– А у тётки Таи на досветках сказы говорят, – неожиданно для всех выпалила Лида.

Впервые в жизни она пожалела об отсутствии артистического дарования. Ей предстояло отыграть важнейшую роль, и от того справится ли, зависело её и Николаево будущее, зависело всё!

– Давай, Лида. Ты сможешь! – голосок заполоши вселил уверенность. Волосатка словно разгадала её задумку и поддержала в этом намерении.

– Истории по очереди пересказывают… Про диковинное вспоминают… – заметив интерес, проскользнувший во взгляде кручины, Лида немного воодушевилась.

– Да что они знают интересного! – злосчастье закатило глаза. – Про деревню только и могут плести.

– А я люблю про деревню! – не согласилась с сестрицей кручина. – Давненько сказов не слышала. Заскучала!

– Доля их во множестве знает! Если б ты её не баюкала, сколько бы нам уже рассказала! – укорило злосчастье недолю.

– Хочу! Хочу сказы! – заныла кручина. – На Святки самое время про них вспоминать!

– И я хочу! – злосчастье попыталось боднуть недолю. – Всё ты! Всё из-за тебя!

– Прикусить бы тебе язык! – недоля злобно зыркнула на Лиду. – К чему про сказы вспомнила? Зачем про них речь завела?

– Да просто так! – смиренно ответила Лида. – И про гадание сказы были, и про старую баню, и про чертей....

– На жениха гадание-то? В бане? – внезапно поинтересовалась кручина.

– На жениха! – подтвердила Лида. – Он и подарок принёс…

– Хочу! Хочу жениха! – злосчатье взлохматило жёсткие космы. – Гадать хочу! И к тётке Тае в дом!

– Да вы сдурели что ль? Обе! – порохом вспыхнула недоля. – Она вам головы дурит, а вы повелись.

– А ты не лезь! – рыкнуло злосчатье. – Держишь нас в этой норе! Никуда не пускаешь!

– Договорились же! – недоля сбавила тон. – За мной – тара, найти особую очень даже нелегко! Забыли, как я неделями пропадала? Искала где только придётся!

– Как же, как же! Помним! Помним! – в два голоса пропели сестрицы. – По свободе, небось, интересно бродить! Только мы в норе торчим! Ни шагу отсюда не сделали!

– Вам самое лёгкое досталось! Принять от лихарки добытое и запечатать закляткой!

– А мы не просили лёгкого! Ты за всех порешала! – понурое лицо кручины скривилось ещё сильнее.

– Не просили! Не просили! Права сестрица! Права! – поддержало её злосчастье.

– Решила! Потому, что я – главная! По старшинству и счёт!

– А не бреши! Доля старшая! От того и усыпляешь её, под себя власть подгребаешь! – тонкие ручонки замолотили воздух, фигура неуклюже перевалилась на лапах, попыталась легонько лягнуть сама себя.

– Да вы что, очумели враз? Или эта наслала? – недоля зашмыгала носом, принюхиваясь в сторону Лиды. – Нет, ничего… Не могла она. Нет на то силы.

– Ты не соскакивай с разговору! Хотим, чтобы по справедливости было! По жребию!

– Вона как запели! Да в лад, да в склад! – змеёй прошипела недоля. – Бунтовать надумали? Соскучились по моей колыбельной?

– По жребию… – машинально повторило злосчастье.

А кручина уже перестроилась, прошептала подобострастно:

– Не надо колыбельной! Пусть остаётся как есть.

– Пусть остаётся… – покорно кивнуло и злосчастье, и только взгляд выдавал её настоящие чувства к сестре.

– То-то! – недоля вперилась в Лиду. – Развела склочку, так теперь исправляй! Давай сюда свою историю. Удиви-ка, потешь сестриц. А не угодишь – тогда…

– Волколак разорвёт! – кручина издала фальшивый вздох.

– Историю! Историю! – подхватило злосчастье.

– А что взамен? – Лида не узнавала сама себя. Страх что-то изменил в ней, побудил действовать, бороться.

– Ишь, какова нахалка! – фыркнула недоля. – Не на базаре мы, чтоб торговаться.

– Тогда не стану говорить! – подбоченилась Лида несмотря на то, что внутри всё меленько и противно тряслось.

– Колыбельную захотела послушать? – недоля склонила голову на бок. – Сейчас заведу, сестрицы, только уши заткнут.

– Не надо! Я расскажу, хорошо, – Лида вынула пёрышко из кармана и легонько взмахнула им. – История эта про трёх сестёр и оборотня.

– Ишь ты, – удивилась кручина. – Почти как наша.

