Хаотично пронумерованные дома – двадцать пятый за девятнадцатым. Пустые улицы. Небо лежит на соснах. Сестра Андрея живет в поселке на станции Лебедевка: на въезде в поселок немного боком стоит указатель и табличка с картой местности, датированная 1935 годом. Судя по виду на черно-белой фотографии и виду из окна машины, время здесь остановилось.
Машина детектива притормаживает около дома номер тридцать один, несколько минут он ждет, пока откроются автоматические ворота. На заборе таблички «Дом образцового содержания» и «Осторожно, злая собака». Ворота раздвигаются медленно, со скрипом. Заехав во двор, детектив ставит машину рядом с красным «Мини Купером» и идет в сторону беседки, в которой горит свет. Вечереет.
За соседским забором отчаянно лает собака.
Детектив здоровается с Ириной, и они присаживаются на лавку, сделанную из распила бревна. На столе перед ними две чайные чашки и россыпь сухих листьев. Желтые, бурые, цвета кирпича, цвета ржавого железа. Рукавом шерстяной рубашки Ира очищает стол, достает из кармана пачку «Parliament Lights», зажигалку, кладет рядом с чашками. Заправляет волосы за ухо. Пряди накручены плойкой только у лица. На безымянном пальце правой руки – светлая полоска, чуть светлее ладоней.
Ира закуривает. Извиняется, что не предупредила, как легко заблудиться в лесу. Однажды она пошла к пруду, тому самому, в котором сто лет назад находили утопленниц, и не смогла найти дорогу домой. Зеркало пруда, камыши, растерянные утки – она присела на упавшее дерево и потерялась в пространстве. Телефон разрядился. Ни одной живой души, только сверчки и кузнечики, затаившись в кустах, переговаривались на своем. Как вернулась домой, не помнит, но после этого случая гулять ходит только с собакой.
Разливая чай по чашкам, Ира говорит, что в местный круглосуточный магазин недавно заглянул лось. Продавщица не знала, как реагировать, и вызвала полицию. Подобные странности происходят в этих местах постоянно. Дома в поселке рассыпаны горстью по болотистой местности. Гребной клуб, кафе «На дороге», музей имени такого-то – вот и все развлечения. Раньше улицы назывались по фамилиям семей, которые строили здесь первые дома. Потом их переименовали в привычные Сосновые, Березовые, Садовые – случилась путаница.
Ирина поднимает воротник рубашки и смотрит на детектива. Любопытный взгляд. Выцветшие ресницы, тонкие брови, голубые глаза. Детектив спрашивает, давно ли она живет в этом доме, и Ира отвечает, что четвертый год – влюбилась в эту развалюху с первого взгляда, как когда-то в мужа. Только дом удалось перестроить, а мужа – нет. Ира хмурится и просит гостя показать удостоверение. Посмотрев документы, кивает и закуривает.
Со стороны ворот тянет запахом тины, который выдает близость болота.
Детектив просит рассказать про Ольгу и Андрея.
– С первого дня нашего знакомства стало понятно, что Ольга не похожа на других, – говорит она. – На тех, что были у Андрея до нее. Незначительные отличия сложно описать словами, но ты точно чувствуешь – эта женщина сделана из другого теста, – Ирина тянется к березовой ветке, но не достает, детектив помогает ее отломить, чтобы отгонять комаров. – Как только Ольга стала частью нашей семьи, я поняла – всех нас ждут перемены.
Ира даже завидовала брату. Такая красивая история знакомства, напоминающая сказку. Ира цокает языком, будто пытается подцепить прилипшую к зубам ириску. Руки лежат на столе. Как только очередной сухой лист, вальсируя, опускается на стол, она смахивает его рукавом. Она говорит, что вечерами здесь можно наблюдать зигзаги улетающих на юг птиц. Скворцы, кулики, озерные чайки. Когда дует сильный ветер, косяки птиц зависают в воздухе и напоминают черновые наброски на холсте – так говорила Ольга. Она всегда замечала неочевидные вещи.
Детектив просит рассказать, как Ольга и Андрей познакомились. И Ирина рассказывает.
