Бадюля так и не взялся провести Николая до заброшенной баньки в лесу, но это оказалось и к лучшему – Лиду снова вернуло в деревню.

– Главная за ней слётала, – захлёбываясь от эмоций, Тихон поделился новостями. – В бывшем Финином дому сидят. Ой, что-то будет!

– Имя бедняжечку якорем держит, – заполоша задумчиво возила веником по полу. – Нет ей отсюда ходу, отовсюду притянет обратно.

– Что за главная-то? – спросил Николай. – Бадюля вроде бы всех перечислил, а про неё умолчал. Почему?

– А мы почём знаем? – отозвался Тихон от окна. – Бадюля, вон он, побёг в странствия. Теперя и не спросишь.

Бадюля и правда погостевал недолго. Отогревшись, снова отправился бродить. Как ни просили домовые побыть хотя бы до Крещения – отказался, не смог усидеть на месте.

– Не можно мне без дороги. Пропаду с тоски! – виновато оправдался перед давними своими знакомцами да был таков.

– И не спросишь… – задумчиво протянул Николай.

Собственная беспомощность угнетала. Лида отчаянно нуждалась в помощи, но, как ей помочь, он не знал.

– Да что спрашивать-та! – проворчал Тихон. – Омороча бузит, я ж тебе говорил.

– Выше бери! – обтряхнув крылышки, заполоша просеменила к печи, потащила из укромного закутка какой-то мешочек. – Оморочить не только она умеет. Тут кто-то другой расстарался. И цели неведомы.

– Подглядеть надо было, Николаш. Под коленами глянуть, – Тихон изобразил руками что-то непонятное.

– Это как? – не сообразил Николай. – Поклониться ей, что ли?

– Да ты разве забыл? – укорил его Тихон. – Спиной стать. А после ужо глянуть через ноги. Тогда бы правду показало. Увидел бы, кто в Лидуху обратился.

– Не то болтаешь, Тихон, – рассердилась заполоша. – Если Николаша корячится станет, эта сразу смекнёт. Не позволит увидеть истинное.

– Может и так, – Тихон не стал с нею спорить. – Только по-другому не выйдет. Не можно ничего по-другому.

– Не можно! – заполоша встряхнула мешочком. – А мы-то на что? Разведаем сами, поможем!

– Я пойду! – встрепенулся Тихон. – Там где-то букачка шастает, мож, подкинет новостей.

– Что ты прознаешь, тютюха! Топочешь медведём, за десять вёрст слыхать. Сама отправлюсь. Пёрышком в щель пролезу, огляжусь, разузнаю, что да как.

Тихон лишь возмущённо крякнул в ответ, а заполоша уже крутанулась на лапках да лёгким пером вылетела в дверь.

– Может, и мне пройтись, как думаешь, Тихон? – Николай не мог скрыть беспокойства за шуструю волосатку. – Дом бабы Фины бесхозным стоит. Любой зайти может. Загляну по старой памяти, проведаю.

– Дак всё одно не увидишь их. Забыл, как у Тайки сошло?

Тихон был прав. В свой визит к тётке Тае Николай не заметил никого из особых гостей. Кто-то из них набросил непрогляд и на Лиду, Николай смог различить лишь слабый серебристый свет, окутывающий её.

Позвать бы сюда Натку. Или Натэлу с Люсей. Вот кто бы дал дельный совет – Николай в этом нисколько не сомневался. Да только не получится так. Связи нет, а уехать сейчас – потерять драгоценное время. В его отсутствие может произойти что угодно. Нужно рассчитывать лишь на себя.

– Так посмотреть, что-ль? А, хозяин? – настойчиво повторил Тихон.

– Что?.. – чуть вздрогнув, Николай виновато улыбнулся запечнику. – Прости, не расслышал. Ты о чём?

– В подполе нашёл кой-чего. От прошлого хозяина… от деда… – Тихон сбился и помрачнел. – Не знаю даже, стоит ли показывать.

– Раз начал – договаривай, – заинтересовался Николай. – Что нашёл?

– Коробчонку.

– Показывай.

– Не можно. Не даётся она в руки нашему брату. Заговорённая, видать. Ты бы сам попробовал. Вдруг получится.

– Ну, давай, – Николаю совсем не хотелось спускаться в мрачный холодный подвал. Что может быть интересного в какой-то коробчонке? Но делать нечего – под настойчивым взглядом Тихона он откинул крышку люка и спустился вниз. Домовый прошлёпал следом – покопавшись в дальнем углу, извлёк из набросанного тряпья изношенный дедов тулуп, оттянул на сторону карман, в котором что-то темнело.

– Вон она, коробчонка. Углядел, Николаша?

– Углядел, – Николай осторожно потянул коробок. Тот оказался совсем небольшим – сантиметров десять в длину – и очень грязным. Толстый слой сажи покрывал его со всех сторон.