– Тише ты! – злосчастье мотнуло головой. – Не перебивай. Пусть она говорит!

– Жили в деревне три сестры, а по соседству от них – добрый молодец, – брякнула Лида первое, что пришло в голову. – И такой славный да работящий, что полюбился всем сразу! Да только он на другую засматривался – дочку бедной вдовы. Как ни обхаживали его сёстры – и пирогами приманивали, и на посиделки зазывали, и подносили чарочку, и в лучших нарядах щеголяли, – ни на одной не задержал взгляд!

– От паразит! – вознегодовало злосчастье. – Бедные девки. Везде, везде несправедливость!

– Выбрал бы себе какую и зажили бы! – мечтательно пропела кручина. – Чем не угодили ему?

– Чем не угодили – не знаю, только некрасивые были сёстры, и душой – злые.

– Клевета! – взвизгнула кручина. – Обозвать всякий горазд! Вот же бедняжечки!

– Решил тот молодец жениться, просватал дочку вдовы…

– Собралися бы скопом да проучили её! – перебило Лиду злосчастье.

– К ведьме бы, к ведьме пошли за помощью! – досадливо проскрипела кручина. – Ведьма бы соперницу извела!

Недоля в обсуждение не вмешивалась, лишь внимательно следила, как Лида медленно расхаживает взад-вперёд, жестикулируя руками да помахивая пёрышком в такт рассказу.

– Они и пошли! – тут же подхватила за ними Лида. – Только не к ведьме – к колдуну! А он им дал порошок, сказал посыпать его на дорогу, перед повозкой молодых. Сёстры послушались. Когда подошло время – сделали, как он велел.

– И что? Сгинула невестушка? – глаза кручины загорелись.

– Обратилась в волчицу. А жених волком стал. Вильнули оба хвостами и в лес убежали.

– У-у-у! – недовольно провыла кручина. – Плохой конец! Плохой рассказ!

– Плохой, плохой! – подхватило злосчастье. – Остались ни с чем! Никакой выгоды сёстрам!

– Это ещё не конец, – тут же нашлась Лида. – Самое главное – впереди!

– Что же там? Что же? – оживились головы. – Молодец назад обратился? Выбрал себе новую жену?

– Колдун подсказал сёстрам, как обрести красоту и удачу в любви! Сказал, что для этого понадобятся оборотневы слёзы!

– Слёзы? – удивилась кручина.

– Оборотневы слёзы? – эхом повторило злосчастье.

– Оборотневы. Волколачьи. Они как живая вода! Стоит ими умыться – такая красота проступит, что ни в сказке сказать ни пером описать! – понесла Лида совершенную чушь и выразительно помахала пёрышком. Она говорила первое, что приходило в голову, импровизировала на ходу.

– Где слыхала про то? – с подозрением спросила кручина.

Лида растерялась на миг, но заполошин голосок немедленно подсказал:

– От баенной история. Она рассказала.

– Байна врать не станет! – глаза злосчастья азартно взблеснули. – А что, если нам попробовать? Как думаете, сестрицы?!

– Как ты его плакать-то заставишь? – кручина с сомнением посмотрела не неподвижного волколака.

– Уж, сообразим – как! Помучить можно… Лапу отмахнуть…

– Там одно условие было! – поспешно добавила Лида. – Волколак должен непременно в человека перекинуться. Только после этого нужно слёзы собрать.

– Брешет она! – резко припечатала недоля. – Сердце выдаёт. Вона как стукотит!

Сердце и правда стучало отчаянно громко – и от страха, и от зарождающейся надежды. Вдруг сёстры поверят? Вдруг смогут обратить Николая? А уж потом он справится, одолеет зло.

– Думайте, что хотите, – Лида демонстративно пожала плечами. – Сама я не пробовала, конечно. А слышать – слышала. Про то вам и говорю.

– Мы можем попробовать! – воодушевилась кручина. – Ты знаешь, как его обернуть, сестра? Ты же всё знаешь, недолюшка!

– Попробуем! Попробуем! Красавицей стану! – пустилось напевать злосчастье.

– Уймитесь вы, дуры! – прикрикнула недоля на сестёр. – Брехня всё! Вековать вам и дальше уродками!

– Уродками-и-и? Ты ещё обзываться? – извернувшись под немыслимым углом, кручина боднула голову сестры. С другой стороны в неё врезалось злосчастье, вцепилось зубами в щёку, принялось рвать дряблую плоть.

– Пора! – сообразила Лида и, сделав выпад, пощекотала пёрышком под носом у доли. Громкий чих прозвучал как выстрел, вмиг укротив разошедшихся сестёр. А потом доля открыла глаза и улыбнулась.