Был обычный будний день. В зале современного искусства не было посетителей – Ольга ждала небольшую группу, для которой организовала частную экскурсию. Русский музей сдавал залы в аренду под мероприятия. Когда началась экскурсия, Ольга сразу заметила мужчину в синих джинсах и пиджаке: слегка рассеянный, но всё же внимательный к ее словам, он совсем не смотрел на картины, но смотрел на Ольгу. Не задавал вопросов, не подходил ближе к картинам, а просто стоял на расстоянии, которое с каждым новым залом пытался сделать короче. Когда Ольга рассказывала про «Черный квадрат», она заметила, что мужчина впервые посмотрел на картину. Взгляд был глубокий, изучающий, словно он пытался что-то понять. После экскурсии мужчина пригласил Ольгу присоединиться к банкету в ресторане при условии, что она объяснит ему смысл черного квадрата. Ольга согласилась и через два месяца получила предложение стать его женой.
Ирина добавляет, что в доме есть альбом со свадебными фотографиями брата. Показать?
В доме пахнет вареньем. Смородиновым листом. На стенах висят картины с деревенскими пейзажами. На полу лежит ковер. На ковре цветут цветы, греются на солнце ласточки. Мебель в стиле семидесятых: коричневый диван, круглый стол – ничего лишнего. В доме прохладно, сыро, как в нетопленой бане, но Ира снимает рубашку и остается в белой футболке, под которой нет белья. Из высокого дубового шкафа она достает несколько фотоальбомов и протягивает детективу.
На первой странице альбома нет фотографий. На втором развороте соседствуют два снимка, затянутые пожелтевшим полиэтиленом. Первый кадр сделан немного сбоку, вероятно, фотографу было важно акцентировать внимание не столько на паре, сколько на фоне. В руке жениха замо́к с инициалами молодоженов, в руках невесты – маленький букет кустовых роз. Ольга смотрит не в кадр, а за него, – так ребенок на фотосессии в детском саду смотрит на воспитателя, которая машет ему игрушкой из-за плеча фотографа. Андрей улыбается губами, глазами – всем телом. Вода в канале Грибоедова золотится. Лето.
На втором снимке две женщины с высокими прическами. Они стоят на расстоянии друг от друга и прячут руки за спиной. Напомаженные губы женщин тоже улыбаются – очевидно, что фотограф заранее попросил своих моделей расслабиться, а может, смешно пошутил. Купола собора искрятся.
Детектив закрывает альбом и спрашивает: какие отношения были у родителей Андрея и Ольги?
Тень от веток березы то появляется на стене гостиной, то исчезает. Ира включает свет и садится в низкое коричневое кресло. Говорит, что маме сразу не понравилась Ольга. Мама тоже завидовала: ей казалось, что у сына есть то, чего в мамином браке никогда не было. Может, это что-то было искренней любовью? Конечно, мама любила отца, но по-своему. Так, как любит женщина, которая, родив ребенка, выселяет мужа в другую спальню. После каждой семейной встречи мама жестом приглашала Андрея на пару слов и повторяла одну фразу: «Андрюша, ты уверен, что не ошибся с выбором?» Как будто свадьба, рождение дочери, покупка квартиры были неудачной партией в шахматы, которую можно переиграть.
– А вот папа любил Олю. Звонил ей не только по праздникам, но просто – поболтать. Мама злилась. Они ведь с папой разговаривать не умели. Кричать, перебивать друг друга или наказывать молчанием – да. Но разговаривать – это слишком. Я никак не могу избавиться от ощущения, что именно эта немота передалась нам с братом по наследству и именно она, немота, мешает нам быть счастливыми.
Ира откидывается в кресле и наблюдает за тенью на стене. Сама она развелась два года назад – мама и брат задали десятки вопросов, ни один из которых не касался ее чувств. Например: кому достанется машина? кто будет забирать из школы ребенка? зачем разводиться, когда всё у вас нормально? а что с собакой? она-то с кем останется? Только Ольга сказала – в любой ситуации нужно выбирать себя.
Детектив говорит, что такие фразы любят психологи. Ирина согласна: Ольга много лет посещала психотерапевта и нашла специалиста для Андрея, который в последние годы стал закрываться в себе, уходить в зависимости, пропадать из дома.
За окном снова слышится собачий лай. Детектив выглядывает на улицу – из ворот соседнего участка выезжает машина. Ирина встает рядом и задергивает тяжелые шторы.
– В американских сериалах показывают соседей, которые приходят друг к другу в гости с домашним печеньем или корзиной фруктов, – говорит Ирина. – Мои соседи угрожали нам полицией каждый раз, когда мой ребенок случайно бросал мяч на их участок.
