Убаюканная холодом Лида едва разобрала, о чём говорила бабка. Ей хотелось лишь одного – спать, спать, спать.

И только когда та черпнула снега да грубо обтёрла Лидино лицо – смогла, наконец, понять, что от неё хотят.

– Поднимайся! – подпихнув Лиду, поторопила бабка. – Полезай живей! Сейчас полетим.

– А вы? – чуть заторможенно спросила Лида. Мысль о том, что клюка может летать, её ничуть не удивила.

– Без меня не полетит. Полезай давай, слышь ты, квёлая.

– Я… после… вас.

– Тьфу ты! – бабка ловко оседлала клюку. – За спину садись. Да держись, у меня клюка вёрткая.

Клюка зависла невысоко от земли, и Лида с лёгкостью переступила через неё. Замерев в ожидании, покрепче прихватила бабкин полушубок. Когда же земля резко ушла из-под ног, и вовсе уткнулась лицом в сутулую спину – до того ей стало невмоготу.

От полушубка тянуло чем-то прокисшим. Запах был специфический. Острый. Но Лида боялась отстраниться, боялась сорваться вниз.

Вместе со страхом её затопила тоска, от жалости к себе проступили слёзы. Ну почему, почему с ней случилось такое? Может, кто-то позавидовал? Сглазил? Или того похуже – наслал проклятье! Только за что? Кому она помешала?

Охваченная унынием, Лида тихо всхлипывала за бабкиной спиной и пропустила момент, когда клюка приземлилась на окраине Глуши.

– Что слёзы мотаешь? – бабка подтолкнула Лиду вперёд. – Давай уже, в дом заходь.

– Не хочу… не пойду… где моя машина?

– На въезде она, с той стороны деревни, – охотно проинформировала бабка.

– Мне нужно туда!

– Успеется! Сначала прошу в дом.

– Не хочу! Не заставите… – Лида рванулась было в сторону, но под пристальным бабкиным взглядом вдруг обмякла и присела на снег. Мир расплылся. Белые частые мушки замельтешили в глазах, а потом исчезли и они…

Проснулась Лида в тепле. Уютно потрескивали дрова, где-то слышалось пение сверчка. И пахло чем-то сытным и пряным.

Густой мясной дух сразу взбудоражил желудок, окончательно отгоняя сон. Лида обнаружила, что лежит на кровати, укутанная одеялом из лоскутков. Спешно ощупав себя – одета ли, она выдохнула с облегчением. На ней не было лишь курточки и сапог.

Какой-то мужчина священнодействовал у стола, нарезал на ломти огромный кусок запечённого мяса. Лида сразу узнала и свитер, и стрижку, и задохнулась от накатившего жара.

Это был он. Он! Жених из зеркала! Вот сейчас повернётся, посмотрит синими глазами… А она-то! Божечки… Неумытая. Издёрганная. На кого только похожая после всех навалившихся злоключений!

Словно почувствовав её взгляд, мужчина и правда обернулся.

– Лида! – радостно провозгласил он. – Проснулась наконец!

Наяву жених был ещё краше, чем в её зеркальном видении. Крепкий, высокий, с лёгкой щетиной на щеках. Подкачал только голос, глуховатый и немного надтреснутый, он совершенно не вписывался в безупречный образ.

Засмотревшись на него, Лида ничего не ответила. Мужчина смутно напоминал кого-то… Вот только кого? Что-то было в нём от местного… От Николая, оставившего ей нож… А что-то – от её бывшего… Возможно – глаза. Переменчивые, словно море… уходящие в тёмную синеву…

– Проснулась, – сам себе повторил синеглазый и поманил Лиду к столу. – Я мясо запёк. Ты встанешь или подать в кровать?

– Я встану! Спасибо, – откинув лоскутное одеяло, Лида неловко сползла вниз. – Мне бы умыться. И руки помыть.

– Рукомойник в сенях. Давай побыстрее, – мужчина кивнул на дверь и снова занялся мясом.

– Да. Я мигом, – послушно заторопилась Лида.

В холодных сенях она не сразу нашла умывальник. Разболтанный и ржавый, тот едва удерживался на гвозде и оказался совершенно пустым.

Переступая на ледяном полу, Лида растерянно огляделась, и в это время под рукомойником появился таз. С негромким бряканьем он шлёпнулся на табурет, и следом прямо из воздуха в него полилась вода. Наверное, Лида так бы и смотрела на неё, да в руку откуда-то сунулось мыло. Что-то легонько подтолкнуло в спину, и Лида принялась умываться. Поблагодарив невидимого помощника, она промокнула руки об джинсы и, пригладив торчащие волосы, чуть робея, прошла назад.

