Рядом с фотостудией долго простаивало пустующее помещение. На прошлой неделе в нем сделали ремонт –  все в белых тонах –  и повесили вывеску «Пекарня Марко» с изображением попугая в ярких перьях. Сегодня утром пекарня открылась.

Когда Сугён вечером шла на смену в фотостудия, она с интересом заглянула в витрину новых соседей. Там предлагались эспрессо и американо по три тысячи вон, а также багет с маслом, горгонзола, разнообразные сэндвичи и макаруны. В одном углу витрины горел мягкий оранжевый свет, освещая деревянные полки, на которых стояли миниатюрные растения. Через открытую дверь доносилась легкая мелодия фортепиано. Сугён почти зашла внутрь, но, увидев пустой зал, решила пройти мимо. В этот момент ее взгляд встретился с мягкими глазами высокого молодого человека в фартуке, который как раз выставлял на витрину хлеб. Смутившись, она вошла в «Радугу».

Прошло минут десять, Сугён подметала внутри, когда дверь «Радуги» вновь открылась. Это оказался тот парень из пекарни. Он держал блюдо с аккуратно выложенными на нем рисовыми пирожками и был одет в белую рубашку и фартук.

– Здравствуйте, я подрабатываю в соседней «Пекарне Марко». Я принес вам рисовые пирожки в честь нашего открытия.

– Я тоже здесь подрабатываю, но начальница сегодня на выезде –  она еще не вернулась.

Парень кивнул и ответил:

– Понятно. Я думал, у вас в «Радуге» никто не работает. Всем другим уже отнес пирожки, а сюда не стал –  здесь никого не было.

Его звали Хон Чжинги, и он был ровесником Сугён. Хон Чжинги улыбнулся:

– Заходите к нам. До этого вы просто прошли мимо. Знаете, владелец нашей пекарни учился кондитерскому делу в Италии, его хлеб –  настоящее произведение искусства.

– Ах, хорошо. Обязательно зайду. Кстати, на вывеске действительно был попугай?

– Да, владелец их обожает. Говорит, у них «голос, как мед» –  очень красиво звучит.

Позже вечером, когда Сугён занималась проявлением фотографий в фотостудии, ей стало интересно, и она решила зайти в «Пекарню Марко» за ужином и хлебом. Пекарня находилась всего в десяти метрах от «Радуги» –  это было словно подарок, ведь раньше, когда хотелось поесть, приходилось идти далеко.

Хон Чжинги, стоявший у прилавка, заметил ее и улыбнулся. Пока Сугён выбирала выпечку, к ней подошел мужчина средних лет:

– Эта чиабатта с оливками –  на нашей пшенице и морской соли, без масла и сыра, так что подходит даже веганам.

Сугён оценила его: стройный, аккуратные черты лица, уверенные и вежливые движения. На его фартуке было написано по-французски:

Pâtissier Kim Hyunho [37].

– Я владелец этой пекарни. А вы ведь работаете в фотостудии «Радуга»? Видел, как вы проходили мимо до этого. Мой сотрудник сказал, что уже успел с вами познакомиться, –  сказал он.

– Да, я Хён Сугён. Раньше я подрабатывала в «Радуге», а теперь уже сотрудница, –  скромно ответила она. –  Еще я учусь фотографии.

Ким Хёнхо упаковал Сугён чиабатту, круассан и другую выпечку.

– Ой, столько всего! Я не осилю съесть все это одна.

– Праздновать открытие одними лишь рисовыми пирожками –  слишком скромно. Заходите к нам почаще, покупайте, фотографируйте наш хлеб –  мы хотим сделать посты о пекарне.

Сугён заулыбалась:

– Правда? Если представится возможность, я постараюсь хорошо вас снять на свою беззеркалку.

– Отлично. Конечно же, мы заплатим за вашу работу, –  сказал Ким Хёнхо.

Его голос действительно был как мед –  низкий, но при этом теплый и четкий.

В тот момент Хон Чжинги, выставляя выпечку, обратился к Ким Хёнхо:

– Босс, вы уже поздоровались с сотрудницей «Радуги»? Как вам? Я же говорил –  она хорошая, да?

Сугён почувствовала легкое смущение.

Ким Хёнхо ушел в пекарню, а Сугён снова стала разглядывать витрины. Тогда Хон Чжинги тихо подсказал ей:

– Осторожно! Этот светильник –  в стиле Фрэнка Ллойда Райта, будьте с ним аккуратны.

