Часть бара отгорожена по случаю какого-то торжества. Люди выстроились вдоль стены в темном помещении с высокими потолками. Блондин в майке-алкоголичке крутится вокруг вешалки, по очереди приподнимая каждую куртку и разглядывая на свет – все они одинаково черные.
На маленьких круглых столах вазы с белыми розами, тарелки с закусками, высокие бокалы. Из панорамного окна яркий луч света падает на лица гостей, придавая им немного жутковатый вид. Закатное солнце режет бар на две половины.
В правой части зала в форме полумесяца выстроились четыре высоких столика. Они рассчитаны на двоих: на переплетение рук, смятые салфетки, два бокала и пачку сигарет. Но сейчас на столиках только глянцево-черные картонки меню. Детектив выбирает место, откуда может наблюдать за всем происходящим в баре. Детектив пришел пообщаться с владельцем бара Романом, потому что именно сюда Андрей ходил на протяжении трех лет. Каждую пятницу, кроме новогодних праздников.
Две девушки в центре зала, улыбаясь на камеру, позируют фотографу. Музыка громкая, но простая. Без слов. Фотограф опускается на колени, чтобы его модели на снимке казались выше – девушкам это нравится.
Роман входит в бар и направляется в сторону детектива. Он сидит за любимым столом Андрея. Мужчины здороваются. Роман кивает бармену, тот подходит и, не произнеся ни слова, привычным движением ставит на стол бутылку виски и два стакана. Роман такой высокий, что задевает головой хрустальные лепестки люстры, напоминающей перевернутый торт. На нем вельветовый костюм желтого цвета, шапка в тон.
– Это место было его убежищем, – произносит Роман, сделав глоток виски.
Роман поглаживает бороду и говорит, что 2019-й – последний год, когда была надежда. Заработать, влюбиться, пробежать марафон, выкупить квартиру, выучиться, похудеть, подняться на Эверест, построить дачу, вылечить зубы, улететь и не вернуться. «Кто не спрятался, я не виноват» – так начался две тысячи двадцатый. Рома помнит, как подростком ждал конца света в двухтысячном, сидя на шатающемся подоконнике восьмого этажа панельки. Тогда многие ждали. Готовились. Но никто не думал, что конец света случится двадцать лет спустя.
Тогда Рома и Андрей впервые пересеклись. В конце 2019 года Андрей открывал четвертый ресторан сети: место, в которое захочется приходить только в se mettre sur son trente-et-un, чтобы в беззаботной атмосфере легкого юмора и шарма насладиться всеми прелестями жизни. Примерно такой текст прислали Роме в официальном приглашении. Он запомнил то письмо, потому что учил французский с миленькой парижанкой – хотел пожить на юге Франции в компании друзей. Сняли дом, внесли предоплату, которую после им так и не вернули.
Вечеринка в честь открытия ресторана была шикарной: больше пятидесяти гостей, журналисты светских изданий, красивые дамочки. Жена Андрея, Роман не может вспомнить имени, в черном платье с откровенным вырезом на спине. Роман запомнил родинки на лопатках, но имя – нет. У него плохо с именами. Они имеют свойство растворяться в густом барном воздухе.
Ресторан проработал три месяца. А потом объявили локдаун. Все оказались на дне. Буквально. Роман вспоминает, как арендовал тогда огромную шестикомнатную квартиру на Маяковской. Цена на аренду упала в несколько раз. Люди выстраивались в очередь в палаты ковидных отделений, а квартиры пустовали. Жили вшестером, всей командой бара: вместе готовили, ели, пили, играли в шахматы, залипали в сериалы, устраивали костюмированные вечеринки. Тогда казалось, что ковид везде. На лестницах, в парадных, на кнопках лифта, в ушах и головах – было страшно не то что выйти из квартиры, а посмотреть в окно.
Но потом Роме позвонили арендодатели и сказали: «Работайте, ребята, только к аренде плюсом платите за крышу».
– Официально мы работали навынос. Продавали бутербродики и напитки, – говорит Рома с улыбкой. – Но ведь после еды люди могли захотеть в туалет, поэтому, конечно, двери бара были открыты. Я быстро сообразил, что напитки надо отдавать не в одноразовых стаканчиках, а в бокалах. Потому что люди соскучились – им хотелось праздника.
