Лида попала в длинный узкий коридор, под небольшим уклоном уходящий вниз. Стены отсвечивали тусклой болотной зеленью, и этот неверный свет больше скрывал, чем позволял рассмотреть.

Ни Николая, ни бабки-воровки в коридоре не наблюдалось, и, потоптавшись в нерешительности у входа, Лида всё же решила не рисковать и уйти. Однако её намерение провалилось – за спиной вместо двери появилась глухая стена!

Ноги немедленно сделались ватными, вдохнуть не получалось – от нахлынувшей паники горло скрутил спазм. Лида не успела подумать, что будет дальше – как в голове вдруг шепнуло:

– Иди вперёд! Николаша в норе, я чую!

Голосок был знакомый, дребезжащий – Лида сразу узнала заполошу, и напряжение попустило.

– Вы здесь?! – заозиралась она по сторонам, тщетно пытаясь увидеть волосатку.

– Дома я, – пробурчал голосок. – Мне сюда не пробраться.

– Но как же… – начала Лида, да голосок перебил.

– Карманы проверь, непутёвая. Там будет ответ.

Лида не стала обижаться на обидное прозвище, послушно полезла по карманам. В одном обнаружилась всё та же опечина – отбитый от печки неровный глиняный кусочек. В другом же лежало рыжее пёрышко, совсем крошечное, с мизинец.

– Опечину при себе держи. В руке зажми, не выпускай, – отдавал распоряжения голосок. – Через неё правду увидишь.

– А что делать с пером? – Лида едва не выронила невесомую пушинку.

– Перо обратно упрячь, через него связь держать станем.

– Это… Ваше? – наконец сообразила Лида. – Ваше перо?

– Нет, у Тихона из бороды подрала, – вдруг разозлился голосок. – Чего мелешь без толку, когда и так ясно!

– Ясно, ясно, – покладисто согласилась Лида и поспешила поделиться новостями. – У меня чурбачок украли. Заготовку. Та старуха забрала!

– Всё видала. Всё знаю. Попала ты, девчуля, в передел, – вздохнул голосок. – И сама влезла, и Николашу за собой потянула!

– Что значит потянула? – Лиде вдруг сделалось обидно. – Он не маленький мальчик. Сам отвечает за себя!

– Вы теперь в связке идёте. Друг за дружку несёте ответ. Крепко это запомни, поняла, Лида?

– П-поняла… – на всякий случай соврала Лида, хотя совершенно не представляла, как могут отразиться на Николае её действия.

– То-то. Здесь Николаша. В логове ихнем. Чую его. Так что, готовься. Дальше пойдёшь. Искать его станешь.

– Дальше? – вскрикнула Лида. – Одна?! Я не хочу туда! Мне страшно!

– Раньше думать надо было! Раз влезла – шуруй вперёд. Обратно дорога заказана.

– А вы? Вы пойдёте со мной?

– Дома я, – пробурчал голосок. – Пошла бы с тобой, да не могу. Через перо связь держать станем.

Лида ничего не ответила. Снова накатил липкий страх, пощекотал спину мурашками, перемешал все мысли. В который раз она укорила себя за то, что отказалась продать старухе куклу-недоделку.

– Правильно не продала! – заполоша разом считала мысли. – Она под чёрное дело пойдёт. Тебе ж говорили!

– А толку… – Лида вяло отмахнулась. – Всё равно чурбачок у неё.

– Забрать нужно! Остальные уничтожить!

– Остальные?

– Ну! Здеся всё хранит. Погоди, увидишь сама.

– Не хочу… Не хочу это видеть… – беззвучно шепнула Лида.

– Хотелки подальше упрячь. Встряхнись ужо, Лидуха, пора!

То ли приказ, то ли грубоватое обращение подействовали на Лиду – она заставила себя собраться и медленно двинулась по коридору.

Спуск был долгим. Под ногами похрустывало, над головой неслышно скользили тени… Постепенно проявился запах – резкий, звериный, и Лида поспешно зажала нос.

Коридор внезапно окончился норой. Половина её тонула во мраке, в передней части вдоль стены всё было заставлено разнокалиберными чурбаками и полешками. Некоторые смотрелись живописно – искусно выструганные и покрытые лаком – изображали причудливые фигуры. Большинство других было будто «из-под топора» – хоть сейчас можно пускать на растопку.

«Коллекция лихарки!» – сообразила Лида. Интересно, они уже… заполнены? Хотя как вместить в деревяшку человеческие чувства? Лида совершенно не представляла этого. Всматриваясь в эту странную выставку, она попыталась найти свою самоделку и не смогла. То ли фигурка затерялась среди остальных, то ли ещё не нашла для себя применения.

