Какое-то время Лена водит указательным пальцем по воздуху. Затем опускает руку, динамично встряхивает и называет число – семь. Количество звезд на небе. Лена вспоминает, откуда у нее эта привычка. В детстве родители бесконечно грызлись – приходилось прятаться на балконе, чтобы не попасть под горячую руку или сковороду. На балконе Лена считала звезды и разбивающиеся о стену тарелки. Черное небо всегда завораживало Лену. Завораживает и сейчас, хотя звезд практически не видно. Люди смотрят на небо только в двух случаях: когда влюблены и когда несчастны.
Лена влюблена. Она благодарит детектива, который согласился приехать в полночь – другого времени у нее просто не нашлось. Работа архитектором предполагает поздние разъезды на объекты, вечные синяки под глазами и две пачки сигарет в день. Бросать курить так же бессмысленно, как уговаривать клиентов не экономить на материалах. Чем больше они экономят, тем меньше Лена спит. Детектив слушает и понимающе кивает. Он тоже много курит – начал еще в студенчестве, хотя занимался спортом. Сейчас он протягивает Лене раскрытый портсигар, наполовину заполненный «Marlboro».
Они встретились на парковке, выкурили по две и пошли в сторону нового дома. Фасад фисташкового цвета, но в темноте все дома одинаково черные: вдоль высокого забора и недавно высаженных деревьев, по глянцевому асфальту, от которого вверх вздымается пар. Несколько раз Лена поднимает ногу и проверяет, не осталось ли следов на подошве лоферов. Рабочие еще не закончили укладку покрытия – в конце улицы стоит каток, из раскрытой пасти выглядывают накиданные тряпки, инструменты. Лена говорит, что строители прямо тут и живут. В вагончиках. Иногда она покупает им сигареты.
Листья на худых деревьях блестят, как люстры в окнах первых этажей. Высокий прямоугольный фонарь освещает главный вход здания рассеянным лучом света. В тени остается то, что не должны видеть внутрь входящие. Дверь в парадную открывается медленно и беззвучно. Так же беззвучно лифт поднимает их на одиннадцатый этаж. На этаже две квартиры. Зеркала холла полностью покрывают одну из стен, вытягивая пространство. Лена поправляет челку. Бледное лицо с двумя извилистыми морщинами вдоль лба. Светлые волосы, уложенные красивыми волнами. Лена задерживается у зеркала, чтобы рассмотреть детектива. На нем темные брюки и легкая куртка. Он улыбается одними глазами. Красивый мужчина. На вид сорок лет.
Лена открывает дверь квартиры. Запах внутри идентичен запаху парадной. Она скидывает туфли, протирает подошву влажной салфеткой и уходит в ванную, бросив на ходу, что сейчас вернется. Детектив остается ждать у двери. Отсюда квартира кажется почти пустой: минималистичная мебель, белые стены, большие окна, через которые в комнату проникают узкие полосы света. На полу прихожей – идеально чистый ковер. Детектив по очереди поднимает ноги, чтобы проверить, не оставил ли он следов. Лена возвращается из ванной и предлагает выйти на террасу. Нужно только захватить вино и пару пледов.
– Новая квартира, – говорит Лена. – Еще не успела всё обустроить. Зато вид с террасы потрясающий.
С бутылкой вина и бокалами в руках она изящно проходит вдоль коридора и толкает стеклянную дверь бедром. Прохладный ночной воздух заполняет пространство. Пахнет рекой. Терраса просторная, со стеклянными ограждениями, через которые открывается панорамный вид на ночной Петербург. Город простирается до горизонта, освещенный извилистыми змейками дорог, вывесками ресторанов и огнями домов, где кто-то еще не ложился спать. Справа видны три полоски телебашни, слева – шпиль «Лахты».
Лена ставит вино на бетонный пол и прислоняется к ограждению. Пальцы касаются холодного стекла, оставляя следы. Она нащупывает кнопку выключателя, и терраса освещается мягким голубым светом. Детектив открывает вино, удобно, что крышка просто откручивается и не нужно возиться со штопором. Подает Лене бокал. Они смотрят на дома за мостом, которые полукругом обнимают район. Лена делает глоток и говорит, что еще десять лет назад этот район представлял собой унылую картину: на месте заброшенного завода, на котором когда-то изобрели первый двигатель внутреннего сгорания, была помойка, а теперь элитный ЖК.
