В один прекрасный день Со Ёнчжон прислала сообщение, что вечером придет в «Радугу» с очень важной просьбой. Сугён и Ёнчжу ждали ее в назначенное время.

– Ох, простите, что из-за меня вы не можете уйти с работы. Я тоже закрыла магазин, чтобы приехать. Дело в том, что произошло нечто, с чем я никак не смогу справиться сама.

Со Ёнчжон рассказала, что в ее магазин иногда заходит женщина лет пятидесяти. Ничего серьезного, но по ее глазам и поведению видно, что у нее есть проблемы со здоровьем. Со Ёнчжон тоже пережила тяжелые времена после развода с мужем, и, общаясь с этой женщиной, она узнала, что та недавно выписалась из больницы после лечения от алкогольной зависимости. А звали посетительницу Хан Мисук.

– Так вот, пару дней назад Мисук дала мне конверт с пятьюстами тысячами вон, представляете? Хотя ей и так непросто живется. Она хочет, чтобы я поехала в Канвондо[29], где живет ее мама, и вместе с ней накрыла стол на мамин день рождения. Но это будет будний день на следующей неделе, и я точно не смогу выкроить время, а она настаивает, чтобы я обязательно поехала с ней в тот день. Я ведь не умею водить, а ехать с ней на автобусе явно будет неудобно.

Взглянув на лицо Со Ёнчжон, Сугён поняла, что женщине было крайне сложно принять решение.

– На самом деле, Мисук уже ездила туда одна, но ей было тяжело. У ее мужа нет на это времени, а у меня не получится помочь. Не могли бы вы, Ёнчжу и Сугён, взять этот денежный конверт и съездить с Мисук? Она сказала, что ее матери уже почти девяносто и никто не знает, появится ли возможность еще когда-нибудь подготовить для нее праздничный стол. На самом деле, я знаю Мисук не так уж давно. А в последнее время появилось очень много плохих людей, и я боюсь –  вдруг со мной что-то случится в Канвондо. Но я подумала, что с вами двумя все будет в порядке, поэтому и пришла с этой просьбой.

От этих слов Сугён вдруг охватила тревога.

– У меня машина в ремонте, я недавно в аварию попала, –  немного поразмыслив, сказала Ёнчжу.

Сугён тоже знала, что вчера она попала в небольшую аварию и отдала машину в сервис поправить бампер.

– Значит, не получится. Нужно вернуть деньги Мисук и сказать, что никак не смогу поехать.

Со Ёнчжон собиралась встать, но Ёнчжу сказала:

– Давайте попробуем. Сугён, поехали вместе. Поедем на автобусе и вернемся. Ну, на эти деньги. А продукты там купим, наверное.

Лицо Со Ёнчжон вмиг расцвело.

– Ах, тогда я дам вам панчханы, поставите их на праздничный стол. Прочувствовав на себе поддержку, которую оказывали мне вы, я никак не могла притвориться, что не замечаю подавленного состояния Мисук, и бросить ее в беде. Тогда я сфотографирую вас и отправлю Мисук. Встретьтесь и поезжайте вместе.

Сугён даже не подозревала, что эта просьба принесёт ей столько неприятностей.

В назначенный день Сугён взяла сумку-холодильник с закусками, которые Со Ёнчжон дала ей накануне, и вместе с Ёнчжу села в такси. Они прибыли на Восточный автовокзал, чтобы сесть на междугородний рейс. Туда же должна была приехать и Мисук. Со Ёнчжон передала ей время и место встречи и на всякий случай сказала номер телефона Мисук девушкам.

Автобус отходил в девять тридцать утра, но даже в девять пятнадцать женщина так и не появилась.

– Сугён, давай позвоним Мисук.

– Хорошо.

Сугён набрала номер, и заиграла старая мелодичная песня со словами «Подожди минутку».

Гудки шли, наверное, две минуты, прежде чем трубку наконец подняли.

– Алло, это госпожа Хан Мисук?

– Д-да, верно.

– Где вы? Мы ждем вас на Восточном автовокзале.

– Я-я-я е-е-еду.

– А где едете?

– Н-н-на т-т-такси.

Тут звонок оборвался. Сугён сразу отправила текстовое сообщение с номером выхода на посадку и попросила поспешить.

Ёнчжу уже купила три билета, и они ждали приезда Мисук.

