Дожди прошли, оставив горожан бороться с чудовищными последствиями наводнения. Затопленные дома, унесенные потоками воды автомобили, поднятые на поверхность сточные воды, испорченные товары на прилавках магазинов – и это далеко не полный перечень обрушившихся на страну бедствий. Однако были и позитивные последствия: умытые дождем фасады зданий подарили городу новый, свежий облик, а правительство взялось ремонтировать дороги, канализацию, линии электропередач, телефонные кабели и прочую инфраструктуру. Наводнение показало, что многие коммунальные объекты давно исчерпали свой ресурс, а некоторые изначально были построены с многочисленными нарушениями.

Власти оказались правы в своих ожиданиях: затянувшиеся выходные действительно сбили градус эмоций у протестующих. Жизнь входила в привычное русло: взрослые вернулись на работу, дети – в школу, полицейские – на дежурства, пострадавшие – домой. Все пришло в норму. Один только Цензор продолжал тонуть.

Управление по делам печати только-только возобновило работу после затянувшегося перерыва. Пока сотрудники Отдела цензуры нехотя втягивались в бюрократическую рутину, Начальник был уже бодр и полон сил.

На первом же совещании он с гордостью объявил:

– Правительство поддержало мою инициативу по выплате денежных вознаграждений писателям, чьи книги будут соответствовать новым нормам, предложенным Управлением. Уверен, эта мера послужит драйвером роста для патриотической литературы в стране. На рассмотрении и еще одно мое предложение – ежемесячное всенародное голосование за лучшую книгу, главным призом в котором станет репортаж об авторе во всех крупных СМИ.

Все в Отделе, включая Начальника, были потрясены тем, как сильно изменился Цензор за последние дни: под глазами у него проступили огромные черные круги, щеки впали, взгляд потух – словом, выглядел он крайне скверно. Когда Начальник спросил его, в чем дело, Цензор озадачил его ответом:

– Крыша протекла.

Начальник, разумеется, понял его буквально и решил не тревожить беднягу расспросами о масштабах бедствия и стоимости предстоящего ремонта.

Цензор никак не мог взять себя в руки и сесть за работу. Избегая разговоров с коллегами, он все время молчал, глубоко погруженный в свои мысли. Время от времени он запускал руку в выдвижной ящик стола в надежде нащупать среди груды бумаг заветный пузырек с таблетками от живота. Наконец ему повезло. На дне пузырька оставалось две таблетки. Он разом проглотил обе, не взглянув на срок годности. Остаток рабочего дня Цензор провел в безуспешных поисках чего-нибудь, что отвлекло бы его от тягостных мыслей. Жизнь казалась ему как никогда тоскливой. «Бороться – это выбор для тех, кто хочет жить, а я с некоторых пор не так уж уверен, что мне стоит оставаться на этой земле», – рассуждал он.

Последний раз они беседовали с Рыцарем неделю назад – договаривались о планах и обсуждали реакцию Управления на книги, которые печатались в типографии Цензора.

– Я порекомендовал бы вам для отвода глаз посылать в Управление и такие книги, которые заведомо не пройдут цензуру, – делился своими соображениями Цензор.

Между тем коллеги по Отделу стали все чаще запрещать книги. «Вот они – борцы, передовики труда, – с грустью отметил Цензор. – Вот кто заслуженно занимает свое кресло. А мне лучше было бы исчезнуть. Насовсем. Скрыться где-нибудь, никому ничего не сказав. Но как же мама? Она ведь так нежна со мной, так старается сблизиться, обрести мое доверие… Нет, нельзя ей ничего рассказывать. А Зейна? Зейна… Интересно, сколько времени прошло со дня нашего расставания?»

За неделю Цензор смог осилить только две книги. Коллеги, заметившие, как он подавлен, начали догадываться, что проблема, с которой столкнулся Цензор, явно куда серьезнее, чем банальная протечка. Неоднократные попытки узнать, что же случилось на самом деле, привели лишь к тому, что Цензор начал огрызаться и еще глубже ушел в себя.

