Если война ведется не мечом, она ведется словом и делом.

Вернемся назад, в 1945–1950 годы, чтобы показать, что военно-экономическое развитие Вооруженных сил США тоже шло не так просто, как может показаться.

8 мая 1945 года ВМС США были на пике могущества: 23 линкора, 28 авианосцев, 71 эскортный авианосец, 72 крейсера, 377 эсминцев, 232 подводные лодки. Всего на тот момент флот насчитывал 6768 кораблей. Тем удивительнее, что в самый разгар начального этапа холодной войны, к 30 июня 1950 года, у флота осталось всего 634 корабля, меньше одной десятой от численности пятилетней давности. Большая часть кораблей была списана или выведена из состава флота и отправлена на консервацию, а личный состав массово увольнялся.

Существовавшая (как и в любой армии мира) конкуренция между родами войск в США была подтверждена Актом о национальной безопасности 1947 года (The National Security Act), установившим, что ВВС – отдельный род войск (но при этом авиация флота и корпуса морской пехоты принадлежит флоту). Необходимо отметить, что конкуренция может принимать как вполне здоровые формы, способствующие развитию, так и не совсем адекватные. В качестве примера полного неадеквата можно привести Японию, где флот и армия представляли собой враждебные друг другу структуры, когда флот заказывал промышленности свои танки, а армия – собственные авианосцы. США до такой дичи, конечно, не дошли, но конкуренцию между армией и флотом назвать адекватной никак нельзя. Этот же акт создал ЦРУ и установил систему обработки разведывательной информации.

Оборонный бюджет 1947 года сократили до 15 миллиардов (сравните с 90 миллиардами в 1945 году, с 70 миллиардами в 1946 году)[23]. Это влекло за собой планируемое сокращение числа дивизий (корпуса морской пехоты и армии) с 95 до 12, авиагрупп с 213 до 63 (из которых только 11 были действующими, а многие существовали только на бумаге) и с 1166 боевых кораблей до 343[24].

Большая часть сэкономленных денег направлялась на развитие и поддержку экономики США, послевоенная инфляция в которой уже достигала 14,4 %. В следующие несколько лет 13 миллиардов долларов направлялись по плану Маршалла в качестве экономической помощи Европе.

В 1939 году численность Армии США была около 190 000 человек, что было даже меньше, чем у некоторых соседей в Америках. Во время Второй мировой войны рост вооруженных сил, по мнению политиков, да и простых граждан, был явно временным, и после войны США должны были вернуться к компактной армии. Вопрос демобилизации имел сразу два измерения. В экономической плоскости она была необходима для балансировки бюджета и скорейшего перевода экономики на мирные рельсы. Но была еще и плоскость общественная: население устало от войны и ее тягот, жены, не видевшие своих мужей годами, хотели, чтобы они наконец вернулись домой. И поэтому как грибы после дождя в 1945 году по стране росли и ширились комитеты жен и матерей, требующих срочной демобилизации. Чем громче раздавались лозунги «никаких голосов без демобилизации», тем больше нервозности испытывали власти. По мнению Эйзенхауэра, в 1946 году требования демобилизации стали больше напоминать истерию.

При этом уже в ходе проведения демобилизации выяснилось, что наличие законов и общих планов демобилизации не означает, что она пройдет гладко. Сокращение армии, масштаб и скорость действий руководящих органов вызвали чудовищный уровень бардака. К примеру, в случае с американскими военно-воздушными силами все начиналось с того, что у командования даже не было исчерпывающей информации о численности персонала ВВС, его перемещениях и должностных функциях. Когда пришел приказ о начале демобилизации, списки составлялись по произвольному принципу, стандартным армейским квадратно-гнездовым способом. Как результат – со службы увольнялись как те, кто действительно хотел демобилизоваться, так и те, кто намеревался и далее продолжать служить.

Силы флота США в 1945–1950 гг.