Однажды Андрей приехал к сестре рано утром, около девяти. Кажется, поругался с женой из-за какого-то пустяка вроде совместного отпуска. Да, это всем казалось странным, но в совместный отпуск Андрей и Ольга ездили только один раз. Ирина тогда встретила брата у калитки, и они стали свидетелями драки: сосед сначала выволок жену за волосы на улицу, а потом бросил на газон и плюнул ей в лицо! Ирина испугалась, хотела вызвать полицию, но Андрей сказал, что поговорит с соседом сам. Пошел на участок, вернулся через полчаса. После того случая соседи шумят только газонокосилкой.
Детектив спрашивает, бывали ли у Андрея вспышки гнева? Агрессия? Ирина качает головой. Нет. Никогда. Кроме одного случая в детстве. Когда она в последний раз видела брата? Андрей приезжал в середине апреля, за пару дней до своего дня рождения. Был с жуткого похмелья. Говорил мало, курил одну за одной, просил кофе, которого у Ирины не было, потом водки. После этого они встречались на дне рождения, но Ира почти не видела брата – вел он себя до жути странно.
– Отец часто выпивал с друзьями, коллегами, соседями, – добавляет Ирина. – И я всегда боялась за Андрея: в нем так много от папы. Вдруг это тоже передается по наследству? И в последние полгода мои страхи материализовались. Странно, но мама никогда не уходила от отца, даже в самые темные запойные времена, когда он играл в казино, оставляя там огромные суммы, пропадал в кабаках. Наверняка там были и другие женщины, но я не уверена.
Ира добавляет, что отец никогда не баловал детей, но дочери уделял больше внимания: водил в музыкальную школу, брал на работу, разрешал часами сидеть на кухне и наблюдать кулинарную магию. Она помнит высокого узбека с шикарными усами, который каждое утро приходил в ресторан к семи, чтобы каким-то особенным образом замочить рис для плова. Маленькая Ира помогала ему перебирать крупу.
Андрей тогда больше времени проводил с мамой – ситуация сама по себе странная. Однажды, Андрею было двенадцать, Ире – семь, отец подарил ей собаку. Джек-рассел, совсем щенок. Испуганный, но милый. Андрей молча наблюдал за сценой вручения подарка, а потом зашел в свою комнату и бросил в стену стакан. Ирина ничего тогда не поняла, отец сказал не обращать внимания, но спустя годы Андрей признался сестре, что именно он хотел собаку, но отец сказал, что пацан должен хотеть мотоцикл или велосипед.
Детектив спросил, какие отношения у Андрея были с мамой.
Ира говорит, что отец летал в Москву каждые выходные: тогда он управлял двумя ресторанами в каждом городе, но мог задержаться на неделю-две. Дома быстро забывали про папу – мужские функции брал на себя Андрей: готовил ужин к маминому возвращению с работы, забирал сестру с занятий танцами, ходил за покупками на рынок. Мама работала и любила повторять: «Нет ничего страшнее для женщины, чем просить у мужа деньги на колготки». Почему именно на колготки, Ира не понимала, но с мамой не спорила. В конце девяностых мама уволилась из института, где двадцать лет преподавала английский, – чтобы заниматься домом и дачей. Но уже через полгода стала давать частные уроки – статус домохозяйки маму разочаровал.
Ира вспоминает один случай: она училась на первом курсе университета и жила с родителями. Андрей тогда жил один в маленькой квартирке с тараканами, а из его комнаты мама сделала кабинет для занятий с учениками. Папа снова был в командировке. Мама говорила по телефону, телевизор показывал «Поле чудес». Закончив беседу, мама вошла в комнату дочери, присела на диван и говорила два с половиной часа: про то, что брак – тяжелая работа; про то, что дети забирают время и молодость женщины; про то, что быть женщиной – значит всегда пытаться усидеть на двух стульях сразу; про то, что время летит так быстро и всегда находится кто-то моложе и красивее.
– До сих пор мурашки, когда я вспоминаю тот вечер. Снег валил стеной, в комнате стоял обогреватель, но я всё равно сидела в шерстяных носках. И пока мама говорила, я вытягивала из носка нитки – распустила до самой пятки. Мне казалось, я должна попросить у нее прощения, но я не понимала за что. Я только обняла маму, а она оттолкнула меня и вышла из дома прямо в халате, накинув сверху пальто. Мне было двадцать, но ночевать одной было так же страшно, как в детстве. Сейчас, спустя годы, оставшись одна, я начинаю понимать, о чем говорила мама. И как она была права.
