Корнелл не мог понять, почему злодей — кем бы этот злодей ни был — почти полностью закуклил мистера Ригговица в клейкой ленте, а самого Корнелла связал куда менее основательно. Мистера Ригговица примотали к креслу так, словно злодей собирался оставить его там умирать и не дать ему освободиться, пока он не превратится в пыль.

— Я тебя освобождаю, уже почти, — прошептал Корнелл.

— Гевалт! — прошептал мистер Ригговиц, когда с него сорвали последнюю ленту. Он тут же вскочил с кресла — словно ему было восемь, а не восемьдесят один. — В ящике прикроватной тумбочки заряженный пистолет.