На следующем совещании коллеги взяли инициативу в свои руки и сами предложили Начальнику пополнить список запрещенной лексики рядом новых слов, таких как «сборщик налогов», «переворот» и «борьба». Прежде чем перейти к обсуждению, Начальник объявил:

– Правительство предприняло очередной решительный шаг на пути к полному искоренению теневого сектора и укреплению общественного контроля. С сегодняшнего дня к каждой частной типографии будет приставлен специальный человек из Управления по делам печати, которого мы будем называть «инспектором».

Цензор посмотрел в окно. На небе собирались облака. В зале заседаний стало довольно темно, однако никто и не думал включать свет. Переведя взгляд на Начальника, Цензор разглядел на его лице смутную улыбку. «Надо бы сходить к окулисту», – подумал он.

– Простите, но вы уверены, что «инспектор» – это действительно подходящий термин для такой должности? – осторожно высказался один из сотрудников.

– Абсолютно, – твердым голосом произнес Начальник. – Инспектировать – довольно мягкий глагол. Инспектор ни во что не вмешивается, никому не навязывает свое мнение, он лишь осуществляет надзор, держит ситуацию под контролем. Этот термин не должен вызвать негативной реакции в массах. Конечно, инспектор – это не простой наблюдатель, поскольку наблюдение подразумевает определенную степень отстраненности. Но он и не «надзиратель» – мы ведь не хотим никого запугивать.

Иногда кажется, что для всего в мире уже придумано название, но порой мы испытываем такие эмоции, которые невозможно заключить в строгие смысловые рамки, наложенные на слова языком. «Что со мной? – спрашивал себя Цензор. – Переутомление? Изнеможение? Истощение? Бессилие? Нет, все не то… Язык не самодостаточен, а потому несовершенен». Он чувствовал, что тысячи слов, которые составляли его богатый словарный запас, которые были так хорошо понятны ему во всей полноте своих значений, которыми он умел так виртуозно жонглировать, – все они вдруг разом исчезли из его головы.

Над зданием Управления повисла большая черная туча, и в зале заседаний стало совсем темно. Цензор почувствовал, что начинает задыхаться. Все его тело вдруг покрылось потом. У него перед глазами встала картина: он объясняет Рыцарю, что им придется прекратить деятельность типографии, а Рыцарь в ответ убеждает его, что отчаиваться нельзя, что есть множество других решений и что путь к спасению лежит в сопротивлении.

Цензор будто бы не слышал ничего из того, что происходило на совещании. Он лишь смотрел на большие, готовые вот-вот выкатиться из орбит глаза Начальника, на его поседевшую бороду и думал: «Что это – реальность или иллюзия? Я в обмороке? Я проваливаюсь в сон? А может, это и не сон вовсе? Может, это очередная фантазия?» Резкий скрип стульев о мраморный пол вернул его в сознание. Совещание подошло к концу, коллеги начали расходиться по кабинетам. Цензор решил последовать их примеру и медленно встал, стараясь не обращать внимания на острую боль в боку. Выпрямившись, он почувствовал, что боль усилилась и разлилась по всему животу, сжав ему талию, словно туго затянутый пояс. Прежде чем Цензор успел выйти из зала заседаний, Начальник попросил его ненадолго задержаться и подождать, пока он закончит разговор с одним из коллег. «Это я уже где-то слышал», – подумал Цензор и попытался вспомнить, кто и когда мог сказать ему эти слова, но ничего не вышло. Закончив разговор, сотрудник отправился к себе в кабинет, оставив Цензора наедине с Начальником.

Начальник держал в руках папку с какими-то таблицами. Знаком подозвав к себе Цензора, он произнес:

– Я хотел бы вам кое-что показать.

Подойдя поближе, Цензор понял – это была таблица с названиями и адресами частных типографий страны. Начальник ткнул пальцем в одну из колонок:

– Вот колонка с названиями частных типографий. Вот колонка с именами владельцев.

Проведя пальцем вниз по колонке, он остановился на одной из строк и отчеканил:

– А вот здесь – ваше имя.

Эта фраза отозвалась в голове Цензора бесконечным эхо, так что он уже не понимал, кто ее произнес – Начальник или он сам. Ясно было одно: у говорящего не было ни грамма сомнения в том, что владелец одной из типографий – именно Цензор, а не какой-то однофамилец.

Боль поднималась по пищеводу, точно кислотная река.