и в основном могла покурить травку и выпить. Она считала, что это безопаснее и ей по силам. Но, по прошествии времени, пить она стала еще больше. И к тому моменту, как мы с ней познакомились, Бриттани уже прилично пила. Обычно она начинала утро с парочки маленьких бутылочек виски, чтобы настроиться на день. Потом стала выпивать в обеденный перерыв на работе. И по вечерам, чем бы она ни занималась, постоянно употребляла алкоголь.

Бриттани была красивой, темпераментной, умной, активной молодой девушкой. Но еще и алкоголичкой. Правда, для меня это была хорошая перспектива. Поскольку Бриттани только пила и курила травку, я решил, что смогу завязать с таблетками. Я стремился пить больше, как она. И даже несмотря на то, что я каждый день выпивал 12 банок пива, никогда не считал себя алкоголиком. Я не просыпался в судорогах. Меня ни разу не арестовывали за вождение в пьяном виде. Я не считал, что делаю то, чем занимаются «алкоголики». Полагал и искренне верил, что каким-то образом не подвержен алкогольной зависимости.

Начав проводить с Бриттани все больше времени, я все реже стал употреблять опиаты и все больше пить. Но не мог побороть в себе зависимость от таблеток. В дни, когда я не тусовался с Бриттани, я пил меньше, но часто закидывался оксикодоном. И иногда не мог воздержаться и не принимать в ее присутствии. Во время поездки летом 2018 года во Внешние отмели[35] Северной Каролины я отрубился прямо за столиком, когда официант принимал наш заказ на ужин.

К концу 2018 года ответ на вопрос, являюсь ли я настоящим алкоголиком, был получен. В октябре мы с Уилли Адлером и Джошем Уилбуром отправились в небольшую студию на остров Мэн, чтобы записать демо нескольких новых песен для следующего альбома Lamb of God. Мы с Уилли накопили приличный багаж риффов, поэтому песни рождались быстро. Сессии были вдохновляющими и продуктивными, но я большую часть времени был бухим – работал, но все равно был пьяным. В основном по утрам, пока Уилли с Джошем не спеша просыпались в домике студии, готовя завтрак, варя кофе и обсуждая планы на день, я брал ключи от арендованной машины и 15 минут ехал в ближайший винный магазин, приезжая к открытию. Покупал несколько маленьких бутылочек виски, чтобы смешать с 12 банками пива, которые пил каждый день. К покупке на дорогу обратно в студию я добавлял парочку маленьких бутылочек Fireball[36]. С утренним кофе заходило отлично!

Еще я поглощал большое количество порошка Kratom. Кратом – это растение, растущее в Азии, которое стало популярно тем, что предотвращает симптомы ломки от опиатов. В некоторых случаях он помогал ослабить симптомы. Но в конечном счете я стал зависимым от кратома, пока снова не стал употреблять опиаты. И организм настолько привык, что количество кратома, которое мне требовалось для успокоения, было чрезмерным, что приводило к серьезным проблемам с желудком и кишечником.

1 ноября 2018 года Lamb of God отправились в тур по Великобритании и Европе на разогреве у Slayer. За день до моего отъезда на гастроли очень близкая и давняя подруга Бриттани в возрасте 30 лет неожиданно скончалась от инфаркта. Бриттани была опустошена. Горе она стала топить в алкоголе. Начала пить еще жестче, чем обычно.

Приехав в Европу, я тут же позвонил домой, узнать, как там Бриттани. Она готовилась к поминкам и похоронам, но сама не просыхала, и это продлилось неделю. К концу недели она несколько дней была в невменяемом состоянии и не могла без рвоты есть и даже пить воду. Еда и вода переваривались, только если она выпивала перед этим алкоголь.

Тем временем я и сам не мог остановиться. В течение нашей первой недели в Великобритании я, находясь в гостях у друга, принял несколько таблеток морфия. Мне было мало. Мне всегда было мало. Меня не брало. Я не чувствовал кайф. Решил запить водкой. Но ничего не происходило.