Мужчина помахал ей из-за стола, приглашая к трапезе. Лида не заставила ждать, с благодарностью попробовала мясо. Запах у него был отменный, а вот вкус подкачал, ощущался тухлятиной на языке. Погоняв во рту упругий резиновый кусок, Лида заставила себя его проглотить – неудобно было перед хозяином дома.

– Ты откуда приехала в Глушь? – синеглазый быстро расправился с мясом.

– Я… заблудилась… – Лида послушно завела рассказ о всех случившихся с ней непонятках. Упомянула сначала про выставку рукодельниц, про то, что делает на продажу куклят…

– Покажешь? – перебил её синеглазый.

– Ты про куклят? – удивилась Лида. – Никого не осталось. Я всех продала.

– Так-таки всех? – подмигнул собеседник. – Так-таки ни одной не осталось?

– Не осталось, – вздохнула Лида. – Только недоделка в машине. Одноглазка. Я не успела закончить.

– Пойдём! – синеглазый резко потянул её из-за стола.

– Куда? – совсем растерялась Лида.

– К машине пойдём, – он даже не пытался скрыть своё нетерпение. – Достанешь поделку. Я посмотрю.

Лида послушно приподнялась, но что-то резко клюнуло её в ногу. Да так пребольно, что она не сдержалась и охнула.

– Что такое? – нахмурился синеглазый.

– Судорога накатила, – соврала Лида, растирая место укола. С каждым поглаживанием в голове постепенно прояснялось. Она вдруг словно прозрела – впервые задумалась о том, где находится. И как попала в кровать? И как, как называть синеглазого?!

– Откуда ты знаешь моё имя? – похолодев от собственных мыслей, задала Лида новый вопрос.

– Как откуда? – искренне удивился мужчина. – Ты сама мне сказала.

– Сама… – повторила Лида не веря. – А ты?.. Как к тебе обращаться?

– Пойдём! – потянул её в ответ синеглазый. – Ты обещала показать мне поделку.

– Я ничего не обещала, – Лида резко вырвала руку. – Как я здесь оказалась? Скажи!

– Успокойся. Ты у меня в гостях.

– В гости приходят добровольно, а я не помню ничего! – Лиду потихоньку начало колотить.

– Ладно, – сдался синеглазый. – Я нашёл тебя на улице.

– Что ты сделал? – не поверила своим ушам Лида. – Нашёл меня на улице?

– Ну да. Ты спала.

– Спала? – охнула Лида. – На улице? В мороз?

– Я тоже удивился. Поэтому и принёс сюда. Подтопил печь. Укутал тебя в одеяло, чтобы отогреть.

– Я, кажется, схожу с ума, – Лида спрятала в ладонях лицо. – Почти ничего не помню из последнего. В голове какие-то обрывки…

– Всё пройдёт, – синеглазый приобнял её, и совершенно неожиданно от него пахнуло знакомым старушечьим запахом! Так пахло от бабки… тогда… во время полёта!

Лида разом вспомнила, как снова оказалась в Глуши. Вспомнила, что прилетела сюда на клюке вместе с бабкой.

– Догадалась… – спокойно кивнув, пробормотал синеглазый.

Словно на картинке-переливашке, его черты побледнели и смазались, и на их месте тут же проступили другие. И вот уже не жених из зеркала, а та самая бабка по-совиному хмуро уставилась на Лиду.

– Мне нужна одноглазка. Отдашь – уйдёшь! – проскрипела она.

– Зачем вам? – промямлила потрясённая переменами Лида. – Это же обычная заготовка. Недоделанный чурбачок.

– Не твоего ума дело, – грубо оборвала её бабка. – Одевайся давай. Пошли.

Лида огляделась в поисках курточки, да вспомнила вдруг, что имя – якорь! Так, кажется, говорила рябая в доме тётки Таи.

Значит, её не отпустят, и это очередная уловка!

Однако, всё же надела курточку, сунула ноги в сапоги.

«Сбегу, всё равно сбегу!» – мрачно решила про себя. А может, бабка всё же устроит обмен? Отдам ей фигурку и уеду!

Вытащив из кармана телефон, Лида нажала на кнопочку – жив ли? Сотовый не откликнулся, закончился заряд.

Чего-то не хватало ещё… небольшого, шершавого… Ну конечно! Пропала рогатка из сучка! Та, что подарила ей баенная!

– Что возишься? – грубо поторопила бабка. – Пошла, давай. Некогда мне с тобой рассусоливать.

Что-то мягкое скользнуло под рукой, а после завозилось в кармане. Лида хотела посмотреть, но сдержалась, вышла в морозную ясную синь.