– Что? –  переспросила Сугён и внимательно посмотрела на ярусную деревянную конструкцию лампы. –  Раньше, когда заглядывала, она казалась мне очень красивой и необычной…

– Фрэнк Ллойд Райт –  знаменитый американский архитектор. Мы получили разрешение от его фонда, чтобы сделать светильник Thalia shrine в его стиле. Цена, прямо скажем, космос.

– Серьезно? –  удивленно переспросила Сугён.

Хон Чжинги быстро зашел в интернет и показал ей цену –  эквивалент средней месячной зарплаты.

– Вау! Это настоящая цена?

– О да, но знаете, оборудование в пекарне –  еще круче. Печь европейская, импортная.

– Извините, а вы, случайно, архитектуре не учились? –  спросила Сугён.

– Учился, да. Но сейчас хочу изучать пекарское дело.

– Как здорово!

– А то, как вы, Сугён, фотографируете, –  еще лучше. После смены обязательно зайду в вашу фотостудию.

– Да, приходите. Я уверена, что научу вас снимать и обрабатывать, покажу, как сделать, чтобы хлеб и торты красиво выглядели на фото.

– Хорошо! Скоро зайду.

Сугён с улыбкой попрощалась с Хон Чжинги, забрала сверток с чиабаттой и круассаном и вышла из пекарни.

Она поднялась на местный земляной вал, чтобы сделать фото пейзажей. Этот вал, существовавший со времен Пэкче был усеян ярко-зеленой травой, вид которой всегда успокаивал ее сердце. Если пройти по мосту от вала, можно было выйти к набережной реки Ханган. До начала смены в «Радуге» оставалось еще много времени, и Сугён медленно направилась туда.

Когда она поднялась на мост, перекинутый над скоростной магистралью, внизу проносились машины, а от шума ветра закладывало уши. Благодаря дождевику в зонте не было надобности, но все же некоторые капли намочили ей лицо. Иногда, когда перед работой была точно такая же погода, душа Сугён погружалась в легкую меланхолию. Сегодня ничем не отличалось: шел дождь, она отправилась фотографировать пейзажи, но внутри у нее все похолодело, словно дул ледяной ветер.

Сугён подумала о свидании мечты с парнем: пойти в караоке и петь до хрипоты или сходить в кафе с комиксами. Можно еще читать манхву и поесть рамен; зайти в кафе с настольными играми и поиграть в «Халли Галли». Или побывать в атмосферном кафе и сделать там красивые фото, чтобы позже выложить в соцсети. Пойти вместе в спортзал и позаниматься или сфотографироваться на память в фотобудке. Да и прокатиться на американских горках в парке тоже можно. Как и посидеть в интернет-кафе за компьютерной игрой, а также посмотреть фильм, поедая попкорн. И кульминация мечтаний –  отправиться на остров Чечжудо и прогуляться по лесу Готчжаваль.

«Почему мои двадцать пять лет именно такие? У всех в соцсетях –  только яркие кафе, фестивали, роскошные рестораны, концерты, бренды, спорткары, заграничные поездки. Все в моем возрасте ведут такую крутую жизнь –  кажется, все, кроме меня.

Конечно, я понимаю: как и с посетителями фотостудии, за красивыми картинками у людей внутри может скрываться огромная боль. Но сейчас на душе просто скребут кошки».

Говорят, прогулка решает любые проблемы. Добравшись до набережной, Сугён достала беззеркальную камеру и стала снимать. Панорама: набережная, темно-синее небо, ветер и дождь –  снято широким углом. Она настроила режим, диафрагму, сфокусировалась, мысленно представляя идеальную композицию.

Воды, протекающие вдоль набережной, шумели и журчали –  зрелище завораживало. Дождь лил стеной. Сугён подошла ближе к воде и подумала: «Даже если я сейчас упаду в реку Ханган, пока буду делать фотографии, –  пусть. Это красиво, прекрасно, природа просто великолепна». Она запечатляла этот вид глазами, сердцем и в объективе камеры.

Щелк, щелк, щелк. Сугён, задержав дыхание, делала серию снимков.

Щелк! И прекрасный пейзаж запечатлен.

Темно-синее небо, текущая вода, хлестающий дождь и колыхающиеся кусты –  все запечатлено на камере.

И тут Сугён заметила женщину в ярко-красном платье, с распущенными волосами, которая шла, словно танцуя, по набережной.