Вечером в наш выходной день в Кардиффе я разговаривал со знакомым барыгой, прося его достать мне героин. Я дал ему 400 баксов. Через пару часов он вернулся с кокаином. Я был вне себя от ярости. Терпеть не мог этот мудацкий кокаин. Конечно же, всю ночь и весь следующий день я долбил кокс и пил виски. Но меня не брало. Наркотики и алкоголь не давали мне того ощущения, которое я хотел. И так было уже довольно долгое время. Я принимал еще и еще и в итоге чувствовал себя только хуже, но никак не наоборот.

После нашего выступления в Кардиффе мы с Бриттани говорили по телефону. Голос ее дрожал. Она была в депрессии и измождена. Сказала, что чувствует, будто отравилась, и тело извивается в судорогах. Волосы стали выпадать, и каждое утро, когда она просыпалась, у нее были рвотные позывы. Алкоголизм конкретно ее доконал. Она не знала, что ей делать, но была решительно настроена прекратить, иначе она умрет. Мне было это знакомо. Я чувствовал то же самое. Я предложил ей сходить на собрание в клинику, и она согласилась.

Мы с ней уже и раньше были на таких собраниях. Во время пребывания в клинике я на таких встречах часто бывал и продолжал периодически ходить, размышляя о том, чтобы завязать. Но я никогда не старался, поэтому ничего не вышло. Бриттани ходила на такие встречи, когда была моложе, но, как и я, недостаточно отчаянно хотела измениться. Нужно быть к этому готовым.

На следующий день после выступления в Кардиффе у нас был выходной в Бирмингеме. Рано утром я заселился в номер и стал пить пиво из мини-бара. Прошлым вечером Бриттани ходила на собрание. Я выглянул из окна своего номера и наблюдал, как люди идут по тротуару. Выпил все четыре бутылки пива, которые стояли в небольшом холодильнике. И поинтересовался, как прошло ее собрание. Выпив последнюю бутылку, я почувствовал жуткую пустоту. Я был одинок. Внутри я ощущал себя мертвым. Было не до веселья. Хотелось выйти из номера. Сменить обстановку. Сделать что-то, чтобы почувствовать себя как-то иначе.

Я достал карту местности и заметил, что недалеко от меня находится буддистский храм. Он открыт, и через пару часов там будет сеанс медитации с инструктором. Принял душ и пошел в храм. Внутри я встретил спокойных дружелюбных людей. Они пили чай и тихо разговаривали друг с другом в зоне отдыха рядом с комнатой побольше, где проходили сеансы медитации.

Когда начался сеанс, я сел на мат в большой комнате и следовал указаниям. Мне было хорошо. Я и раньше пробовал медитировать, поэтому меня такая обстановка не смущала. Я делал что-то позитивное для себя. Выйдя из храма, я зашел в сувенирную лавку и купил для Бриттани деревянный браслет на резинке.

Следующие пару концертов я продолжил пить и пытался закинуться таблетками, стремясь получить кайф, которого я, похоже, никак не мог добиться. Поздно утром 10 ноября 2018 года я проснулся в своей койке нашего гастрольного автобуса. Мы припарковались перед ареной Metro Radio в Ньюкасле, Англия, где выступали вечером. Я мучился с похмелья. Но это не похмелье, как после бурной пьянки. Похмелье я чувствовал после совершенно спокойного вечера прошлым днем. Ничего необычного не произошло. Я не бухал всю ночь с другой группой или старыми друзьями. И больших доз не принимал. Просто отыграл концерт, который практически не помню, а потом пил, пока не вырубился в койке. И проснулся, чувствуя себя паршиво. Снова. Я был истощен и жалок. Тело раздулось и болело. Я терпеть не мог находиться на гастролях. Выступать больше не хотелось. И зависать с кем-либо тоже.

В тот день я не пил. Не помню, что я делал. Вероятно, много спал, но не пил. Пришлось все равно закинуться порошком, чтобы предотвратить ломку. Я понимал, что чист не до конца. Я пообещал себе, что больше не буду пить. Тем вечером мы отыграли концерт в Ньюкасле. Затем я сходил в душ и сразу же лег спать. И не пил.

Утром я проснулся в автобусе, припаркованном перед нашим отелем в Глазго, Шотландия. Проверил телефон, будут ли поблизости встречи товарищества. Я считал, что смогу зарядиться силой, находясь в окружении людей, которые меняют свою жизнь к лучшему. В тот день я сходил на две встречи, сразу после обеда и потом еще поздним вечером. И когда ведущий первой встречи спросил, есть ли среди пришедших новички, я поднял руку и представился, как было принято.

