Сатти Сазерленд поднял взгляд от дисплеев с данными в саквояже.

— У нас есть адрес в Скоттсдейле.

— Если я когда-нибудь снова увижу этого мудака, — сказал Кармайн, — этого урода Макса, и если он ещё хоть раз принесёт мне работу, я ему яйца отрежу и буду звать его Максиной.

— Мне надо с этим позвонить сенатору, — сказал Сатти. — Он хочет лично передать информацию директору ФБР.

Пока Сатти отошёл от стола со смартфоном и повернулся к ним спиной, адвокат, который мог бы быть моделью для GQ, сказал:

— Мне жаль, что всё сложилось не так, как планировалось.

Кармайн выключил Синатру.

— Это что ещё за «мне жаль»?

— Ваш человек не предоставил посылку, а вы гарантировали, что он это сделает.

— Мой человек? Он мне не «мой». Я с мужиками дел не имею. Вы получили то, за что заплатили. Сатти знает, где найти пацана.

Кармайн повернул саквояж так, чтобы рассмотреть удивительную электронику, которая не значила бы для него ровным счётом ничего, изучай он её хоть целый год. Но дисплеи с данными были любопытные.

Адвокат не отставал:

— Повторяю: посылка не доставлена.

— Что за чушь про «посылку»? Говори как нормальный человек. Сатти или кто-то ещё облажался — это моя вина? Это не моя вина.

— В любом случае, посылку нашла технология мистера Сазерленда, а не ваш партнёр.

— Его тех без звонившего гика и гроша не стоит. А он мне звонил. Дважды.

— Условия нашего контракта не выполнены.

— «Контракта»? Я ничего не подписывал. У нас договор на честном слове.

Адвокат тонко улыбнулся:

— Мы друг другу руки не жали.

Кармайну нужен был молоток. Ещё лучше — лом. Лакированный металлический стул, на котором он сидел, для этого дела был слишком громоздок.

Сатти Сазерленд вернулся к столу как раз в тот момент, когда Кармайн поднялся со стула.

— Сенатор на телефоне с директором. Через несколько минут у того дома будут агенты.

— Этот прохиндей, — сказал Кармайн, — пытается меня кинуть. Мне тут должны пятимиллионный гонорар.

Сатти покачал головой.

— Ты слишком далеко зашёл, Кармайн. Двадцать чёртовых миллионов. Если бы этот Макс Шрек сработал как надо — тогда ладно. Но он подвёл тебя, он подвёл нас. Никаких комиссионных.

Взбешённый, с челюстью, сведённой такой яростью, что едва мог раскрыть рот, Кармайн сказал:

— Я-то думал, имею дело с порядочными сучьими сыновьями. Это не закончено. Если Джо хочет сохранить свой образ Святого сената — это не закончено.

Улыбаясь и кивая, Сатти словно бы признавал, что у Кармайна есть рычаги, но потом сказал:

— Я восхищаюсь тем, как ты заботишься о матери, Кармайн: поселил её в хорошем доме, платишь за домработницу, за машину — за всё.

Кармайну хотелось воткнуть в ублюдка заточку.

— Нет такого, чего бы я для неё не сделал, так что ты туда не лезь. Никогда.

Несмотря на предупреждение, Сатти туда полез.

— Твоей матери шестьдесят, и она здорова, так что заботиться о ней легко. Было бы труднее, если бы она была слепой, калекой и не могла говорить, потому что какой-нибудь бессердечный урод отрезал ей язык. Сейчас на свете полно по-настоящему плохих людей, дружище, всякие эти MS-13, гангстерские типы из Центральной Америки — всякая дрянь.

Сатти Сазерленд и Джон Джонс вышли из квартиры. Два чемодана с деньгами они забрали с собой.