– Пришла-а-а… Что ж так медленно… Что так робко… – прошипело из темноты, и Лиде навстречу выступило нечто! Фигура ростом побольше телёнка покачивалась на четырёх хлипких ногах, длинный хвост волочился по земле. К крупному телу лепились тощие руки да несколько человечьих голов. Сбоку от них на обрубке шеи безобразной почкой лепился багровый нарост.

Головы походили друг на друга и в то же время неуловимо отличались. У одной на бледном синюшном лице застыла обречённость, складки кожи вокруг тонкогубого рта уныло провисли мешочками. Другая смотрела торжествующе, не скрывая злорадную ухмылку. Третья казалась равнодушной, поглядывала на Лиду исподтишка. А у четвёртой глаза были прикрыты. Эта голова будто спала.

– Недоля-злосчастие-кручина, – голосок заполоши слегка задрожал. – Ишь, как зыркают, поганки. У лиха вон новая голова проклюнулася. И только доля, как всегда, почивает. Усыпляют они сестру, чтобы пакостить не мешала. Разбудить её нужно! Такая тебе выпала задачка!

– Сама припёрлась! Добровольно! – хихикнула одна из голов, мосластые руки взметнулись в довольном порыве. – Неча было за мной бежать. Побежала – теперя всё!

– Недоля! – прокомментировал голосок заполоши. – Вот кто тебя сманил! Вот кто с пути завернул. Хитра, изворотлива. Следи за ней в оба глаза!

– Кукляху не получишь! Не получишь! – скривилась другая голова. – Тошно тебе без неё? Плохо? Признай!

– Кручина, – шепнул голосок. – Бестолковая сильно. Больше ноет, чем делает.

– Ты не зверюшку ли ищешь? – третья голова кивнула куда-то на сторону. – Вон, погляди, как хорошо отдыхает!

Позади в темноте сдвинулись тени, и Лида отчётливо разглядела крепкого поджарого волка. Он сидел неподвижным изваянием, безучастно глядя перед собой. Ячеистая сеть, напоминающая рыбацкий невод, опутывала его прочной ловушкой.

– Николай! – Лида подалась было вперёд, но обойти пятиглавого монстра побоялась.

– Зови-не зови – не ответит, не услышит… – недоля растянула в гримасе синюшные губы. – А как сестрица прорастёт – тогда уж помучаем!

– На цепь посадим! На цепь посадим! Охрану держать да службу служить! – пропело злосчастие.

– Жалко-то как его… – состроив скорбную гримасу, притворно вздохнула кручина. – Вот ведь попался, бедолага!

– Это мы ещё поглядим! – голосок заполоши зазвенел от гнева, и Лида не смогла сдержаться, повторила вслух эти слова.

– Поглядишь, поглядишь. Кто же спорит, – согласно покивала недоля. – И сама нам послужишь. Если он тебя не разорвёт.

Головы переглянулись меж собой и противно захихикали.

– Что вы несёте?! Николай добрый! Он на моей стороне!

– Волколак-то? – сестрицы завыли от смеха. – Ой, не можется! Ой, пощади!

Их вопли отразились от стен, ввинтились в Лидину голову болью, но не смогли пробудить безмятежно спящую долю.

Отсмеявшись, злосчастье подмигнуло побледневшей Лиде:

– Лихо головушку отрастит – вот тогда вдоволь потешимся! Узнаешь волколачью доброту.

– Зачем вам это? – Лиду трясло.

– А хочется! – пропели головы хором. – Скуку развеять. Себя потешить! Хо-чет-ся!

– Я буду сопротивляться! – язык заплетался от страха, но Лида не собиралась молчать. – Я… Не позволю нас… Уничтожить! Вы не сможете… Нет!

– Не позволит она, – снова развеселились головы, затянули противно кривляясь. – Не позволит, не позволит, не позволит!..

Не устояв, туловище шлёпнулось на широкий зад, крутые бока ходуном заходили от смеха…

Внезапно оборвав веселье, недоля проскрежетала:

– И что ты нам сделаешь, мошка?

– Заклясть её, что ли? – предложила кручина. – Ишь, смелая какая.

– Как волколака? Зачем? Хоть потешит нас. А то скучно-о-о…

– Молчи! – шикнула заполоша на Лиду. – Нашлют остолбенение – не спасу! Вон, Николаша сидит. Ни мёртвый, ни живой.

– А потом? Что будет, когда он очнётся? Он станет… Другим? Меня совсем не узнает? – мысли Лиды заскакали испуганными зайцами.

– Пока он в заклятке – не тронет, – успокоила Лиду заполоша. – А дальше всё от тебя зависит. Долю ты должна пробудить. Только в этом ваше спасение!