– В этот город легко влюбиться, – Лена неловко пожимает плечами, и детектив подает ей оранжевый плед. – Ты живешь среди невероятной красоты, и сам становишься частью городского пейзажа. Я верю в то, что именно место определяет человека. Вы со мной согласны?
На соседней террасе кто-то громко говорит по телефону, и Лена предлагает детективу присесть на диван у стены. Диван холодный. Лена садится, встает, подкладывает на серую обивку дивана плед и снова садится. На ней длинная плиссированная юбка с разрезом сбоку, которую она поправляет, когда садится. Кажется, она была в брюках, когда они встретились на парковке. Детектив остается стоять – ему хочется полюбоваться городом, – и теперь Лена говорит, глядя на него снизу вверх.
Лена говорит, что архитектура всегда была для нее чем-то вроде способа коммуникации с миром. Каждое здание – это история, а архитектура – создание пространства для этих историй. Сначала Лена думала, что будет строить что-то масштабное: торговые центры, жилые комплексы, культурные кластеры или целые кварталы. Но со временем поняла, что ее настоящая страсть – это частные дома. Этот дом – самый сложный проект. Сложный не технически, а эмоционально. Именно в этой квартире им с мужем предстоит прожить лучшие годы совместной жизни.
– Мы ставим стены, крыши, окна, за которыми можно закрыться и почувствовать безопасность. Но парадокс в том, что мы почти не бываем дома. Я могу посчитать по часам, сколько времени я находилась дома с тех пор, как мы с мужем перевезли сюда вещи. Но у любого правила есть исключения. Оля, например, большую часть времени проводит дома. Зимой может неделями не выходить дальше парковки – даже не знаю, чем она занимается, но уверена, что скукой там и не пахнет.
Лена добавляет, что дом всегда отражает то, что внутри хозяина. Люди мечтают о месте, в котором будут счастливы. Но по своей сути дом – это пространство с пустотой внутри. И если ее нечем заполнить, как бы красиво и роскошно ты ни оформил интерьер, дом остается опустевшим. Лена давно поняла, что люди редко осознают, чего хотят на самом деле: от своего дома и от своей жизни, – девяносто процентов проектов, которые она принимает, выглядят как одна и та же картинка из Pinterest. Дорогая классика. Эстетика. Мрамор, французская елочка, системы хранения, больше систем хранения.
– Еще больше систем хранения, – вздыхает Лена. – Иногда становится страшно от того, сколько всего мы потребляем. Недавно я делала квартиру для молодой одинокой девушки. В квартире пятьдесят квадратов, шестнадцать из которых она предложила отдать под гардеробную. Роскошную гардеробную! Когда я спросила, где она хочет расположить зону кухни, девушка посмотрела на меня, как фармацевт на мальчика, который пришел покупать презервативы. Потом она рассмеялась и сказала, что кухня ей не нужна!
Лена вспоминает, как десять лет назад Оля доверила ей новую квартиру. Девяносто шесть квадратов. Вид на Малую Неву, Лазаревский мост и тихий перекресток. Обычно Лена отказывалась делать квартиры для друзей, но с Олей они настолько хорошо друг друга понимают, что она согласилась. Каждый светильник, каждую плитку, каждую дверную ручку выбирали так, будто от малейшей ошибки рухнет система. Вместо шести на проектирование квартиры ушло шестнадцать месяцев. Но результат радует Лену даже сейчас, когда она приходит в гости к подруге. Оригинальная планировка с элементами лофта, камином, а какие во дворе дома роскошные беседки!
Лена говорит, что Ольга всегда была такой, критичной до мелочей. Они дружат со школы. Страшно представить, но больше тридцати лет. Лена произносит это и морщит лоб, будто проверяя надежность ботокса. Лена отворачивается от детектива и задумчиво смотрит на город, раскинувшийся перед ней, как на чертеж. Она прикуривает очередную сигарету и добавляет – подруга, которую ты знаешь с детства, со временем становится ближе, чем мама.
– Город кажется бесконечным, правда? – Лена выдыхает дым и переводит взгляд на детектива. Он кивает. – Когда я куда-то лечу, я всегда выбираю ночные рейсы – меня завораживает вид спящего города с высоты. Это как смотреть в глаза Создателю.
