Пару дней назад, рано утром, в дом Цензора постучали. Открыв дверь, мать увидела на пороге человека в штатском. На груди у него был жетон с какой-то длинной надписью, на которую мать не обратила внимания. В руках мужчина держал белый конверт.
– Здесь проживает сотрудник Отдела цензуры печатных изданий? – строго, но несколько торопливо спросил гость.
Судя по всему, он не собирался задерживаться.
– А вы кто?
– Я из суда.
Перепуганная мать отпрянула от двери, как будто бы боялась потерять сознание и ненароком рухнуть прямо на гостя.
– Он здесь больше не живет, – взяв себя в руки, растерянно проговорила она.
Посетитель нахмурился и нервно выпалил:
– Держите, это повестка в суд. Против него возбуждено уголовное дело.
Мать молча закрыла дверь у него перед носом. Человек в штатском немного постоял возле дома и ушел.
Через три дня в дверь снова постучали – на этот раз полицейские с ордером на обыск. При их виде мать упала на колени и горько зарыдала, вздрагивая всем телом. Полицейские смущенно переглянулись. Заметив у нее за спиной сестру, они обратились к ней с просьбой разрешить им произвести обыск, после чего спокойно вошли в дом и принялись за дело. Передвигаясь от комнаты к комнате, они обошли каждый угол в доме, ощупали все стены, простукали пол и потолок, проверили на прочность все поверхности. Полицейские вели себя куда более вежливо, чем человек из суда, и в целом производили впечатление весьма опытных специалистов. Дольше всего они пробыли в кабинете Цензора, обыскивая шкафы в поисках запрещенных книг и документов. Не найдя ничего, что могло бы привлечь их внимание, они принялись опрашивать домашних.
– Нас интересует любая информация о том дне, когда он покинул дом: во сколько это произошло, каким образом, по какой причине, где, на ваш взгляд, он может скрываться, кто его близкие друзья. Просим ничего не скрывать и уж тем более не лгать нам.
Ни мать, ни сестра не смогли толком ответить ни на один вопрос. Им даже не пришлось врать – они действительно ничего не знали. Единственное, что они сообщили полиции, – это то, что незадолго до побега у Цензора был серьезный депрессивный эпизод. Полицейские тщательно зафиксировали их ответы, после чего конфисковали все содержимое кабинета Цензора, кроме личных документов и мебели.
– Все, что не понадобится в расследовании, мы обязательно вернем.
Когда они начали подсчитывать общее число конфискованных книг, мать не выдержала и ушла в свою комнату. Смотреть на то, как чужие люди уносят из дома вещи ее сына, было невыносимо. Перед уходом полицейские попросили сестру подписать документ о том, что она обязуется сообщать соответствующим службам любую информацию, которая может оказаться полезной для следствия.
С того дня мать больше не вставала с постели.
Цензор почувствовал, что ноги его не слушаются, и схватился рукой за спинку стула.
– Я тебя умоляю, расскажи, что ты натворил! Полицейские не стали бы приходить к нам с обыском только из-за того, что ты перестал ходить на работу. Скажи мне правду!
Сестра подошла к нему вплотную, настолько близко, что он слышал ее прерывистое дыхание. Ее глаза были полны страха.
– Умоляю, скажи хоть слово!
Цензор лишь качал головой, глядя куда-то в пустоту, и словно не замечал сестру. «Как мне удалось в одночасье сломать жизнь всем троим членам нашей крошечной семьи? – спрашивал он сам себя. – Как мне удалось превратить эту тихую гавань в кошмар наяву?»
– Не приходи сюда больше, – ледяным голосом сказала сестра. – Кто знает, может, за нашим домом уже следят.