В девять двадцать шесть Ёнчжу пошла в кассу, чтобы поменять билеты, и ровно в девять двадцать восемь к автобусу подбежала высокая женщина.

– П-п-подождите!

На Мисук были черные лосины и голубая футболка, на которой виднелись свежие пятна от кофе. За спиной у нее висел симпатичный черный рюкзачок, из-за чего образ выглядел немного неестественно и перегруженно. А ее длинные волосы с седыми прядями были собраны в два хвостика. В общем, женщина одевалась в стиле, который явно не подходил ее возрасту.

По лицу Мисук струился пот, а ее взгляд казался пустым и тусклым. От нервов и стыда женщина вся дрожала, и тогда Сугён мягко взяла ее за руку, чтобы успокоить.

– И-извините, я п-п-проспала и решила поехать на такси, а на дорогах к-как назло были пробки.

– Пойдемте.

– Да-да.

Сугён, Ёнчжу и Мисук сели в автобус. Они задержались примерно на 4 минуты, и, когда автобус уже готовился отъезжать, Сугён поспешно попросила водителя подождать.

Только девушки устроились на местах, Мисук тут же уснула, а Сугён и Ёнчжу провели поездку, молча смотря в окно.

В тот момент в голове Сугён крутилось множество мыслей о том, что, если бы ей пришлось выполнять эту просьбу в одиночку, она бы ни за что не поехала. Все могло бы обернуться настоящей катастрофой, если бы она оказалась замешана в торговле органами, пирамидной схеме или незаконной продаже квартир, ведь однажды с ней уже случалось подобное.

У любого человека возник бы вопрос: «Как можно довериться этой женщине и отправиться в совершенно незнакомое место?» Но сейчас, рядом с Ёнчжу, Сугён чувствовала себя в безопасности.

Дорога заняла почти три часа, и наконец они прибыли на автовокзал Кохансабук.

– Здесь нужно взять такси, чтобы добраться до места, – сказала Мисук, жестом указав на стоянку такси.

Еще через тридцать минут они прибыли к дому, где жила мать Мисук. Это было старое малоэтажное здание. Но прежде чем заходить в квартиру, Мисук предложила Сугён и Ёнчжу купить ингредиенты для миёккука[30] и лёгкие панчханы.

Мисук шла впереди, и у супермаркета, расположенного в подвале торгового центра поблизости дома ее мамы, она вдруг застыла от удивления.

– Ой, супермаркет закрыт. А нам ведь надо купить морскую капусту и мясо.

Сугён и Ёнчжу стояли в замешательстве перед дверьми с объявлением: «Временно закрыто по личным обстоятельствам». Все-таки они планировали купить продукты и самостоятельно приготовить праздничное блюдо.

– К-к-кажется, у меня совсем ничего не получается, –  всхлипывала Мисук. –  Кто бы мог подумать, что приготовить праздничный стол для мамы будет так сложно? Но хорошо, что вы приехали со мной.

Сугён взяла за руку рыдающую Мисук и, крепко сжав ее грубую ладонь, попыталась успокоить:

– Все в порядке. Госпожа Со приготовила для нас панчханы, а значит, нам нужны только водоросли.

– П-правда? Тогда купим их в каком-нибудь продуктовом магазинчике.

– Пойдемте.

– Эм, Сугён. Вы, наверное, младше меня, но зовите меня просто Мисук[31]. В социальном центре, куда я часто хожу, меня так и называют.

– Хорошо, Мисук.

Ёнчжу молча наблюдала за разговором. Когда женщина пришла в себя, они вошли в магазин на первом этаже торгового центра. Мисук достала деньги из сумки и купила набор для приготовления супа и торт.

И вот они вошли в дом, поднялись по лестнице на третий этаж и позвонили в звонок. Изнутри открыла дверь женщина лет шестидесяти, невысокого роста, с короткой стрижкой.

– Мисук, проходите, мама вас ждет.

Войдя в гостиную, они увидели несколько цветочных горшков, а сквозь окно лился яркий солнечный свет. Там стояла потрепанная мебель, старый телевизор, стены были увешаны картинами с цветами и морскими пейзажами.

– М-мама!

Мисук бегом направилась в комнату за гостиной.

На больничной койке лежала старушка с редкими белыми волосами и бледным лицом. Рядом с кроватью, на тумбочке, высокой стопкой были сложены подгузники, влажные салфетки, марля и дезинфицирующие инструменты для больных.