После каждого глотка Лена промакивает губы салфеткой. Кладет отпечатком помады вниз на стол. Лена не выпивает больше бокала за вечер. Бывший муж был алкоголиком – раскусила не сразу, но успела насмотреться. Нового мужчину выбрала без вредных привычек. Никаких зависимостей, никакой разбитой посуды и долгов.
– Вы даже не подозреваете, какое это облегчение: стать свободной. Я не часто вспоминаю о своей прошлой жизни, так что она кажется мне нереальной. Аренда квартиры на Кирочной, бомжи во дворе, долги, ругань с соседями – но безумная, нечеловеческая любовь! Тогда мне казалось, что пустой кошелек – это небольшое недоразумение, на которое можно закрыть глаза, когда ты любишь. Собственно, весь этот брак я и прожила с закрытыми глазами. Мой нынешний мужчина настолько отличается от предыдущего, что я не закрываю глаза, даже когда мы целуемся.
Детектив просит рассказать про отношения Оли и Андрея. За этим он и приехал. Лена вздыхает и говорит, что рассказывать о лучшей подруге непросто. Впрочем, как и о любой подруге. Мужчинам не понять разницу: это как отличия между оттенками помады. Например, теплым розовым и розовым с холодным подтоном. Ольга – розовый с холодным. Ольга не такая, как все.
Детектив кивает. Он это уже слышал, но хочет разобраться – что же в ней особенного? Детектив напоминает – он занимается поиском исчезнувшего. Собирает информацию. Подойдет любая. Слово «исчезнувшего» неподходящее, киношное, ведь, по сути, Андрей просто уехал, но никто не знает в каком направлении. Вероятно, Ольга не планирует возвращать мужа домой – ей только хочется понимать, где он и всё ли с ним в порядке.
Лена встает с дивана и, чтобы согреться, ходит вдоль террасы.
– Как в том фильме с Беном Аффлеком? – спрашивает Лена. – Исчез – и прекрасно! Ольга заслужила отдых. Я всегда говорю подругам: когда в жизни что-то идет не так, первым делом нужно менять мужей. В жизни, по-моему, непременно должна быть любовь…
Лена впервые широко улыбается. Ровная линия белых зубов. Лена говорит, что Андрей будто завис над пропастью, а Оля держит его за краешек рубашки. И так продолжается последние – сколько? – три-четыре года? пять лет? Лена не понимает смысла в отношениях, которые не приносят взаимной радости. У нее самой сейчас совсем другие отношения, как в фильме «500 дней лета».
– Андрей в депрессии, но боится себе признаться. Знаете, почему мужчине страшно? Потому что никто не учит мальчиков проигрывать. От них ждут только побед.
Лена рассказывает, что познакомилась со своим мужчиной год назад, в июне: извиняется за сентиментальность, но было это именно как в кино, не в классической мелодраме, скорее что-то вуди-алленовское. Тогда на террасе ресторана Лена сама подошла к Тони. Спросила сигарету. Он сказал, что не курит, и она улыбнулась. Сияли белые ночи. Сирень стояла в цвету. Звезды на небе попрятались в пух облаков, но мысленно Лена насчитала сотни!
Лена показывает детективу заставку телефона. Это он. Тот самый. Она всё еще не может насмотреться – какая красивая пара! А тогда, в июне, на террасе ресторана у нее перехватило дыхание от красоты момента. Как будто она попала в сказочную страну, о которой грезила в детстве. Заставка телефона исчезает, Лена касается экрана, и под пальцами снова появляется картинка: высокий мужчина прижимает к себе миниатюрную женщину. Его захват сильный и уверенный – женщине не вырваться.
– Тем летом он только вернулся в Россию из эмиграции: два года жил в Тивате, потом мы ездили туда вдвоем, гуляли по любимым местам Тони, но был такой жуткий ветер, я не смогла насладиться городом, но насладилась своим мужчиной, когда мы, нагулявшись, возвращались в его квартиру. Там мы и провели остаток лета. Там он сделал мне предложение.
Теперь Лена показывает детективу кольцо с крупным бриллиантом. Детектив спрашивает, помнит ли она, как сделали предложение ее подруге? Конечно, она помнит. Память – механизм ненадежный, но в Ленином случае работает как часы. Детектив делает комплимент часам своей собеседницы. Она снова улыбается. Эти часы подарил ей Тони.