Ирина предлагает выйти на улицу. Закаты в конце лета невероятной красоты! На улице стемнело. Узкую дорожку, подсвеченную теплым светом фонаря, с двух сторон обнимают высокие сосны. На ветках – кормушки для птиц. В кормушках – семечки. Пахнет влажными листьями.
Ира поднимает с земли желудь, кладет в карман рубашки. Максиму в школе задали соорудить поделку на тему «Мой дом». Ира хочет помочь. Она любит мастерить руками. Кормушки для птиц и белок они с мужем делали из старых часов, которые остались в этом доме от прежних хозяев. Дом покупали, чтобы пользоваться летом как дачей, но в марте 2020 года Ира решила уехать сюда на время карантина, потом выезд из области в город закрыли, и она осталась здесь жить с сыном.
Детектив молча слушает. Примятые листья под ногами уже не шуршат. К ногам садится ворона и, незамеченная, отскакивает в сторону.
– Андрей любит маму, – говорит Ирина. – Первые годы после свадьбы Андрея буквально разрывало на части: он обедал дома, а ужинать ездил к маме. Мой муж, теперь уже бывший, совсем другой. Ушел из дома в пятнадцать и больше не возвращался.
Ира добавила, что родители мужа живут в Сибири. Сейчас Максим гостит у бабушки с дедушкой. Детектив спрашивает, не страшно ли Ире жить с сыном без мужа. Всё-таки маленький поселок, а вокруг – километры леса. Ира отвечает, что очень любит этот дом и благодарна мужу, который согласился не делить землю после развода. Именно здесь она почти физически ощущает полноту жизни, цикличность и непрерывность времени. Именно природа и этот дом помогли ей в свое время не сойти с ума.
– Самое сложное в жизни в лесу – необходимость чистить снег зимой и бороться с насекомыми летом. Когда женщина остается в лесу без мужчины, она должна научиться говорить с лесом на его языке. Муж забрал с собой один чемодан: тот самый, с которым мы вместе летали на Камчатку и Байкал, в котором его носки, сложенные вдвое, лежали вплотную к моим. Я осталась одна. Мое состояние было похоже на помутнение, на медленное погружение в воду. Сначала она кажется ледяной – тело корчится в судорогах, но с каждым шагом вперед, с каждым вдохом, приходит покой и доверие стихии – я знала, что смогу избавиться от боли, только если утону.
Сухие листья кружатся и на секунду зависают в воздухе, оттягивая момент падения. Около пяти минут Ира и детектив молча гуляют по дорожкам, описывая круг за кругом восьмерки. Детектив сочувствует. Он уверен, что мужчинам тоже бывает тяжело, просто они научились хорошо прятать свои чувства.
Ира приобнимает наклонившуюся к земле яблоню, окруженную упавшими и сгнившими плодами, и предлагает вернуться домой. На веранде стоит небольшой диван, по которому ползают мелкие зеленые мошки. Детектив давит самых проворных пальцем и просит чашку чая. Ирина приносит чайник и рассказывает про нашествие короедов. Ужасно трудно справляться с ними самой. Приходится вызывать дезинфекторов, а значит выезжать с участка – а она этого не любит. Наливая смородиновый чай в чашку, Ира смотрит детективу в глаза.
– Постоянно возвращаюсь в тот день. Как будто еду по пустой дороге и каждый раз поворачиваю не туда. Знаю, что тупик, но упрямо поворачиваю. Когда мы подали заявление на развод, муж снял квартиру в городе буквально за пару дней. Два месяца я рыдала на этом диване. Рыдала в Робина. Робин! – она громко крикнула, и тут же на веранду выбежал комок рыжей шерсти с двумя черными глазами-пуговками.
Ира взяла собаку на руки и уткнулась лицом в пушистый живот. Так она и провела те два месяца. Собачья шерсть не успевала высыхать от слез. К психологу Ира тоже ходила по совету Ольги: пила антидепрессанты, «Атаракс», «Стрезам», вино и водку. Просыпалась от звуков сварки или пилы – соседи вечно что-то строили, пока у нее всё рушилось. Опухшая от слез и алкоголя, шла в душ, выкручивала кран на кипяток и смотрела, как запотевает стекло душевой кабины. Плакала. Возвращалась в постель, звала Робина и снова плакала. Плакала, когда шла в магазин за хлебом, который позже сгнивал в хлебнице. Плакала, когда звонила подруге. Плакала, когда сын спрашивал, долго ли ему жить с бабушкой.