– Доченька… ты ведь долго ехала, правда? Присядь и отдохни.

– М-мама! –  рыдая, сказала Мисук. –  Я… Я п-приехала, чтобы приготовить тебе праздничный стол…

Она провела пальцами по белым волосам матери и погладила ее по щеке. Мать спокойно следила за каждым действием Мисук, и в уголках ее глаз блеснули слезы.

Женщина, открывшая дверь в квартиру, оказалась сиделкой, которая ухаживала за престарелой мамой уже как пять лет.

– Я приготовила торт, но не стала готовить суп и основное блюдо, потому что вы сказали, что сделаете это сами.

Мисук объяснила, что из-за коронавируса не могла приезжать на день рождения к своей маме последние два года.

– Подойдите сюда. Вы же повара, которых обещала привезти Мисук?

Ёнчжу и Сугён переглянулись и, улыбнувшись, направились на кухню. Ёнчжу замочила бурые водоросли, обжарила их с мясом, а затем добавила в кастрюлю воды и включила плиту.

Когда все было готово, девушки накрыли праздничный стол. Выбор блюд был невелик: миёккук, отваренный рис и переданные Со Ёнчжон панчханы –  но все они были сделаны с особой теплотой и заботой. Сиделка на подносе отнесла в комнату рис и суп. А Сугён взяла с собой торт, на котором зажгла девять больших свечей.

Ёнчжу начала тихо петь поздравительную песню, тут же к ней присоединились и остальные:

– С днем рождения тебя, с днем рождения тебя! С днем рождения, дорогая мама! С днем рождения тебя!

Когда они закончили петь, Мисук задула свечи вместо матери.

Сиделка понемногу кормила именинницу, а Мисук усадила Ёнчжу и Сугён за обеденный стол и тоже предложила им поесть.

– Я очень благодарна вам. И к-конечно же, хозяйке Со.

Сугён вытерла слезы с лица Мисук и сказала:

– Давайте сфотографируем вас вместе с мамой.

– А м-можно?

– Конечно, наша владелица «Радуги», вообще-то, фотограф.

Ёнчжу достала из сумки беззеркальную камеру и стала готовиться к съемке. Седая, отмечавшая девяностолетие мама и ее дочь были очень похожи. Пока фотосессия не началась, Мисук сказала, что ей нужно отлучиться в туалет, поэтому все дружно решили ненадолго отложить это дело.

Сугён и Ёнчжу разделили мытье посуды, а Мисук пошла в комнату поговорить с мамой. Тогда сиделка с пустыми тарелками подошла к раковине.

– А вы ее племянница? Ну, фотографа.

– Что вы! Нет, –  удивилась Сугён. –  Мы просто работаем вместе. Я тоже приехала сюда помогать. Вообще, должна была приехать хозяйка магазина, специализирующегося на панчханах, но она не смогла, вот мы и здесь.

– Я-то сначала подумала, что Ёнчжу повар, а вы ее племянница, помогающая с семейным делом. На самом деле, Мисук развелась и живет одна. Ее сестры –  одна профессор, а другая –  учительница в старшей школе. Они оплачивают мне проживание тут, выдают зарплату и по очереди приезжают каждые выходные. Мисук –  младшая из них, дома появляется редко, но на день рождения она обязательно старается оказаться у мамы. Сестры были здесь в прошлые выходные. Вот у Мисук вроде бы нет денег, даже не знаю, как она умудряется тащить столько всего из Сеула. Старшие обычно приезжают с пустыми руками. Хоть все и отговаривают Мисук, потому что для нее это все-таки тяжело, но она все равно старается навестить маму именно в день рождения.

Сугён молча слушала. Судя по всему, сиделка жила вместе со старушкой, и, по сравнению со старшими сестрами, жизнь Мисук сложилась не так удачно.

Вскоре Ёнчжу сфотографировала маму Мисук. Когда настало время делать совместные снимки, женщина вдруг снова отошла в туалет, пожаловавшись на боль в животе. А старушка, хоть и сильно болела, была в здравом уме, говорила вежливо и четко.

– Спасибо за фотографии.

После скромной фотосессии мать с трудом приподнялась и, взяв Ёнчжу за руку, попросила ее:

– Моя Мисук редко видится с сестрами, ее бросил муж, и теперь она живет совсем одна. Прошу, присмотрите за ней. После того как я заболела, за ней некому было приглядывать.