Они пересеклись взглядами, проходя мимо друг друга. Сугён озабоченно обернулась, но женщина, казалось, шла уверенно, как будто не скользя, и удалялась к кустам в противоположной стороне.

Сугён сложила камеру, застегнула дождевик и направилась в «Радугу». Ей предстояло перейти мост, пройти мимо станции метро, свернуть в переулки и таким образом добраться до работы.

На месте она сняла дождевик, стряхнула капли, вытерла все платком. Разобрала камеру, перенесла файлы на компьютер. Привела в порядок кафе, проверила «Радужную тетрадь», открыла пакет с новыми зернами и загрузила их в кофемашину. Убрала мусор, подмела пол, сложила перерабатываемые отходы.

Когда Сугён почти закончила уборку, из фотобудки вышла женщина.

– Ой? Вы владелица фотостудии самообслуживания? –  удивленно спросила она.

Перед ней стояла иностранка в белом вязаном платье и с каштановыми волосами. На ней были кеды, а кружево на носках придавало всему образу небывалое очарование.

– Я просто сотрудник. Меня зовут Хён Сугён. А вас?

– Меня зовут Надия, я из Таиланда. Приехала в Корею вслед за мужем, –  ответила девушка, улыбнувшись.

– Очень приятно, Надия!

– Я обожаю фотобудки и побывала в разных. Здесь мне особенно нравится, поэтому частенько захожу.

Сугён улыбнулась еще шире и протянула Надии сверток с выпечкой из «Пекарни Марко».

– Вот, попробуйте, это для вас.

– Спасибо большое! Мой малыш Монмон обожает их, мы с мужем часто приносим ему выпечку.

– Монмон?. Сколько ему лет? –  удивленно спросила Сугён.

Надия нежно прикоснулась к своему животу, прикрытому платьем, и слегка засмеялась:

– Он еще не родился –  но ему уже восемь месяцев.

– Вы беременны? –  уточнила Сугён.

– Да, я на восьмом месяце. Кажется, видно не очень, если умело одеться, –  объяснила Надия.

– Поздравляю вас! –  обрадовалась Сугён и предложила ей еще булочек. –  Вы так хорошо говорите по-корейски, произношение четкое, –  похвалила она гостью.

– Многое –  заслуга моего мужа. Мы познакомились на курсах корейского в университете Бангкока: он преподавал, я помогала ему как ассистент. Познакомились, начали встречаться, поженились –  и я переехала сюда. Но у меня мало друзей, и мне часто бывает одиноко.

Сугён наклонила голову, слегка задумавшись:

– А разве вы не могли бы вместе ходить в супермаркет или смотреть фильмы после работы?

– Он работает в продажах и часто ездит по провинции. Я остаюсь одна дома. Спасает то, что мы можем общаться по видеозвонкам, но все равно бывает тяжело.

– Я работаю по вечерам здесь, в фотобудке. Заходите, станем подругами –  покажу, как красиво снимать и обрабатывать снимки.

– Правда? –  спросила Надия, улыбаясь.

В этот момент Сугён поставила стул у дверного порога, пытаясь заменить перегоревшую лампочку. Надия засмеялась и сказала:

– Ха-ха, в Таиланде верят: если беременная сядет на порог, это может сулить сложные роды.

– Правда? –  удивилась Сугён. –  В Корее, если кто-то наступит на порог, говорят, что счастье уйдет.

Надия засмеялась.

– Культуры разные. В Корее после родов принято есть суп с водорослями, а у нас в Таиланде после родов пьют традиционный травяной чай. Мамы говорили, что это полезно для крови. Здесь достать его трудно, но зато есть суп из морских водорослей. Так что я сейчас готовлюсь его кушать.

Сугён заменила лампочку, затем взяла Надию за руку.

– Я хоть и не замужем, но, кажется, понимаю, как вам тяжело. Вам, наверное, неудобно даже просто спать на спине с таким животом?

– Именно так. Когда ложусь на спину, не могу дышать –  живот давит…

Сугён кивнула.

– Еда другая, по маме, наверное, скучаете…

У Надии на глазах выступили слезы.

– Спасибо. Вы так молоды, но так добры ко мне. Вам ведь и тридцати еще нет?