– Я не знала, сколько слез может выплакать человек, которому плохо. Теперь знаю. Тогда было лето, но я топила печку два раза в день и никак не могла согреться.
Ирина добавляет, что испытывала вину, стыд, боль, страх, ужас, гнев, обиду – и ни от одного из этих чувство не было возможности спрятаться. В какой-то момент она не выдержала, испугалась за сына – испугалась, что правда может умереть: она ведь ничего не ела, только пила – и позвонила мужу. Сказала: может, это была ошибка? Может, всё можно вернуть? Сын каждый вечер просил маму помириться с папой. Может, они смогут ради сына? Муж молча выслушал и ответил: «Моя девушка не хочет, чтобы мы с тобой созванивались без повода, я перезвоню тебе завтра». Боль зудела: по утрам Ира обнаруживала кровавые пятна на простыне и одеяле – ночью она расчесывала кожу, только бы не слышать вопросов, которые задавала сама себе. Почему именно со мной?
– Но потом случилось очищение. Не знаю, как это работает, но меня рвало желчью, водой, слезами, меня трясло и знобило, руки не слушались и хватались за любые твердые предметы. Я не вызывала врача. Я просто плыла по течению и выплыла. Я должна была выплыть ради себя и своего сына.
На пути исцеления самым сложным шагом стало принятие того факта, что муж теперь – отдельный человек. У которого есть личная жизнь. Нужно было найти язык, особый язык, на котором они смогут коммуницировать, но ничего не вышло. Приступы паники возвращались после каждой встречи с мужем. Его девушка напоминала эскортниц, которых останавливают на улице с вопросом: «Сколько вы зарабатываете?» Она ставит таймер на две минуты, когда бывший муж звонит Ире.
Ира опускает взгляд на потертый ковер. По ковру струится река. У реки нет направления, начала и конца, она истончается в том месте, где на нее давят ножки стола, и расширяется в середине. Ира продолжает, не поднимая глаз:
– Ольга отвела меня к психологу, которая в конце первой встречи сказала: «Ты столько лет жила с мужем, пыталась соответствовать и угадывать, что нужно ему, а теперь можешь спросить себя, что нужно тебе. И начать действовать». Меня затошнило. Дело в том, что я любила Сашу, любила нашу семью, этот дом и никогда не пыталась угадывать его желания. Я просто любила. Пока не пришел холод. Я чувствовала кожей, как уходит близость. Муж говорил: всё нормально. Дело в нем. А мне казалось, что от холода наш дом превращается в кусок льда.
Тем летом Ирина читала книги, которые привозила Ольга: история искусства, альбомы с репродукциями, биографии великих людей. Никогда до этого Ира не читала столько историй, и в конце концов именно они помогли посмотреть на ситуацию через другую оптику, помогли перестать чувствовать себя жертвой и взять себя в руки. А еще помог лес.
Ира трет глаза. Детектив благодарит за разговор и просит проводить его до машины. В лесу несложно заблудиться. Ускользающий свет луны падает на мшистый камень, такой огромный, что за ним можно спрятаться. Деревья затихли, и небо стало гладким и ясным.
– Я всегда боялась остаться одна, – говорит Ира, стряхивая листья с машины. – Сначала ушел папа, потом – муж. Теперь я боюсь, что мой сын тоже уйдет. Мужчины всегда уходят. Если не сами, то за руку с кем-то. После развода, когда я осталась жить в этом доме, все меня отговаривали: тебе здесь будет одиноко, подумай, чем ты будешь здесь заниматься, в глуши, посреди леса, всё вокруг будет напоминать о прошлом. Но я не могла бросить дом, в который вложила столько сил. Андрей поддержал меня. Помогал первое время с участком, дровами для бани, чисткой снега, возил собаку к ветеринару – у нее был гастрит. И как-то раз мы решили посадить картошку. Для себя, конечно, немного. Андрей тогда сказал, что в городе ты всегда на виду, а здесь никому нет до тебя дела. Именно это мне и нравится. Спасибо, что согласились приехать.
Детектив садится в машину, пристегивается, включает навигатор.
За соседским забором лает собака.