Кто знает…
Кровь снова прилила к ледяным ногам, и Цензор бросился в комнату матери. Мать неподвижно лежала на боку, лицом к светильнику на прикроватной тумбочке. Цензор сел на пол у кровати и поцеловал ее руку. Мать медленно открыла глаза. Положив ладонь ему на макушку, она осторожно притянула сына к груди. Цензор утонул в запахе ее платья. Это был запах воспоминаний. Слезы хлынули у него из глаз. Сердце разбилось на тысячи осколков. Пробыв с матерью около десяти минут, он почувствовал себя переполненным ее любовью. Тихо попрощавшись, Цензор поцеловал мать в правую щеку и вышел из спальни.
Переступив порог своей комнаты, он вспомнил про оставшийся дома смартфон. Оказалось, полицейские не додумались заглянуть в коробку, где он хранился. Опасаясь, что при повторном обыске они непременно найдут его и прочитают их с Рыцарем переписку, Цензор сунул телефон в карман и торопливо спустился на кухню.
Кто знает…
Сестра наскоро собрала для него продукты. Закинув на плечи рюкзак, Цензор обнял ее и прошептал на прощание:
– Я ни в чем не виноват.
Выглянув из окна и убедившись, что все чисто, он осторожно вышел на улицу и, как обычно, двинулся задними дворами назад к пустырю. Обратная дорога казалась ему куда опаснее, чем путь домой. Он достал из кармана перочинный нож и раскрыл его. На улице стояла невыносимая, удушливая жара. Лето было в самом разгаре. Вокруг была полная тишина. Деревья замерли, наружные блоки кондиционеров молчали, и даже сухая земля не скрипела под ногами. Откуда-то пахнуло помойной гнилью.
«Перемены во внешности, конечно, мне только на руку, – думал Цензор. – Впрочем, никакая маскировка не поможет, если за мной по-настоящему следят».
Мысль о том, что он никогда больше не вернется домой, не давала ему покоя.
Добравшись до люка целым и невредимым, Цензор не мог поверить, что вылазка прошла успешно. Он нырнул в колодец и плотно закрыл за собой крышку. Казалось, все обошлось, но на душе у Цензора было неспокойно. Бросив рюкзак в углу для готовки, он сел на корточки возле лестницы и стал прислушиваться к звукам с улицы. Бешеный стук сердца понемногу успокаивался, тревога отступала. Наконец, убедившись, что все в порядке, он встал с места, достал из кармана кнопочный телефон и набрал номер Рыцаря. Повисев на линии пару минут, он так и не дождался ответа.
– Уже поздно. Наверное, спит, – подумал Цензор.
Внезапно у него перед глазами все поплыло. Опустив веки, он рухнул на пол без сознания и провалился в сон.
Во сне он стоял на пустыре. Перед ним зияли пять глубоких колодцев наподобие того, в котором он находился, только без люков. Колодцы были абсолютно пустыми и расширялись книзу, точно конус. Вокруг была непроглядная чернота. Цензор понял, что попал в игру, где его задачей было выбрать верный колодец. Нырнув в одно из отверстий, он приземлился на том же пустыре перед пятью точно такими же колодцами. Нырнув в другое отверстие, он снова увидел перед собой те же пять зияющих дыр. Игра продолжалась до самого утра, пока он наконец не проснулся.
Цензор с трудом открыл глаза. Голова раскалывалась, в ушах звенело так, будто бы все птицы земного шара сели ему на голову и затрещали прямо в уши. Перевалившись на спину, он прикрыл веки и попытался вспомнить события прошлой ночи.
– Хорошо, что я отключился, – подумал Цензор. – Время прошло незаметно.
Открыв глаза, он бросил взгляд на узелок с книгами. Вот они – все его родные и близкие. Цензор с ужасом подумал, что было бы, если бы он оставил их дома. Всех их ждала бы неминуемая смерть на дне отвратительного конуса. В голове у него замелькали корешки книг, оставшихся на полке и конфискованных полицейскими. Сев на пол, он почувствовал, как что-то твердое упирается ему в бедро. Он ощупал карман и вспомнил, что вчера прихватил из дома смартфон. Взяв его в руки, он уставился в пустой экран. Включать телефон было слишком опасно – его местоположение мгновенно отследили бы по спутнику.