– У нас в фотостудии «Радуга» начальница помогает тем клиентам, кто оставляет свои истории в тетради. С тех пор я тоже изменилась. Раньше думала, что я –  самая бедная и несчастная молодая девушка, но оказалось, что есть люди, которым еще тяжелее. Некоторые вроде бы живут лучше меня, но у них тяжело на душе. И видя, как моя начальница помогает таким людям, как они улучшают свою жизнь, становятся позитивнее, я и сама изменилась.

Надия кивнула и произнесла:

– В Таиланде я жила весело с подругами. Но когда мы переехали в Корею, муж начал часто ездить в командировки, подруги остались далеко в Таиланде, поэтому мне стало одиноко…

Сугён крепко сжала ее руку.

– Если вам понадобится помощь –  на прием в больницу или когда будете рожать, –  просто скажите. Я помогу.

– Но ведь вы работаете? Как вы найдете время?

– Днем я свободна. А если срочно, начальница поймет. Не волнуйтесь.

Надия снова прослезилась.

– Спасибо вам.

– Рождение ребенка –  это ведь драгоценное и радостное событие. Не плачьте. Улыбайтесь.

– Да, появление Монмона на свет –  это радость. Я буду улыбаться. Спасибо вам.

Наступала ранняя зима. Сугён убрала все украшения на Хеллоуин –  тыквы и воздушные шары с лицами призраков. Затем пошла в магазин аксессуаров, чтобы посмотреть рождественскую елку и украшения, о которых просила Ёнчжу. Накупив полные сумки, она отправилась в «Радугу». Холодный ветер медленно пробирался под ее бежевое пальто. Как только Сугён вошла внутрь, она уронила сумку с украшениями на пол от удивления.

– Су… Сугён, помогите, пожалуйста…

– Что случилось, Надия? Очнитесь!

– Муж в Чхонане… Вдруг отошли воды дома, хотела вызвать такси, но… не получилось. Потому и вышла на улицу… но такси все нет. Я должна была родить только через три недели…

– Сядьте, отдохните вот здесь.

– Я… я хочу лечь…

Надия стянула с кресла плед, постелила его на пол и легла прямо на него. Сугён охватила паника. Она пыталась вызвать такси, но рядом не было ни одного. Такси бизнес-класса –  только по предварительной записи. На главной дороге тоже не было ни одной машины.

Сугён, чуть ли не на бегу, металась по улице, притопывая от волнения, когда из «Пекарни Марко» вышел Хон Чжинги и окликнул ее:

– Сугён, что случилось? Почему вы так переживаете?

– Беда! У нас в «Радуге» посетительница, похоже, рожает!

– Рожает?

– Да! Она на позднем сроке.

– У начальника есть машина! Сейчас спрошу!

Хон Чжинги пулей вбежал обратно в пекарню и вскоре вернулся. Вслед за ним, неся ключи от машины, шел Ким Хёнхо. Он все еще был в фартуке.

– Сугён, я подвезу. Подготовьте роженицу вместе с Чжинги и перенесите ее к машине.

– Да, поняли!

Сугён и Хон Чжинги одновременно ответили и помчались обратно в фотостудию. Надия тяжело дышала, захлебываясь воздухом. На полу растеклись околоплодные воды. Сугён и Чжинги аккуратно взяли ее под руки и медленно вывели из фотостудии.

– Надия, машина уже приехала. В какую больницу поедем?

– В больницу университета Кону…

– Вы там наблюдаетесь?

– Да… Пожалуйста, быстрее…

– Поехали!

Хон Чжинги осторожно поднял Надию на руки. У входа стоял черный внедорожник, за рулем сидел Ким Хёнхо. Он быстро вышел и открыл заднюю дверь. Чжинги аккуратно уложил Надию на заднее сиденье. Сугён накрыла ее пледом.

Хон Чжинги и Сугён тоже быстро сели в машину. Когда они добрались до приемного отделения больницы, Надию приняли и вскоре перевели в палату. Прошел час. В палату вбежал запыхавшийся крупный мужчина в деловом костюме.

– Надия! Надия!

Сугён вскочила и подошла к нему:

– Вы муж Надии?

– Да, я ее муж. А где моя жена?

– Она была в палате, но уже переведена в родильное отделение. Идите скорее к посту медсестер.

– Понял, спасибо!

В тот день Надия родила здорового мальчика. Поскольку это были преждевременные роды, малыша поместили в инкубатор. Врачи сказали, что понаблюдают, и, если все будет хорошо, выпишут.

После родов Сугён держала Надию за руку. Надия сквозь слезы благодарила ее от всего сердца.