Поскольку превосходство Советского Союза в обычном (и в том числе наземном) вооружении было очевидным, у США не было возможности нанести удар или обороняться кроме как силами ВВС, используя ядерное оружие. Именно появление ядерного оружия дало сторонникам стратегических бомбардировок как основного инструмента ведения войны возможность говорить о разрушении экономики врага, не прибегая к многократным ударам обычными бомбами с труднопрогнозируемым исходом и сомнительной точностью.

Состояние ВВС США в 1947 году можно было описать только словом «катастрофа». В этом году боеспособны были всего 2 группы стратегических бомбардировщиков по 30 самолетов в каждой. И то, – оба подразделения имели некомплект персонала, техники и проблемы с ее состоянием. Так, на авиагруппу было всего 2 (два!) комплекта радиоэлектронной борьбы (РЭБ) при положенных по штату не менее одного на самолет – остальные комплекты РЭБ во время демобилизации были списаны и проданы на открытых торгах. Тем не менее эти авиагруппы по крайней мере могли выполнять боевые задачи, тогда как остальные – нет. Командование ВВС признавало этот факт и утверждало, что предел на данный момент – это локальные операции силами в пару десятков самолетов.

К концу 1947 года было построено 65 носителей ядерного оружия для ВВС – «Серебряных» B-29 (Silverplate B-29). К началу 1948 года из 65 бомбардировщиков можно было использовать 32 машины. Подготовленными к миссиям по доставке ядерного оружия были только 6 экипажей. Из имеющегося личного состава в случае экстренной необходимости можно было подготовить еще четырнадцать экипажей. Поскольку некоторая часть планируемых целей бомбардировок СССР находилась даже вне перегоночного радиуса B-29 (полет с полной заправкой из точки в точку, когда при приземлении количество топлива считается равным нулю) в 5600 километров, предполагалось, что это будет «билет в один конец», с потерей экипажа и самолета, быстро заменить которые нельзя.

Из этого можно сделать вывод, что планы атомных бомбардировок Советского Союза в 1948 году (BROILEER, FROLIC, CHARIOTEER, затем HALFMOON, переименованный в FLEETWOOD), вследствие нехватки материальной части, нужной для их выполнения, были слишком оптимистичными.

Тем не менее адмирал Ральф Офсти (Ralph Ofstie), председатель стратегического бомбардировочного исследования и один из ведущих участников операции «Перекресток» (Crossroads, атомные тесты на атолле Бикини в 1946 году), не видел проблемы с «уничтожением Москвы атомными бомбами». В своей записке[25] он, помимо защиты США путем превентивной ядерной войны, предлагает осуществить внезапную атаку бактериологическим оружием, если появятся свидетельства того, что Советы собираются его применить.

При этом считалось, что численность армии США в 1948 году 669 тысяч человек (на 119 тысяч меньше требуемого), у ВВС – 359 тысяч человек (на 42 тысячи меньше требуемого), КМП США не хватало 20 тысяч человек до численности в 110 тысяч человек, а ВМС с численностью в 393 тысячи человек не хватало 159 тысяч человек. При этом численность Советской армии оценивалась в 3 миллиона человек, к ним необходимо приплюсовать 450 тысяч личного состава ВВС и 600 тысяч во флоте. Генерал от ВВС США Карл Спаатс оценивал численность фронтовой авиации русских в 14 000 самолетов – примерно в три раза больше американской численности[26]. То есть любое прямое противостояние заканчивалось бы не в пользу США.

В 1948 году на вооружение был принят B-36 «Миротворец» (Peacemaker), который превосходил B-29 по всем параметрам и должен был стать новой ударной силой ВВС США. Первоначально он создавался для доставки двадцатитонной бомбы Т-12[27], хотя мог нести 39 600 килограмм обычной бомбовой нагрузки на малые и средние дальности. Однако возможность нести атомную бомбу он получит только в 1949 году.