– В печи выдержан, в самой топке! – просипел Тихон. – Вишь, дерево подкоптилося.

– И не сгорел? – Николай повертел коробок.

– Под закляткой разве сгорит.

– Что там, как думаешь? – Николаю вдруг расхотелось заглядывать внутрь.

– Глянь сперва сам. После скажу.

На коробке не было ни замка, ни зазора. Николай и вертел его, и стучал, но всё без толку.

– Что ты как маленький, Николаш! – наконец не выдержал Тихон. – Тут словом надо, неужто не дотумкал?

– Да каким словом-то? – вспылил Николай. – Сим-сим откройся?

В ответ негромко затрещало – между половинками коробка протянулась щель.

– Во даёт! – Николай изумлённо взглянул на запечника. – Прям как в знакомой сказке. Там тоже волшебное слово было – сим-сим…

– Не знаю я никакую сим-симу, – Тихон уставился на коробок. – Ты попросил – он послушался. Вот и вся наука.

– Ладно, давай смотреть, – Николай аккуратно приподнял крышку и разочарованно выдохнул. Внутри не обнаружилось ничего выдающегося. Там лежал лишь старый стёршийся клык.

– Это чей? – доставать находку не хотелось.

– Волколачий. Тот сбросил, а дед подобрал. На семи огнях прокалил, заговором запечатал.

– А поподробнее? – попросил Николай. – Что значит на семи огнях?

– Семь раз печь разжигал. Осиной да берёзой растапливал. Дубовых листьев добавлял. Погостной земелей досыпал.

– Однако, – Николай негромко присвистнул. – Зачем столько возни?

– Чтобы дело сладилось! – Тихон огляделся и зашептал. – С этим клыком оборотиться можно! В волка перекинуться!

– Да ладно тебе, – Николай усмехнулся. – Через нож, слышал, оборачивались. Но чтобы через клык…

– Дак клык особенный! Волколачий!

– Не верится мне в это, Тихон. Уж прости. Что же дед… Колдун его не опробовал?

– Дак не успел! Обряд-то провёл. А после выжидать пришлось. Колдовство вроде как настояться должно. Вот как вино у заполоши. – Тихон мечтательно сощурился. – Она таку-у-у рябиновку соображает! И настой из можжевёловых ягод. Помнится, сяду вечерком, как пойду пробу снимать, как пойду!..

– И сколько требовалось выждать? – перебил размечтавшегося Тихона Николай.

– Дак семь годов надобно. Как раз времечко вышло. Теперя должон в силу войти. Только смотри, Николаша, страшная эта штуковина! Оплаты потребует. Оно ж как бывает – что-то взял, а что-то взамен отдай.

– Зачем же ты мне её показал?

– Дак сам не знаю, – Тихон поскрёб в бороде. – Мож, пригодится для чего. Только к себе не пользуй.

– А что будет, если использую? – Николай не поверил в возможную силу клыка, но подразнить Тихона хотелось. – Обернусь волком. Распугаю сходку у Таи, освобожу девушку Лиду.

– Не можно так! – испугался Тихон. – Платить придётся, Николаша.

– И чем платить?

– Жизней! Если к себе приблизишь – считай всё! Род на тебе завершится.

– Не великая потеря, – пробормотал Николай. – Род завершился на бабушке. Я всего лишь последыш.

– Да что ты, что ты… – всполошился Тихон. – Не говори так. Нельзя!

– Ладно! Давай уже выбираться, – Николай только теперь понял, насколько замёрз. Захлопнув коробочку, сунул её в карман и полез наверх. Тихон сопел позади, твердил про непосильную плату.

Николай молчал, ему вдруг очень захотелось опробовать клык, испытать на себе его силу.

– Поклянись, Николаша! – Тихон подёргал его за штанину. – Обещай, что не станешь пользовать!

– Отстань, Тихон. Я же не знаю, что нужно делать.

– Вот и хорошо, вот и славно… – Тихон забегал возле печи с тревогой поглядывая на Николая. Внезапно что-то вспомнив, он звонко шлёпнул себя по лбу и, отколупнув кусочек глины, сунул тот Николаю. – Возьми лучше опечину. Она не многое может, но скрытое покажет.

– Я смогу увидеть скрытое? – оживился Николай. – Что же ты сразу не сказал?!

– Старый стал… старенький… память не та… Только теперь и вспомнил.

– Как действует эта… опечина?

– В руке зажми. И крепко держи. А больше ничего и не надо.

– Ну, Тихон! Спасибо. Ты мастер удивлять! – Николай быстро направился к выходу.

– Далеко ли собрался, Николаш?

– Пройдусь по деревне. Может, встречу кого. Увижу скрытое.