Выговорив свои переживания, старушка уснула. А Сугён стала рассматривать семейный альбом Мисук в гостиной. Он был полон семейных фотографий, сделанных отцом Мисук, когда она еще была маленькой. Девушка широко улыбнулась, увидев на снимках очаровательную семилетнюю девочку.

Сиделка подошла к Сугён с яблоком в руках и сказала:

– Старшие сестры предложили выбросить этот альбом, потому что ему негде лежать, как видите, дом забит подгузниками и прочим. Но пусть Мисук заберет его.

– М-мне можно?! Пойду спрошу у мамы, –  услышав слова сиделки, вскрикнула женщина.

Сквозь сон мама разрешила ей взять фотографии, и радостная Мисук убрала альбом в сумку.

– Раз уж мы здесь, обязательно надо побывать на Манханчжэ[32]. Д-давайте теперь съездим туда, –  собирая вещи, предложила она. –  Я так вам благодарна. Не знаю, когда мамы не станет, но в этом году я смогла устроить для нее небольшой праздник, спасибо вам за это.

Мисук не стала нарушать сон матери и, попрощавшись с сиделкой, вышла из дома. Она бережно несла сумку с альбомом, полным семейных фотографий. А в руке у нее была купюра в пятьдесят тысяч вон, которую мать дала ей за старания на кухне.

Женщина вызвала такси. За рулем был молодой водитель с взъерошенными волосами в солнцезащитных очках Ray-Ban.

– Посмотрели Кохан[33] и теперь едете на автовокзал? –  весело спросил он.

– Отвезите нас, пожалуйста, к Манханчжэ. До автобуса еще есть немного времени, –  перебирая в руке купюру, сказала Мисук.

Сугён обеспокоенно посмотрела на Ёнчжу, но та уверенно кивнула, убедив девушку, что все будет хорошо.

Такси прибыло на место назначения. Машина могла подняться лишь до середины горы, поэтому девушки полюбовались дикими цветами и немного прогулялись по лесу. Фиолетовое великолепие лириопе и розовые волны креп-мирта сменялись подсолнухами, боярышником, ипомеей и многоколосником. Ёнчжу, Сугён и Мисук, окруженные различными цветами и лесными ароматами, однозначно попали под обаяние местной природы.

Почувствовав прохладный ветерок, девушки раскинули руки в стороны и глубоко вдохнули глоток свежего воздуха.

Я славлю себя, я воспеваю себя,

И что я принимаю, то примете и вы,

Ибо каждый атом, принадлежащий мне, также

принадлежит и вам.

Я брожу и призываю мою душу,

Я слоняюсь бесцельно, праздный, и, наклонясь,

рассматриваю былинку летней травы.

Мой язык, каждый атом моей крови созданы

из этого воздуха, из этой земли.

Рожденный здесь от родителей, рожденных

здесь от родителей, тоже рожденных здесь.

Я, тридцати семи лет от роду, в полном

здравии, начинаю эту песню.

Она тихо прочитала стихотворение Уолта Уитмена «Песня о себе». Мисук выучила его вместе с учителем из социального центра. Она рассказала, что хоть и заикается, когда говорит, но, когда декламирует стихи, слова из ее уст льются плавно и легко.

Ветер развевал волосы Мисук, открывая лицо. Ее пухлые губы и аккуратные зубы на самом деле казались очень привлекательными. В тот момент, когда она зачитывала стих, медлительная, постоянно тревожащаяся и боящаяся неудач женщина превратилась в уверенную в себе красотку.

Ёнчжу не упустила момент и запечатлела яркую улыбку Мисук на фоне диких полевых цветов.

– Вы опоздаете на автобус! –  издалека окликнул их водитель такси.

Они быстро сели в машину и поехали к вокзалу. Девушки в последнюю минуту запрыгнули в автобус.

Сугён взглянула в окно на опускающуюся темноту и на мгновение закрыла глаза от усталости, но вдруг почувствовала, как кто-то потряс ее за плечо.

– Сугён, мы приехали, –  сказала Ёнчжу.

Мисук сказала, что поедет до дома на автобусе, и, снова и снова кланяясь в знак благодарности, попрощалась с девушками.

Глядя на ночное небо, Сугён подумала, что сверкающие звезды похожи на доброе сердце Мисук.