В создании флота бомбардировщиков B-36 ВМС США увидели угрозу своему военному бюджету, поскольку из-за финансовых ограничений была отменена постройка суперавианосца класса «Соединенные Штаты» (United States), на котором можно было размещать самолеты-носители ядерного оружия. Интриги добавляло то, что министр обороны Джонсон до своего назначения входил в совет директоров «Конвэйр» (Convair), производителя B-36, что давало повод подозревать конфликт интересов и коррупционный сговор.

В секретном флотском меморандуме 1947 года было отмечено, что любая цель в мире находится на расстоянии не более 2800 километров от берега (1500 морских миль) и в кризисной ситуации авианосная группировка может быть легко перемещена в нужное место. Важно, что при этом не потребуется долго создающейся и дорогой инфраструктуры. Флот решил строить суперавианосцы (этот термин придумала пресса). В реальности разница в длине палубы с предыдущим классом «Мидуэй» составляла всего 30 метров, зато эти авианосцы могли поднимать в воздух самолеты-носители ядерного оружия морского базирования.

Генерал Орвил Андерсон, один из авторов доклада стратегического бомбардировочного исследования, с 1947 года часто читал лекции как комендант Колледжа воздушной войны (Air War College). Он утверждал, что стратегическая атака бомбардировщиков на Соединенные Штаты достигнет своей цели и единственной защитой будет являться нападение с целью уничтожения вражеской воздушной мощи. Поэтому к 1950 году Андерсон рекомендовал превентивную войну против СССР. К сожалению, публичные высказывания на эту тему привели к тому, что генерал Хойт Вандерберг, начальник штаба ВВС, освободил его от занимаемой должности. Нет, не потому что был с ним не согласен, а лишь из-за того, что публичные высказывания такого рода противоречили официальной «политике сдерживания» США. Андерсон просто пересек незримую черту.

В 1947 и 1948 годах в «Эйр Квотерли Ревью» (Air Quaterly Review) появлялись статьи о нанесении превентивного ядерного удара по возможным противникам США, пусть даже и с полетом в один конец[28]. Эту точку зрения, понятное дело, поддерживали не только военные.

Министр ВМС США Фрэнсис Мэттьюс в своей речи на Бостонских военно-морских верфях в августе 1950 года также утверждал, что американская нация «должна быть готова отразить любую возможную атаку и, обращая вспять традиционные демократические позиции, должна твердо провозглашать нашу неоспоримую цель – быть миром во всем мире!» США должны быть готовы «уплатить любую цену, даже цену разжигания войны, для принуждения к сотрудничеству во имя мира». Президент Гарри Трумэн, однако, отмечал, что глупо теоретизировать, что «война может быть остановлена только войной. Нельзя “предотвратить” войну ничем, кроме мира». С его точки зрения, американская нация явно «не верила в агрессию или в превентивную войну». Поскольку это единственный правитель, который отдавал приказ на применение ядерного оружия в войне, стоит поверить его высказыванию: «Вам нужно понять, что это не военное оружие. Оно используется для уничтожения женщин, детей и безоружных людей, а не в военных целях. Поэтому мы и должны использовать его иначе, не как винтовки, пушки и обычные вещи такого рода».

Тут необходимо отметить, что в отечественной историографии президент Трумэн выступает ярым «ястребом» и агрессивным антикоммунистом. Из американских же документов реальность выглядит несколько иначе.

Он приобрел опыт военной службы артиллерийским офицером во время Первой мировой, чуть не попав под военный трибунал. Именно опыт службы сформировал у будущего президента недоверие к военным. По его мнению, военные совершенно неадекватно относились к деньгам: их не заботило, как эти деньги государство добывает, как работает экономика, – они способны освоить любые суммы, и им все равно будет всегда мало. Поэтому Трумэн считал, что военных и их расходы нужно держать в узде. Он считал главной силой США не число дивизий, солдат, танков и самолетов, а промышленный потенциал. Так как не важно, сколько твои противники имеют дивизий сейчас, когда нет войны, если к ее началу ты сможешь выставить больше дивизий, чем оппоненты. Более того, после Первой мировой войны Трумэн пытался заняться бизнесом, но его магазин прогорел, а он еще долго выплачивал кредиты банкам. Он перенес этот опыт и на государственное управление. Наращивание государственного долга, по Трумэну, было крайней мерой, которой необходимо всячески избегать.