Кто знает…
– Я только на минутку, – прошептал Цензор, включая телефон. – Они не успеют меня засечь.
Экран загорелся, и телефон тут же завибрировал от десятков сообщений. Казалось, ему написали все, кого он знал, включая сестру, которая, видимо, не сразу сообразила, что он не брал с собой смартфон. Цензор на мгновение застыл, увидев на экране сообщение от Зейны:
«Как ты?»
Невероятно. Он замер, вглядываясь в экран. Сообщение было отправлено довольно давно, больше двадцати дней назад. Сердце Цензора разрывалось от безудержного счастья и невыносимой скорби. Улыбаясь как ребенок, он не мог наглядеться на эти два простых слова. На душе у него становилось теплее.
– Спрашиваешь, как я? – проговорил он. – Да так же, как и ты. Выходит, ты все еще думаешь обо мне. Как же я ошибался! Зейна… Если бы я только мог повернуть время вспять.
Стоило ли отвечать ей теперь, когда прошло столько времени? Цензор задумался. Способна ли любовь спасти его от беды, в которой он оказался? Едва ли. Перемены в его жизни оказались слишком глубокими, и с этого пути уже не свернуть. Расставаться с мыслями о Зейне было невыносимо, но он рассудил, что в этом и нет необходимости – пусть воспоминания о ней поддерживают его на этом нелегком пути. Тяжело вздохнув, он выключил смартфон.
Через пару минут зазвонил кнопочный телефон. Это был звонок от Рыцаря – прежде такой долгожданный, а теперь потерявший всякий смысл.
– У меня новости. За мной приходили, – поделился Цензор с писателем. – Неделю назад. Принесли повестку в суд. На меня завели уголовное дело за неявку на работу. А потом пришли полицейские с обыском и конфисковали библиотеку.
– Не стоит волноваться, – успокаивал его Рыцарь. – Отсутствие на рабочем месте не уголовное преступление, наказание за подобные проступки определяет ваше непосредственное начальство. А обыск вполне могли назначить в рамках борьбы с частными библиотеками. Скорее всего, кто-то написал донос.
Немного помедлив, Рыцарь с горечью произнес:
– Одну подпольную библиотеку они уже раскрыли.
– Как это? – удивился Цензор.
– Не знаю. От этих поганых ищеек ничего не скроешь…
Цензор никогда прежде не слышал, чтобы писатель так грубо выражался.
– Говорят, в вашем районе живет какой-то осведомитель, – продолжил Рыцарь. – Не исключено, что и у вас они как раз искали подпольную библиотеку.
Кто знает…
Цензор слабо в это верил, но молчал, не желая вступать в спор с писателем.
– Кстати, чуть не забыл, – проговорил Рыцарь. – У нас тут тоже кое-что произошло. Восточное крыло Управления обвалилось.
– Под ударами артиллерии, я надеюсь? – усмехнулся Цензор.
– Ну что вы, – рассмеялся писатель, и его смех перешел в густой кашель. – Мы тут ни при чем, – продолжил он, откашлявшись. – Развалюха давно уже ждала своего часа. В новостях только об этом и говорят – какой ущерб, сколько жертв и все такое.
«Восточный корпус – это где?» – задумчиво проговорил Цензор после того, как повесил трубку. Впервые за многие месяцы он вспомнил о работе, о коллегах, о профессии, которую когда-то считал своим призванием. Как быстро все изменилось. Он искренне жалел Начальника: тому ведь до сих пор кажется, что цензура – это особая миссия, уготованная ему высшими силами.
Кто знает…
Цензор тоже когда-то мнил себя ведущим игроком сборной Управления. В какой момент он почувствовал, что больше не является частью команды? Он уже и не помнил. Это было слишком давно.
В животе у Цензора заурчало. Ему нестерпимо хотелось есть, да и во рту пересохло. Он двинулся к рюкзаку с едой. В тоннеле стояла невыносимая жара.
– Кто знает… Да знает ли кто-нибудь в этом мире, как я здесь страдаю?