– Меня зовут Марк и я наркоман, – прямо сказал я. Я знал, что это правда.

– Привет, Марк. Добро пожаловать! – ответили мне собравшиеся.

Позже тем вечером на втором собрании я увидел несколько человек, которых встречал утром. Пару человек мне улыбнулись, узнав меня, когда я вошел. Один подошел и поприветствовал меня. Он помнил, как меня зовут. А следующим утром я взял такси из отеля и поехал на еще одно собрание. За 24 часа я побывал на трех собраниях. Я бы сходил еще, если бы это было возможно. Там я чувствовал себя в безопасности. В помещении ощущалась энергия и дух, мне было комфортно, и я ощущал поддержку. Кратом я все равно употреблял, потому что не хотелось мучиться от ломки на гастролях. Но я пообещал себе не употреблять другие наркотики. Ни таблетки, ни кокаин, ни героин – даже травку. И я не пил. Я знал, что это было только начало.

Я никому не рассказывал о своих изменениях. Не о чем было говорить. Мне бы все равно никто не поверил. Я был повержен. Внутри я ощущал себя потерявшим надежду. Я стал настолько жалким и отчаянным, что наконец изъявил желание признать, что наркотики и алкоголь, вероятно, являются моей проблемой. Это не громкое публичное откровение. Я просто тихо сдулся и сорвался. Эмоционально я был опустошен и мертв духовно, но все равно тлел крошечный уголек надежды. Я видел, как люди меняют свою жизнь. Я знал, что зависимость можно побороть, и знал, что могу быть среди тех людей, которым это удалось. Раз у них получилось, чем я хуже?

Я дотянул оставшиеся четыре тура, не употребляя алкоголь, правда продолжил пить кратом, чтобы не мучиться от ломки. И снова я понимал, что чист не до конца. Ну, по крайней мере, не так, как я стремился. Но я также знал, что активно работал над тем, чтобы завязать и очиститься.

А дома Бриттани сама пыталась завязать. Пить и употреблять она бросила. Даже травку курить перестала. Она ежедневно ходила на собрания и стала активно работать над программой выздоровления. Мы каждый день разговаривали по телефону. Несмотря на взаимную поддержку, мы не рассчитывали друг на друга, чтобы не сбиваться с пути. Цели наши совпадали, но были не связаны. Интуитивно я знал, что не могу рассчитывать на то, что она завяжет, чтобы завязать самому. И она это знала.

Уже по сложившемуся обычаю я спрятал внушительный запас таблеток в доме, когда возвращался домой с гастролей. Бриттани знала, что они есть, но не знала, где я их держу. Она спросила меня, где они, чтобы смыть в унитаз до моего приезда домой. Я отказался говорить.

– Я сам хочу это сделать! Это символично!

– Марк, это пиздец как глупо, и ты это знаешь, – ответила она. – Если ты серьезно не хочешь больше употреблять, почему тогда не дашь мне убрать это дерьмо из нашего дома?

Она была права. Это было глупо, и я это знал. Но правда состояла в том, что я не был до конца уверен, хочу ли я прекратить. Может быть, приехать домой и последний раз закинуться таблетками было бы прикольным способом покончить с этим. Я уперся рогом и не хотел уступать и не говорил ей, где находятся таблетки. Но к тому времени, как наш тур подходил к концу, я все больше убеждался, что искренне хочу изменить свой образ жизни.

По дороге домой после долгого европейского тура мы приземлились в Вашингтоне прямо в разгар бурана и застряли там. Наш короткий рейс до Ричмонда был отменен из-за плохой погоды. Проведя незапланированную ночь в отеле аэропорта, мы с Джоном Кэмпбеллом арендовали машину и на следующий день поехали домой. Я приехал домой, и мы с Бриттани стояли в ванной комнате, пока я спускал в унитаз 250 миллиграммов оксикодона.

Спустя пару недель, 26 декабря 2018 года, после нескольких провальных попыток завязать, я принял последнюю дозу кратома. На следующий день, понимая, что придется пережить долгую и мучительную ломку, я не принимал.