Именно поэтому демобилизация экономики США должна была вернуть ей гражданский характер, что в дальнейшем обеспечило бы ее рост. Уменьшение размеров вооруженных сил ставило целью балансировку бюджета с целью получения профицита и рассчитывания с долгами. Расходы на армию, как и все траты госбюджета, были жестко ограничены, а внешняя политика в 1945–1946 годах строилась из расчета, что к 1950 году необходимости военного присутствия в Европе не будет.

Проблема заключалась в том, что, с точки зрения политиков-американцев, СССР с 1946 года последовательно подрывал все Ялтинско-Потсдамские договоренности. Тут и активное способствование «покраснению» всей Восточной Европы, и вмешательство в гражданскую войну в Греции (то есть когда Югославия из социалистического блока оказывала поддержку Греции против целеуказаний Советского Союза), территориальные претензии к Турции, споры о продолжении оккупации Ирана и т. д. Среди политиков США на этом фоне растут антикоммунистические настроения, и Трумэн в 1947 году вынужден под давлением своего окружения принять так называемую «Доктрину Трумэна».

Данная доктрина признавала наличие со стороны СССР нарушений пост-ялтинского миропорядка, объявляла миссию США по защите свободы, о начале сдерживания СССР и поддержке демократий против авторитарных угроз. Но это была программа чисто политического сдерживания: выделенные на нее деньги были пущены на финансовую поддержку Греции и Турции. При этом никакой прямой военной поддержки оказывать не планировалось, а объем помощи был крайне ограничен.

Фактически «Доктрина Трумэна» была скорее декларацией о намерениях, нежели действенной программой. Попытки сначала министра обороны Форрестола, потом госсекретаря Ачесона и других политиков убедить Трумэна в необходимости военного сдерживания СССР силами США отвергались президентом. Создание вместо этого блока НАТО немало критиковалось военными, так как это была попытка переложить необходимость сдерживания СССР в Европе на плечи самих европейцев, веры в возможности которых адекватно противостоять СССР не было. Не меньше критики вызвал и План Маршалла по восстановлению Европы. Проводя данный законопроект через Конгресс США, Трумэн заявил, что лучшей защитой от коммунизма является рост благосостояния граждан Европы, а не рост Вооруженных сил США.

Даже события 1948 года с переворотом в Чехословакии и блокадой Берлина не заставили Трумэна изменить подход к минимизации госрасходов. Ожидать чего-то иного от человека, который, по его собственному признанию, имел хобби – уединиться и начать пересчитывать госбюджет США, было бы странно. Фактически из-за собственных взглядов на госбюджет Трумэн был последовательным голубем мира в американском понимании. И ему постоянно доставалось за это то от военных, то от сенаторов. Знаменитый сенатор Маккарти активно искал «агентов Кремля» в администрации президента. А самого Трумэна антикоммунисты подозревали даже в симпатии к Советам.

Рост опасений, что активная советская внешняя политика рано или поздно приведет к новой войне в Европе и что те не остановятся, пока не захватят мир, привел к значительной активизации алармистов из окружения президента, вставших на ястребиную позицию.

В 1947 году, как отмечалось, военный бюджет достиг, кажется, минимума, но на 1948 год было запланировано урезать его до 11,2 миллиарда. При этом на выплаты ветеранам – медицинские траты, обучение, увольнение из армии, было запланировано 7,3 миллиарда[29]. Но это был нижний пик. На 1949 год военный бюджет планировался в 11,8 миллиарда, а вот в 1950 году – уже 15,9 миллиарда (в итоге урезали до 14,4). Но ВВС США на программу развития бомбардировочного парка на 1948–1950 годы попросила 29 миллиардов – почти в 9 раз больше флотского бюджета на тот год (флот просил 3,952 миллиарда долларов, Конгресс фактически выделил 3,654 миллиарда).