Рома спрашивает, не работает ли детектив в полиции. Смотрит в упор, говорит про интуицию и про то, что детективы – всегда бывшие следаки и наверняка тот тоже в курсе, какой беспредел творился тогда, в ковидный год. Весть о том, что на Некрасова работает некий бар, в котором можно выпить, разнеслась на весь город, как вирус. Выстраивались очереди до соседнего перекрестка! Касса была сумасшедшая. Закрывались ровно в 22:00. И да, ни разу не попались.
В баре накурено и жарко. Рома расплывается в улыбке и смотрит в середину зала.
Девушки снова манят фотографа, позируют, не глядя в кадр, смущенно отворачиваются и смеются. Роман наблюдает и кивает всем, кто проходит мимо: кому-то бросает «добрый день», другим желает доброго вечера. За окном начинает смеркаться. Изогнутые фонари в форме вопросительных знаков освещают лица прохожих, которые втягивают головы в воротники и исчезают из поля зрения.
Официант подходит к столикам и зажигает свечи длинной зажигалкой золотого цвета. Он улыбается каждому посетителю, но не смотрит в глаза.
Детектив просит рассказать, о чем говорили Рома и Андрей при встрече. Как часто он приходил? Чего он хотел?
Роман оглядывается по сторонам и подсаживается ближе. Металлические ножки стула скрипят по полу. Сложно придумать более жуткий звук.
– Некоторые считают, что люди, которые приходят в бар раньше остальных, например к открытию, ищут возможности поскорее выпить. На самом деле, выпивка как таковая им не нужна, им нужен переключатель. Щелчок. Ты открываешь тяжелую дверь, слышишь знакомую музыку, улыбаешься молчаливому бармену и садишься напротив него за стойку. Пока в бокал льется любимый напиток, резким движением руки развязываешь галстук, освобождая шею и голову, расстегиваешь верхние пуговицы потной рубашки и – вуаля – становишься собой. Ты сидишь за стойкой и наблюдаешь за барменом, человеком, который будет работать весь вечер и ночь, а ты – нет. Вот чего они хотят. Музыка такая приятная, что в ней можно плавать. Гул кофейных зерен в кофемолке, звон бокалов и стук шагов. Когда Андрей приходил в бар самым первым, я всегда понимал, что сегодня он особенно устал и всё, чего ему хочется, это услышать: «Я составлю компанию?» Кстати, вы уже выяснили, где он сейчас?
Детектив говорит, что пока собирает информацию. Но истории рассыпаются, и выстроить единый нарратив оказывается невозможно. Но он надеется, что Роман сможет внести ясность. Ведь обычно люди доверяют барменам больше, чем сами того хотят.
Роман качает головой: корни этого стереотипа растут из массовой культуры. По сути губительной. Действительно, есть гости, которые выпивают по три-четыре бокала и раскрывают перед тобой душу. Но бармену нужно работать. Предлагать гостям напитки, передавать заказы по еде на кухню, рассчитывать клиентов, следить за чистотой стойки и бокалов. Бармен может кивать и делать это активно, но это не значит, что он слушает.
Роман встает и подходит к молодому бармену в белой рубашке и бабочке. Тот стоит у холодильника с винными бутылками и консультирует девушку. Роман улыбается ей, она улыбается в ответ. Спрашивает про его прическу – собранные в высокий хвост вьющиеся волосы. Роман стягивает резинку, и локоны распадаются на красивые кудри. Девушка берет из его рук бутылку красного и уходит с барменом к стойке – рассчитаться и записать номер телефона для Романа. Он возвращается за стол.
– Девушки любят, когда ты делаешь за них выбор.
Роман предлагает выйти покурить. По пути сканирует взглядом новых посетительниц. Когда мужчины открывают дверь на улицу, облако спугнутых голубей, громко хлопая крыльями, растворяется в сером воздухе. Роман курит и молча смотрит на недавно выкрашенные фасады соседних домов. Дом правее был бледно-голубым, а теперь стал серым. Или так падает свет? Летними вечерами на веранду бара набивается толпа громкой питерской молодежи. Но сейчас конец лета, и людей становится меньше.
В белые ночи все хотят веселиться. Осенью – пить.
Роман часто сидит в самом темном уголке бара с идеальной перспективой и наблюдает за посетителями. По правде сказать, дома его никто не ждет. По выходным он остается здесь до закрытия. Иногда компанию ему составлял Андрей: пили виски, играли в нарды, обсуждали работу и общих знакомых. Большая ошибка думать, что мужчины не любят сплетни.