– Андрей долго кружился вокруг Оли, присматривался. Будто искал подтверждений, что это именно она. В тот самый вечер мы организовали экскурсию по Русскому музею для сотрудников одной компании. Название я не помню, но это была компания Андрея. Кажется, бизнес он унаследовал от отца, про которого в городе ходили легенды. После трехчасовой прогулки по музею мы вместе поехали в ресторан на набережной Мойки. Сейчас этого ресторана уже нет. Пили, смеялись. И когда Оля заговорила с Андреем об искусстве, спусковой механизм пришел в действие. Вы знаете, как она говорит о том, что любит?
Лена тогда с интересом наблюдала за развитием событий, хотя и в ее собственной жизни хватало драмы. Андрей напоминал самца в сезон спаривания: задаривал Ольгу подарками, вниманием, цветами. Однажды уехал в командировку и попросил своего друга Алексея исполнить роль цветочного курьера. Надо сказать, вкус у обоих ужасный. Цветы Ольга не выбрасывала только благодаря гормонам, которые накрывают влюбленную женщину, как ночь накрывает город.
Лена снова подходит к ограждению и рассказывает про петербургскую интеллигенцию, которая каждое лето выезжала из города на дачи. Да, сто лет назад дачи начинались уже вот здесь – Лена показывает пальцем вдаль, потом поднимает его выше и снова пересчитывает звезды.
– Но перед этим они освобождали квартиры, которые снимали. То есть уезжали полностью, со всем хламом. А осенью, когда возвращались в город, снимали новую квартиру, обязательно в том же районе, где жили. Знаете почему? Петербуржцы очень привязываются к месту. И так было всегда. Важно, чтобы знакомый лавочник дал продуктов в кредит, та же прачка приходила за бельем для стирки и из окна открывался вид на один и тот же кусок серого неба. Хотя не такое уж оно и серое, правда? Именно эта связь с местом создавала иллюзию стабильности во времена перемен. Вы знаете, что семья Ольги проживала вот на этой улице с конца девятнадцатого века? Кого там только не было: музыканты, писатели, доктора наук. И вот появляется Андрей. Потомственный коммерсант. Увозит Олю на другой конец города. Нарушает традиции. Обрывает все связи с местом. Да что вы так смотрите? Для женщины понятия места и дома такие же священные, как верность и любовь.
Лена замечает, что детектив почти не притрагивается к вину. Лена выпьет еще бокал – после двух лучше спится. Выписанный врачом «Атаракс» не помогает.
Завтра рано вставать – из рабочей поездки возвращается супруг. Новая компания, куда он устроился консультантом по пиару, находится в Дубае. Лена планирует встретить мужа в аэропорту, а значит, спать нужно ложиться уже сейчас.
Второй брак всегда удачнее первого – при условии, что сделаны правильные выводы. Первые затруднения в отношениях всегда застают врасплох. Это похоже на то, как вдруг перестает работать совершенный механизм любимой машины. После карусели из свиданий, телефонных разговоров и ночных прогулок по искрящемуся городу всегда наступает стадия, когда вы с шепота переходите на крик: в такие моменты видишь не человека, которого когда-то полюбил, а монстра. И ты сам – монстр. Она помнит тот вечер по минутам. Вечер, положивший конец ее первому браку. Пьяный муж в очередной раз обещал завязать, ползал на коленях по ковру, который сам же заблевал, и Лена поймала себя на мысли, что больше не слышит его слова, они вдруг перестали иметь значение. Как в фильме «Трудности перевода». И тогда Лена вспомнила слова мамы: пока в отношениях есть злость и ненависть, их еще можно спасти, но когда приходит равнодушие – это конец. Утром она подала на развод. Поддержала ее только Оля.
В отношениях Оли и Андрея первые проблемы начались после рождения Саши. За год до этого Андрей потерял отца, к которому был привязан, и сам потерялся после его смерти – вместо того, чтобы помогать жене, каждый вечер после работы напивался в баре своего ресторана.