Стоит отметить, что борьба за бюджет свойственна любой крупной развитой организации, и Вооруженные силы США – не исключение. Борьба за бюджет идет в рамках отстаивания своего существования в системе, достижения превосходства над оппонентами (не важно, внутренними или внешними) или для поддержания чести мундира[30].

В 1949 году в Конгрессе прошли слушания, посвященные конфликту между флотом и ВВС. Флотские обвиняли летчиков в аморальности атомных бомбардировок, поскольку хотели свой авианосец с ядерным оружием, летчики же говорили о том, что атомный воздушный блиц предлагает «быструю, легкую и безболезненную войну»[31].

Это не мешало будущему первому председателю Объединенного комитета начальников штабов, генералу армии Омару Брэдли упрекать флотских офицеров, программу строительства суперавианосца которых он сам одобрил в 1948-м и отменил в 1949 году. В 1948 году он заявил: «Наши вооруженные силы – одна команда для победной игры, независимо от того, кто принес очко». В 1949 году он написал в журнал «Тайм», что «интерес флота к морали по отношению к стратегическим бомбардировкам – что-то новенькое». Сокращения бюджета по итогам слушаний 1949 года коснулись армии и флота США на 357 и 376 миллионов соответственно. Эпизод получил название «Восстание адмиралов».

Но 22 июня 1950 года министр обороны Джонсон все же одобрил строительство суперавианосца, и в октябре 1955 года после продолжительной борьбы между ведомствами был заложен USS Forrestol.

25 июня 1950 года началась Корейская война, и президент Трумэн объявил о начале морской блокады Кореи. 6 июля 1950 года Министерство обороны США получило сверхсекретное письмо от флота о том, что сил для осуществления блокады недостаточно, а имеющиеся корабли будут держаться вдали от русских и маньчжурских вод. Это все стало результатом экономии бюджета.

Дело в том, что требовались как крупные суда, способные оставаться в море длительное время (соответственно, требовались корабли снабжения), так и мелкие, способные обеспечить плотность морской блокады Кореи.

Всего за пять лет, с 1945 по 1950 год, флот США из силы, способной обеспечить одновременную проводку конвоев в Атлантике и операций на Тихом океане (высадка на Окинаве в 1945 году – 318 боевых кораблей и 1139 вспомогательных судов) превратился в силу, неспособную удерживать даже морскую блокаду страны третьего мира. Бюджет флота, в 1945 году составлявший 29 миллиардов долларов ($29,190,924,000), в 1950-м усох до 4,323 миллиарда долларов ($4,323,304,000). Поскольку флот все же тратил какое-то время на строительство кораблей и освоение бюджета, отметим, что бюджет в 1943 году составлял 31 миллиард, а в 1948-м – всего 3,6 миллиарда долларов.

Все эти разбирательства не уменьшили конкуренцию между родами войск, но оборонный бюджет увеличился почти в 4 раза с 1950 по 1953 год (у флота бюджет в 1953 году составил уже $13,229,540,000). Тут необходимо отметить, что в период 1945–1948 годов США необходимо было сокращать вооруженные силы – потому что их содержание обходилось очень дорого, но в то же время они не переходили еще к активной фазе противостояния с СССР, которая могла бы обосновать высокие траты. Несмотря на отмеченное выше увеличение военного бюджета, экономика США не подверглась серьезному удару. Инфляция с 14,4 % в 1947 году упала до 7,9 % в 1951-м, а в 1952 году до 1 %[32]. Но до начала войны в Корее Трумэн даже не думал повышать военные расходы, наоборот, на 1951 год планировалось небольшое их сокращение. Старт войны в Корее все изменил.

Каков же был процент от общего валового внутреннего продукта (ВВП, в иностранной литературе GDP), то есть каково влияние военных трат на общую экономику страны?

Вторая мировая война будет взята нами за основу – в ее период расходы США на оборону составляли 35,8 % ВВП в среднем и 37,5 % в пиковом значении.