– Однажды, незадолго до своего юбилея, Андрей ночевал здесь. Прямо на диване. Я спросил: что-то случилось дома? Он ответил: лучше бы случилось. Я тогда закрыл его на ключ с обратной стороны и пошел с подругой на ночной сеанс в кино. Потом задержался у нее, в бар вернулся только утром. Андрей тогда сказал, что давно так крепко не спал, и даже попытался пересказать сюжет сна, но я не запомнил.
Совсем близко слышится звук отбойного молотка, резкий и злой. Роман тушит окурок, сказав, что курит, только когда приходит в бар, а в обычной жизни – нет.
– Во время ковида, а потом сами знаете чего, многие мои друзья развелись. Я никогда не был женат, слава богу. Я живу вот тут, за углом, и бар этот называю своей гостиной. Собственно, так он и называется.
Роман вспоминает случай, который произошел с его другом Денисом. До начала ковида тот жил на Кипре, занимался бизнесом, подвязанном на туристах, и очень хорошо зарабатывал. Купил дом на берегу, лодку. Жена ни в чем не нуждалась. Дети в частных школах. Когда границы закрыли, бизнес встал. Первое время Денис подрабатывал ночным таксистом, а днем чистил бассейны, чтобы платить сотрудникам зарплату. Но спустя год вернулся в Питер с женой и с детьми. Дом на Кипре продали, купили здесь квартиру. Большую красивую на набережной Карповки. Но того уровня жизни уже не было. И жена ушла.
Детектив спрашивает про отношения Андрея и Ольги. Какими они были?
– Почему были? – уточняет Роман. – Думаете, она всадила ему пулю в живот и прячет тело в подвале?
Роман вспоминает, что Андрей мало говорил про личную жизнь. Больше про работу. Ему тоже нелегко пришлось в 2020-м. Выручка упала на сорок процентов. А на открытие нового ресторана он занимал у друга большую сумму. Жена Андрея тогда наверняка была недовольна. Они всегда недовольны. Андрей и до этого считал себя плохим отцом и мужем. Неудивительно. Список требований на вакансию «хороший муж» такой длинный, что ни один кандидат не в состоянии ему соответствовать. В понимании классической жены муж должен зарабатывать деньги, решать вопросы, воспитывать детей, дарить жене подарки и внимание, возить семью в отпуск и на дачу, прилично одеваться, пить в меру, порно смотреть по расписанию, а при виде красивой женщины притворяться незрячим. Все браки так похожи друг на друга, что вдаваться в подробности жизни конкретной пары бессмысленно. Может быть, проблемы начались после рождения ребенка. Андрей говорил, что не был готов. Никто не готов, но он почему-то особенно. Возможно, ему просто надоело видеть дома одну женщину. Андрей говорил, что, прожив в браке один день, ты уже знаешь, что будет через десять лет – а будет то же самое.
Ветер становится холоднее. Мужчины возвращаются в бар. Роман подливает виски и поднимает взгляд на детектива, будто решая, стоит ли продолжать разговор. Потом снова подсаживается ближе, заправляя прядь волос за ухо.
– Знаете, почему я не женат? Они все одинаковые. У них есть шаблон. Ожидания. Они появляются у девочки раньше месячных. Они прописаны между строк дурацких книжек, в которых страшненькая, но умненькая влюбляется в главного злодея школы, красавчика на папиной тачке. Дальше оказывается, что у нее неплохие сиськи и попка, на выпускном она блистает в шелках и кружевах. Вуаля – и наш герой ранен в сердце стрелой Амура. Начитавшись таких книжек, девчонка влюбляется в сорокапятилетнего владельца бара, а потом спрашивает: «Когда ты перестанешь работать до полуночи?», «Почему ты не хочешь познакомиться с моими родителями?» Ну а через полгода: «Тебе не кажется, что пора бросить пить?»
Он делает паузу, смакуя виски, а потом выпивает всё содержимое стакана целиком. Детектив наблюдает молча, не перебивая. Роман продолжает, словно погружаясь в свои мысли.
– Все хотят изменить тебя. Но лично мне перемены не нужны.