Вместе с Надией и ее мужем Сугён смотрела на новорожденного через стекло инкубатора. Личико крепко спящего малыша было удивительно спокойным и светлым.

Через три месяца, накануне праздника в честь ста дней со дня рождения ребенка, Надия с мужем снова пришли в «Радугу». В знак благодарности Надия принесла еду. Получив сообщение, Ким Хёнхо и Хон Чжинги тоже пришли. Ёнчжу и Сугён сдвинули столы и начали накрывать на стол.

– Я приготовила тайскую еду, –  сказала Надия. –  Вот сом, там –  салат из папайи, это суп с курицей и кокосом, а вот это –  карри.

У Сугён округлились глаза:

– Ого! А это же пад-тай[38] и као пад[39]? Я пробовала, это тайская лапша и жареный рис!

– Правильно! Присаживайтесь скорее. И… наш Монмон –  уже не Монмон. Теперь он –  Ради.

– Ради? –  удивленно переспросила Сугён.

– Да. Потому что «Радуга» нам так помогла… Мы в честь этого и назвали его Ради. Спасибо всем, кто помог появиться ему на свет.

Когда Надия, прижимая Ради к груди, растроганно прослезилась, ее муж с улыбкой обратился к Ким Хёнхо:

– Вот, мы кое-что приготовили –  за то, что испачкали сиденье тогда.

Ким Хёнхо смущенно замахал руками, отказываясь, но, когда мужчина вручил конверт с искренней благодарностью, все же принял его, слегка покраснев.

Ёнчжу тем временем вынесла вино из офиса, а Сугён поставила на стол кофе и колу.

– Те, кто не за рулем, вы не против выпить по бокалу вина? Выпьем за то, чтобы малыш рос здоровым!

– Выпьем!

Со всех сторон раздались веселые голоса, бокалы звякнули, и все с удовольствием принялись за еду. Ким Хёнхо тем временем познакомился с Ёнчжу как положено, и, как два предпринимателя, они обменялись полезными советами и задали друг другу пару рабочих вопросов.

На следующий день, придя на работу, Сугён встретилась с Ёнчжу у входа.

– Сугён, сегодня поедешь со мной. Это по работе. Умеешь водить, да?

– Водить?.. Ну, вообще-то, у меня с этим туго…

– Но у тебя ведь есть права?

– Права есть… и водила пару раз, когда была помощником депутата. Но там чуть в аварию не попала и с тех пор ни разу за руль не садилась!

Тогда ее попросили сесть за руль вместо других сотрудников, перебравших на корпоративе. Сугён чудом не врезалась в дерево и с тех пор поклялась держаться подальше от водительского кресла. Да и никто больше ее за руль не сажал –  к ее великому облегчению.

– У меня и машины нет, и ездить некуда.

– Все равно. Если хочешь иногда ездить со мной на фотосъемки, лучше учиться. Мало ли, пригодится. Что, если случится что-то подобное, как когда Надию нужно было срочно доставить в больницу? У меня машина застрахована на любого водителя –  поедем на моей. Пошли!

Они вышли на парковку перед зданием «Радуги». Ёнчжу подвела Сугён к машине и сказала:

– Садись пока на пассажирское.

Проверила, есть ли у Сугён с собой водительские права, и посадила на переднее сиденье рядом с собой. Сугён носила права вместе с удостоверением личности –  и вот, пригодились.

Они поехали в сторону Ханама –  в тихую деревушку, где дома и другие здания встречались редко. Ёнчжу остановила машину на широкой и пустой площадке, пересела на пассажирское сиденье и усадила Сугён за руль. Начался урок. Сугён тренировалась ехать вперед, назад, парковаться.

– Ну что, выедем на дорогу?

– Прямо на дорогу?

– Конечно. Ты же говорила, что уже ездила. Тут дороги спокойные, не переживай.

– Поняла! Раз это рабочее задание –  надо выполнять!

Сугён хоть и была напряжена, но выехала на трассу. Со временем руки перестали дрожать, и она вошла во вкус. Машина шла уверенно. Ёнчжу приоткрыла окно –  в студию ворвался прохладный ветер, развевая волосы.

– Это даже весело!

– Вот видишь. Потихоньку привыкнешь, а потом удивляться будешь, как раньше жила без этого.

Пока они ехали по безлюдной дороге, Сугён тихонько насвистывала себе под нос.

Если бы кто-то с самого начала так по-доброму учил жизни… Да кто бы тогда боялся жить?