Война в Корее, положившая начало холодной войне и учетверению бюджета на оборону, в тех же цифрах показывает 4,2 % и 13,2 % соответственно. Война же во Вьетнаме показывает еще меньшее среднее значение: 2,3 и те же 13,2 % на пике![33] Расходы США на оборону в период с 1960 по 1985 год никогда не превышали 9,3–9,4 % ВВП[34].

СССР, по общедоступным оценкам, тратил на оборону гораздо меньше. В 1968 году – 16,7 млрд рублей (2,6 % от ВНП уровня 1980 г.), в 1975–1976 гг. – 17,4 млрд (2,8 %), в 1980–1984 гг. – 17,1 млрд (2,7 %), в 1987 г. – 20,2 млрд (3,2 %). По неофициальным же данным, военные расходы страны составляли до 40 %, а в процентах от ВВП – до 20 %[35].

Допустим, что траты СССР в процентах от ВВП полностью совпадают с американским (не более 10 %). Поскольку еще в 1980 году Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) Академии наук СССР оценил советский валовой национальный продукт вполовину от американского, можно сделать вывод: затраты ложились на бюджет СССР вдвое большим бременем, нежели в США. Если же допустить, что траты СССР составляли более 10 % от ВВП, то становится понятно, почему аналитики ЦРУ считали военные расходы СССР слишком большими и приведшими к его коллапсу. Позволительно сделать вывод: для создания адекватной оборонительной мощи государства следует создать сильную экономику, которая может себе позволить большие траты на флот, армию и авиацию. Дело в том, что затраты на вооружение могли проходить по статьям других министерств СССР, в частности строительство военных объектов и производство боеприпасов.

В 1970 году оборонный бюджет СССР составлял 17 854 000 000 рублей[36]. В тот год были заложены 6 лодок проекта 667А (К-214, К-219, К-228, К-241, К-389, К-252 – построены до 1971 года, кроме К-241). Считая стоимость (причем уже модернизированной) лодки по проекту 667АУ по цене 63 299 544 рубля без учета стоимости ядерного оружия[37], получается, что строительство носителей ядерного оружия для флота обошлось в 2,12 % от оборонного бюджета. Поэтому даже официальные расходы на строительство этой ветви ядерного оружия не могли бы составлять более 5 % от бюджета в год.

Что касается экономического соотношения, то, к примеру, ракеты РВСН СССР (в 1962 году это были Р-9 и Р-16) стоили 1,37 млн рублей и 1,41 млн рублей соответственно, при стоимости пускового комплекса 3,8 млн рублей для Р-9 и 1,41 млн рублей для Р-16. Напомню, что уничтожение стационарных пусковых установок и их отслеживание является более простой военной задачей, чем охота за подводной лодкой. Даже если допустить, что стоимость ракеты Р-27 (РСМ-25) всего в два раза больше, чем у Р-16 (2,8 млн рублей), то стоимость ракет (44,8 млн рублей на борту) составляет 70 % от стоимости лодки как носителя. Подводные лодки являются в целом более выгодными с военной точки зрения по соотношению «цена – стоимость уничтожения», чем стационарные сухопутные ракеты.

Что до деления оборонного бюджета США, то в общедоступной литературе приводится мнение, что с 1948 по 1986 год ВВС США получали около 35 % военного бюджета, флот – 31 %, а армия – 28 %. Это не совсем так. ВВС США отвечали за два столпа атомной триады – стратегическое воздушное командование и наземные пусковые установки. На пике, в 1957 году, они получили 49% от оборонного бюджета. Флот доминировал в расходах с 1972 по 1983 год, получая около 30–35 % от оборонного бюджета. Это связано именно с тем, что флот СССР начал представлять самую большую угрозу для США, в частности благодаря тому, что предоставил советской политике руку влияния, которая могла дотянуться через океан.

Мы видим, что Вооруженные силы США в начале холодной войны начали получать материальную поддержку от государства в виде учетверения бюджета только после начала конфликта в Корее, когда выяснилось, что имеющихся сил и средств категорически не хватает.