Роману всегда казалось, что свобода Андрея закончилась в день свадьбы. Ольгу Роман встречал дважды, последний раз – в конце апреля. Андрей устроил вечеринку в честь своего дня рождения, но праздник походил скорее на фарс. Виновник торжества выглядел так, будто пришел на собственные поминки, а не на юбилей. Роман не помнит имени, но помнит лысину, которая блеснула в конце коридора и скрылась в гардеробной вместе с Андреем. Позже оттуда донеслись крики «Как же я заебался!», но кто именно кричал, Роман не помнит. Ольга в тот вечер то порывалась раздать всем контейнеры с остатками ужина, то уносила еще полные тарелки на кухню, то пыталась найти мужа, но бесконечно говорила по телефону. А потом и вовсе исчезла. Подруга Ольги, архитекторша с округлыми бедрами, помогла Роману убивать время. Но королевой вечеринки была, конечно, мама Андрея.
Рома и представить не мог, что женщины ее возраста всё еще имеют право кормить сорокапятилетнего сына тортом с ложечки. Такая привилегия может быть разве что у стриптизерши на мальчишнике. Роман усмехается, уже без особого веселья, и смотрит на детектива, как будто ждет следующего вопроса. Детектив следует логике беседы и просит рассказать про отношения Андрея с его мамой.
В баре становится тише: девушки и фотограф ушли. Их вечеринка закончилась.
Бармен убирает со стола бокалы, салфеткой протирает поверхности. Несколько лепестков роз остались под столом. Взгляд Романа скользит в сторону дверей, словно он ждет кого-то, кто может скрасить его вечер. Он потирает уставшую шею и медленно качает головой. Затем собирает волосы в тугой хвостик и продолжает рассказывать.
Андрей практически ничего не говорил про маму, но даже если и рассказывал, какая разница – все истории про мам похожи одна на другую. Рома часто прокручивает в голове сцену с собакой. Было это в прошлом году, зимой: в баре проводились поэтические чтения. Народу набилось, как спичек в коробке, и один парень пришел с собакой, кажется, корги. Она практически сразу залезла под большой стол и заснула. Андрей в этот вечер пришел позже обычного. Заказал не бокал, а бутылку. Заметив собаку, наклонился, взял сонную тушку на руки и вышел на улицу. Была метель, типичная январская.
– Я вышел следом. Знаете, почувствовал что-то неладное. Андрей проваливался в сугробы, покачиваясь из стороны в сторону. На нем была только футболка и джинсы. Запросто можно отморозить яйца. Андрей прижимал к себе трясущегося пса, а когда я подошел ближе, протянул его мне и заплакал. Весила собака как два ящика с пивом. Тяжеленькая. Я крикнул ему что-то вроде «и чего мне с ней делать», но Андрей уже потерялся из виду.
Роман не может найти зажигалку в карманах. В зубах уже тает сигарета. Детектив подает свою, и они снова выходят на улицу. Запахивают куртки. Детектив просит рассказать про отца Андрея. Роман наклоняется ближе, будто готовясь раскрыть секрет, но теряет опору и хватается за ручку двери. Говорит, что после дождя здесь всегда скользко. В этот момент компания девушек выходит из желтой машины такси. Одна из них смотрит в телефон и тоже поскальзывается. Роман приобнимает девушку за талию. Пропускает внутрь.
– Все, как одна: приходят с подругами, садятся за столик и делают вид, что изучают винную карту. На самом деле ждут, когда кто-нибудь предложит выпить. И каждая такая дамочка думает, что она не такая, как все. Нет, не подумайте, я не осуждаю. Просто делюсь наблюдениями.
Алгоритм поведения остается неизменным. Первые два напитка – просто разминка. Потом начинается настоящее представление. Девчонки становятся смелее, подсаживаются за столики к мужчинам, начинают рассказывать про свою работу, друзей, парней. Вечер продолжается. Обычно самая тихая в компании первая уходит с мужчиной. Глупо ведь думать, что девчонкам не нужен секс. Остальные либо повторяют путь подруги, либо делают скучающий вид и уходят домой. А через неделю они приходят снова. И цикл повторяется.
