В десяти милях к востоку от Альпайна, штат Калифорния, Джейн выехала из дождя, хотя луна и звёзды по-прежнему тонули в море облаков.

В 9:10 они съехали с межштатной автомагистрали у Эль-Сентро, в Империал-Вэлли, где расположены одни из самых плодородных сельхозугодий в мире. Джейн выбрала подходящий ресторан, а Викрам, явно желая — насколько она позволит — взять на себя роль защитника, настоял, что безопаснее будет, если он зайдёт внутрь и сделает заказ: ведь весь правоохранительный аппарат Соединённых Штатов не разыскивает красивого монстра по имени Викрам.

Он вернулся с большими колами и пакетами с сэндвичами из толстых ломтей ростбифа — с беконом Nueske’s, проволоне, хаварти и перчёными томатами — в булке «хиро», смазанной базиликовым маслом.

По дороге в Аризону Джейн вела, пока он ел, и он вёл, пока ела она; а музыку для ужина составлял не Рубинштейн, играющий Шопена, а Дин Мартин, поющий свои давние поп-хиты.

Когда Джейн доела сэндвич, она вытерла руки бумажными салфетками и выключила музыку.

— Возможности распознавания лиц уже не ограничиваются транспортными узлами. Мне сказали, что это стало мобильным. Теперь есть ручное устройство, связанное с очками, оснащёнными камерой. Оно может хранить до десяти тысяч лиц и распознавать совпадение за шестьсот миллисекунд. У некоторых федеральных агентов оно уже есть. Скоро оно будет у всё большего числа полицейских штатов и местных копов.

— Класс.

— Ничего не класс. Скоро тех лёгких маскировок, которыми я пользовалась, будет недостаточно, чтобы оставаться в безопасности. Может, они уже и сейчас недостаточны. А ты вообще не замаскирован.

— Мне не нужна маскировка.

— Правда? В кругах национальной безопасности ты известнее любой звезды Болливуда.

— Если они уже фанаты, пусть подождут, пока увидят, как я танцую.

Она с досадой вздохнула и на мгновение уткнулась лицом в ладони. Потом посмотрела на него и сказала:

— Чотти баташа.

Он ухмыльнулся.

— Ты запомнила.

— Быть сейчас маленькой сахарной конфеткой — это только к смерти приведёт.

Он покачал головой.

— Нет, нет. Мы разнесём этих аркадийцев через два-три дня, Джейн. Скоро мы оправдаем себя.

— Мне нужно, чтобы ты понял риск.

— Я понимаю. Твоя жизнь на кону. И моя тоже. И что?

— «И что»?

— «И что», — повторил он. — С того дня, как мы рождаемся, наши жизни на кону. Никогда не знаешь, когда разъярённый слон бросится напролом через рынок.