– Слышали словосочетание «неравный брак»? В Третьяковке висит картина Василия Пукирева с таким названием, – Лена гуглит название картины и протягивает детективу телефон. – Браки по расчету, а не по любви, были популярным явлением в середине девятнадцатого века. Богатое купечество чаяло породниться с обедневшим дворянством для обретения статуса. Тренд на такие браки есть и сейчас: только теперь это олигархи и молоденькие модели. Брак Ольги и Андрея многие восприняли так же. В нулевых и начале десятых бизнесмены любили жениться на девушках с длинными ногами, но если у них было хорошее образование – хватай и беги! В студенчестве мы с подружками вызывали духов, сидя в старинной квартире нашей преподавательницы: Оле тогда выпал муж, который принесет ей беду. Так и случилось.
Детектив спрашивает, почему Ольга вышла за Андрея. Лена скользит пальцем по запотевшей столешнице и улыбается. Она вспомнила недавний разговор с Олей, о новом увлечении Андрея сериалами про маньяков и серийных убийц. По дороге на работу он слушает подкасты про Чикатило или Ангарского маньяка. Постоянно говорит про смерть. Боится попасть в аварию или умереть во сне. Депрессия!
Когда Андрей и Оля поженились, Оля работала в Русском музее. Занималась налаживанием связей с европейскими культурными институциями. Русский музей одним из первых в стране сделал шаг в сторону коллекционирования современного искусства. В 2006-м туда пришли Оля и Лена. Поп-арт, гиперреализм, неоэкспрессионизм – благодаря молодым сотрудницам петербургская аудитория смогла познакомиться с картинами великих художников двадцатого века. Оля лучше других умела привлекать инвестиции. Мужчины ее любили, хотели понравиться и давали деньги на искусство.
– Конечно, слухи в музее ходили уже тогда.
Детектив говорит, что однажды посещал Мраморный дворец и долго стоял у одного полотна, название которого не помнит. Серая доска, напоминающая школьную, по которой летят листы из тетрадей. Лена допивает вино и кивает. Конечно, она знает, о какой картине идет речь! Детектив спрашивает, как называется эта работа.
– Без названия, – говорит Лена. – Картину подарили Русскому музею немецкие коллекционеры в 1994 году. Андрей ревновал Олю к работе: она общалась с немецкими и французскими меценатами, организовывала огромные выставки. Встречала и сопровождала делегации. Продлилось это, правда, недолго.
В начале десятых Ольга и Лена ушли из музея: каждая по своим причинам. Одна хотела ребенка и обустраивать дом – по крайней мере, такой была официальная версия. Вторая хотела финансовой независимости. В музее платили копейки. Первый муж Лены находился на той стадии алкоголизма, когда человек превращается в животное. Чем больше Лена уговаривала его бросить, тем больше он пил. И скоро перестал ходить на работу. Лена устроилась архитектором в компанию своего бывшего однокурсника. Ольга стала осваивать роль домохозяйки. Но обе числились в штате Русского музея на четверть ставки. Это сложно объяснить человеку, который не сталкивался с работой в культурных институциях. Это тоже своего рода зависимость.
– Последний раз я видела Андрея на дне его рождения. Честно говоря, праздник был ужасный. Свекровь Ольги не давала мне покоя, рассказывая о загадочном чудо-докторе. Говорила, что, если моя мама обратится к нему за помощью с коленями, через неделю забудет о боли. Андрей выбрал роль клоуна, и роль эта ему хорошо давалась. Дурацкие шорты, фиолетовые очки, шуточки не в тему. Лёша тискал свою молодую жену. Сестра Андрея рассказывала о походе к тарологу и приглашала всех на грибы. Я же мечтала только о том, как приеду домой, наберу ванну и позвоню любимому.
Лена влюблена. На том дне рождении у них с Ольгой завязался спор о роли женщины в отношениях. Тони был в рабочей поездке. Он и сейчас в поездке. Для Лены брак – это история любви, для Ольги – пространство для укрытия от своих внутренних демонов. Ольга видит брак как систему, где два человека выполняют определенные функции, и чем точнее они следуют этим ролям, тем стабильнее система. И теперь, когда базовые настройки Андрея дали сбой, Ольга впала в ступор. Кто она, если он больше не герой?