– Цикл всегда повторяется, – говорит Рома и качает головой, словно вспоминая что-то. – Андрей никогда не знакомился с девочками. И это подозрительно. Нормальный женатый мужик всегда смотрит на других женщин. Моногамия – миф, который придумали продавцы свадебных услуг. С женатыми мужиками всё просто, – продолжает Рома. – Как только они выходят из ЗАГСа, вся их жизнь сжимается до размера обручального кольца. Но и в нем есть свои преимущества: некоторые дамочки страстно любят женатиков. Это те самые отличницы, которые в школе закатывали истерики, если получали четверки. Всегда нужно быть первой, соревноваться, доказывать. Играть и выигрывать. Они-то и западают на женатых.
По правде говоря, Рома всегда удивлялся, сколько общего у них с Андреем, несмотря на очевидные различия. Андрей боялся жену. Он говорил, что до свадьбы был нормальным. Мог сорваться среди ночи и полететь на выходные в Стамбул, потратить все накопления на сноуборд, побриться налысо. Но на момент знакомства с Ромой Андрей уже был связан: обязанности, требования, ограничения. Здесь, в баре, среди шума и дыма, такие мужчины находят убежище. Возможность раствориться в толпе, где никто от тебя ничего не хочет. Поэтому они всегда сюда возвращаются. Ольга не была в восторге от того, что муж каждую пятницу проводил не дома.
– О женщины, вам имя – вероломство! – произносит Роман. – Я уверен, что Ольга была завсегдатаем женских тренингов «Как сделать из мужа миллионера», но, к слову сказать, у Андрея всё было заебись и до свадьбы. Женщины хороши в том, чтобы тратить, а не накапливать. Я не только про деньги. Покрутите такую версию: Ольга держит Андрея в заложниках, управляет его бизнесом, снимает деньги со счетов, чтобы открыть очередную галерею припизднутых художников, которые рисуют собственным говном свои сны.
Роману так нравится эта мысль, что он смеется. Детектив замечает на его зубах брекеты: тонкая серебристая полоска во рту тянется вдоль верхних зубов. Роман говорит, что Андрей не самый образцовый ресторатор. В отличие от отца. И в отличие от меня, – додумывает детектив.
Отец Андрея был влиятельным человеком. Два бизнеса: один – официальный, для налоговой, второй – для души. В те годы крупные заведения не могли существовать без крыши – поддержки со стороны таких, как отец Андрея. Многие владельцы ресторанов вынуждены были делиться прибылью с криминальными группировками, а некоторые даже сами работали в этом же бизнесе, используя рестораны для отмывания денег. Часто два бизнеса – легальный и теневой – существовали параллельно, что сильно осложняло управление и риски. Поэтому бизнес отца Андрея процветал тогда, когда другие задыхались. У него были рестораны, которые он сам же и крышевал. Как и десяток других.
Рестораны высокого уровня – а он занимался только такими – ориентировались на новую элиту: предпринимателей, политиков, звезд шоу-бизнеса. Андрей рассказывал, что уже в десять лет за руку здоровался с главными людьми города, но имен не называл. Андрей говорил об отце тихо, будто всё еще боялся его чем-то расстроить. Только наедине. Только полушепотом. Несколько раз удавалось собрать общую картинку из обрывочных историй. Роману эта картина напоминала его собственную. Отец наказывал Андрея. Редко и по делу. Мама знала, вероятно, знала, хотя никогда не вмешивалась. Проявление жестокости со стороны отца называли частью воспитательного процесса: он неделями отсутствовал дома и времени на другие способы коммуникации с сыном не находил. А ударить – это быстро и эффективно. Отец Романа рассуждал так же, только мама всегда заступалась за сына. Из-за этого получала сама. Отец Романа умер после очередной пьянки. Через полгода мать снова вышла замуж. Снова родила. Переключила внимание на нового ребенка, девочку. Девочка уже родила маме внуков. Живет свою лучшую жизнь на Лазурном берегу. А Роман в пятнадцать лет пошел работать официантом. В двадцать стал управляющим пивного бара на семьдесят посадочных мест. В тридцать накопил достаточно денег и открыл свой первый бар.
Андрею повезло больше. Не пришлось работать и копить. Но поначалу он не хотел заниматься бизнесом отца. Настояла мать. Наверняка боялась остаться без денег. Но времена изменились, и рынок отреагировал. Пришла глобализация. Стали открываться итальянские, японские, французские рестораны. Рос уровень сервиса. Андрей рассказывал Роме, что его жена умела налаживать связи с иностранцами и помогала ему приглашать европейских поваров и дизайнеров, которые учились за границей. Но маме Андрея нововведения не нравились: слишком много трат, рисков. Она же настояла на том, чтобы Ольга в бизнес не лезла. Подробностей Рома не помнит. А может, Андрей про это и не рассказывал.