Сейчас Лена ждет звонка от любимого. Тони обещал выйти на связь, как только сделает пересадку в Москве. Лена смотрит на экран айфона, поднимает его вверх, к звездам, которые укрылись в туманном одеяле ночного неба. Она говорит, что связь на террасе не всегда хорошая и, может, ей стоит вернуться в квартиру, чтобы не пропустить звонок. Для Лены нет ничего ужаснее разлуки с любимым. Но так бывает, только когда оба партнера искренне любят друг друга. Детектив кивает. Лена медленно моргает и потирает глаза.
Пустая бутылка вина стоит на бетонном полу. Лена задевает ее ногой, бутылка катится, и тишину ночи нарушает звук соприкосновения стекла и бетона.
– Мой муж не хочет ребенка, – говорит Лена. – Мне сорок. Тони тридцать семь. Раньше я тоже была уверена, что дети – не для меня. Зачем лишать себя свободы, когда ты только-только ощутила ее вкус?
Лена вспоминает, что беременность Ольги была непростой. Первые четыре месяца она постоянно блевала. А оставшиеся пять – рыдала. Иногда Лена приезжала на ночь: они с подругой лежали прямо на полу, смотрели какую-нибудь комедию и плакали. Каждая о своем. Женщине после тридцати всегда есть о чем поплакать. Каждый день ты понимаешь, что есть вещи, которые больше никогда не повторятся. Больше никогда у тебя не будет первого поцелуя, выпускного и разбавленной соком водки, свадебного платья напрокат, первой работы и первого токсичного начальника. Больше никогда ты не сможешь смотреть на себя в зеркало и не видеть этих складок, морщин, которые делят лоб на две неравные части, синяков под глазами, размером со спелую сливу.
Лена вздыхает, снова прикоснувшись к бокалу.
– Мне повезло с Тони. Он никогда не упрекает меня в переработках, ночных звонках заказчиков или отеках по утрам. Его не раздражает даже моя никотиновая зависимость, – Лена замолкает, глядя на далекие огни Петербурга. – Эта та самая любовь, которая дает ощущение безопасности, как те стены, которые мы возводим в своих домах.
Детектив видит слезы на глазах Лены и протягивает салфетку. Перед уходом он задает последний вопрос: может быть, Лена знает, куда мог поехать Андрей? Она не знает: в этой паре всё слишком запуталось. По правде говоря, из музея Оля никуда не уходила, заниматься домом она не хотела – ей создали условия, в которых работать стало невыносимо. И спусковым крючком стал Андрей. Сотрудницы музея, годами просиживающие за каталогами в холодных комнатах без отопления, не могут наблюдать, как молодую экскурсоводку подвозят к воротам на красивой машине. Сложно переоценить силу мизогинии! Иными словами, Олю попросили уйти по собственному желанию. И именно эта ситуация задала ролевую модель пары: прекрасная принцесса несет потери ради любимого, который обещает оберегать ее. Но когда системы в браке теряют гибкость, нужно что-то менять.
Лена вдруг начинает смеяться. Так, что складывается почти вдвое, и детективу приходится подать ей руку для равновесия. Лена вспоминает, как вчера вызвала для своей мамы такси – нужно было показать ее колено хирургу. Такси-бизнес – другими Лена не пользуется. А мама позвонила и шепотом спросила: можно ли взять водичку, которая стоит в дверце машины. Позвонила дочери, в рабочее время, вместо того, чтобы просто взять эту чертову водичку! Вот что делает с женщиной негибкая система брачных ролей.
Лена извиняется за свой смех и поправляет волосы. Ждет следующего вопроса. Детектив спрашивает, почему Оля не устроилась в другой музей, если так любила работу.
– Беременность, декрет… Ремонт квартиры, стройка дачи – всем этим занималась Оля, и потом Андрей всегда давал деньги; правда, в последние годы, после ковида, в основном раздавал долги. Иногда я хочу примерить на себя ее жизнь, хоть раз в жизни побыть женщиной, которой не нужно ехать на работу в шесть утра, чтобы зарабатывать деньги, но потом вспоминаю, ради чего зарабатываю, и всё становится на свои места.
Детектив спрашивает, ради чего же, но Лена отмахивается. Звонит телефон. Лена указывает детективу на дверь и шепчет:
– Это Тони. Он не должен знать о вашем визите.
Беззвучная дверь пропускает детектива в парадную. Лифт опускает на первый этаж. Консьерж желает доброй ночи. Приложение погоды – быть осторожным на дорогах.
Выйдя на улицу, детектив смотрит на небо.