Рома помнит историю про психолога. Глупость, конечно, взрослому мужику ходить по мозгоправам. Но Андрея отправила жена, и ему даже полегчало. Он показывал письма, адресованные отцу. Зачитывал. Проживание горя, всякое такое. Только вот зачем дрочить на прошлое, Рома не понимает. У него своя психотерапия: каждые выходные он моет в баре пол. Гости оставляют после себя много интересного. Кошельки, кольца, книги, перчатки, шапки, очки, наушники. Рома обнимает швабру, вальсируя между столов – туда-сюда, туда-сюда, так что у него возникает ощущение, что он в этом баре и в этом мире совсем один. Но следующим утром всё снова похоже на один большой праздник. Дамочки, виски, музыка. Вечеринка, которая никогда не кончается.
– Я думаю, что Андрей вляпался в какую-то историю. Последние месяцы он казался странным. Больше пил, меньше говорил. Призраки прошлого преследовали его везде, даже во снах. Он рассказывал про повторяющийся кошмар: мальчиком он оказывается внутри здания, напоминающего заброшенную столовую. Побитая плитка, огромная неработающая плита, грязь, вонь, крысы. Он пытается выбраться, открывает двери, но все они ведут в новые помещения, идентичные первому. Замкнутое пространство. Он рассказывал про этот сон так часто, что потом он начал сниться и мне.
Детектив говорит, что бессознательное может много рассказать о человеке. Особенно если человек переживает непростой период. Роман кивает. Однажды он всё же ходил к психологу. Это была жена его друга. Исповедался, поплакал. Заплатил восемь тысяч, а вечером в бар пришли друг с женой-психологом, и втроем они пропили эти восемь тысяч.
– Поговорите с его матерью, – добавил Рома. – Она знает, где Андрей. И с ним точно всё в порядке. Иначе мы бы с вами не разговаривали.
Роман крутит сережку в ухе: золотое кольцо с подвеской в виде маленького диско-шара. Детектив предлагает вернуться в помещение. Становится прохладно. Роман проходит за барную стойку и предлагает девушкам обслужить их. Спрашивает имена и вкусовые предпочтения. Говорит медленно и гипнотически монотонно. Девушки сидят на высоких черных стульях в одинаковых позах: закинув ногу на ногу. Постукивают острыми ноготками по барной стойке. Горят свечи. Воск медленно стекает на горлышко зеленой бутылки, заменяющей подсвечник. Капли застывают, а на стене появляется изогнутая тень.
Детектив садится в конце барной стойки. Роман достает бутылку вина, резким движением выкручивает пробку, бросает под стол. Девушки по очереди протягивают бокалы. Себе он наливает в последнюю очередь. Медленно отпивает. Подмигивает детективу. Распускает волосы. На том краю стола, за которым сидит детектив, лежит стопка книг. Часть интерьера, такая же, как тяжелая красная штора на входе в туалет. Одна из девушек тянется за книгой, берет верхнюю и предлагает подругам погадать. Другая, с самым трезвым взглядом, замечает татуировку на левой руке Романа и просит поднять рукав футболки. Павлин с расправленным хвостом: зеленые и синие перья разлетаются вверх по предплечью, словно хотят улететь за границу кожи. Свеча освещает только часть перьев, некоторые остаются в тени, создается иллюзия движения.
Девушка протягивает руку, аккуратно касаясь павлиньего хвоста кончиками пальцев.
– Красиво, – говорит она громко. – Что это значит?
Роман не торопится с ответом, позволяя взглядам девушек задержаться на татуировке. Девушки изгибаются на стульях, чтобы оказаться ближе. Тянут руки. Мягкий полумрак искажает истинные цвета предметов: бархатные шторы у входа в туалет теперь кажутся черными, как и темно-красный диван в углу, на котором сидит пара. По стене, прямо над диваном, полукругом тянется веревка с буквами «ТАК СЕБЕ ПРАЗДНИК». В глубине бара кто-то курит вейп, и едва уловимый запах клубники смешивается с ароматом духов девушек. Они пахнут цветами. Музыка играет так громко, что говорить становится невозможно.
Детектив делает первый за вечер глоток виски.