Мокрые легионы маршируют по крыше. За кухонным окном переливается водяная завеса — переливается, выплёскиваясь из забитого дождевого желоба.

За кухонным столом сидит Норман Стайн. Ему пятьдесят два, ростом он пять футов шесть дюймов, худощав — если не считать небольшого животика, — а лицо у него подошло бы к одной из тех безвкусных садовых статуэток-гномов. Большинство, вероятно, решило бы, что в нём есть что-то милое, но Чарли Уэзервакс смотрит на него с презрением: Стайн кажется слабаком, носит толстые очки и одевается как попало.

Чарли не может понять, почему такая привлекательная женщина, как Доди Стайн, — она тоже сидит за столом, — связала себя с таким мужчиной. Ей сорок девять, выглядит она как минимум на десять лет моложе и на дюйм выше мужа. Чёрные как вороново крыло волосы, зелёные глаза, лицо — как у модели Ralph Lauren, кожа — совершенная, как у женщины из рекламы Estée Lauder, а тело — порнографическое даже тогда, когда она одета скромно, как сейчас: в бежевые брюки и белую блузку.

По какой-то необъяснимой причине она не вторая, «трофейная» жена Нормана. Они женаты двадцать восемь лет. Вместе они добились успеха в розничной торговле ювелирными изделиями.

Поскольку смартфон Хесуса Мендосы был активен в тот момент, когда мастер на все руки умер и выронил его на пол чердака, Чарли не понадобились ни отпечаток, ни пароль, чтобы зайти в контакты и найти и телефонный номер, и адрес Стайнов. Пока они судятся с городом за право укрепить и спасти свой дом, они снимают жильё в другом престижном районе Ла-Каньяда-Флинтридж.

Хотя Стайнов удалось найти без труда, заставить их признать свою связь с Викрамом Рангнекаром оказалось сложно. Поскольку теперь, похоже, Рангнекар связан с Джейн Хоук, Стайны могут быть сообщниками самого разыскиваемого беглеца Америки — того, кому большое жюри предъявило обвинения в государственной измене и множественных убийствах. Стайны изображают невежество и невиновность. Они возмущаются намёками Чарли. Его подозрения называют абсурдными, странными, нелепыми, полным дерьмом — и настаивают: его вторжение в их дом, вместе с командой из четырёх агентов, незаконно.

Им нужен адвокат.

Они его не получат.

Даже «креветочный» муж с лицом гнома, похоже, не боится.

— Мы не знаем никакого Викрама, и всё, что мы знаем о Джейн Хоук, — это то, что видим по телевизору. Так что прекращайте эту сценку «хороший коп — плохой коп». Мы имеем право позвонить адвокату.

Чарли и Мустафа не играли в «хороший коп — плохой коп». Они играли в «плохой коп — ещё хуже коп» — и вот-вот раздавят эту несуразную парочку.

В кухню входит Ханс Хольбайн с набором Medexpress: ампулы янтарного раствора, в котором взвешены многие тысячи крошечных деталей механизмов управления наномашинами; гиподермические шприцы и всё остальное, что нужно, чтобы «прокрутить мозги» этой несговорчивой паре. Чуть больше чем через четыре часа, когда они станут обращёнными, они будут делать то, что им скажут, и расскажут всё, что знают о Викраме Рангнекаре.

Хотя Стайны и понятия не имеют, что в контейнере Medexpress, Норман смотрит на него с мрачной тревогой и встаёт.

— Чёрт вас подери, я звоню адвокату.

Мустафа аль-Ямани стоит рядом с ювелиром и не колеблется ни секунды.

— Спустись на землю, Норми, — говорит он и со всей силы бьёт мужчину по лицу, явно не только чтобы усмирить, но и чтобы унизить. Норман валится назад, едва не падает через стул и оседает на него.

Доди вскакивает — тигрица — и тянется к контейнеру Medexpress, возможно намереваясь швырнуть его в Мустафу.

Выдёргивая пистолет и показывая ей дуло в упор, Чарли говорит:

— Отвали, сука, или я всажу пулю между твоими хорошенькими сиськами.

Для Нормана и Доди Стайн эта угроза и её грубость равносильны внезапному погружению в ледяную воду. Их шок прибивает к молчанию, и Доди опускается на стул. Даже если эти ворвавшиеся мужчины и являются теми, за кого их выдаёт удостоверение Бюро, Стайнам теперь ясно: незваные гости должны быть чем-то большим, чем ФБР, чем-то худшим, чем-то страшным.

У Чарли звонит смартфон, и, глянув на экран, он видит: это глава его аркадийской ячейки. Для разговора он выходит из кухни.

Глава докладывает, что при проверке налоговых записей по недвижимости выяснилось: Chacha Ashok, товарищество с ограниченной ответственностью, больше не числится владельцем дома в зоне оползня. Теперь владельцем указан Living Trust Нормана и Доди Стайн. Точно так же списки избирателей больше не показывают по этому адресу Эшока и Дорис Рангнекар — вместо них Норман и Доди Стайн. В каждой записи приписаны слова: ВЫ БЫЛИ ВИКРАМИЗИРОВАНЫ.

Глава ячейки говорит:

— Этот мелкий кусок дерьма подменил данные так, чтобы они показывали то, что ему нужно, — до третьего раза, когда мы зашли проверить. А потом мелкий ублюдок запрограммировал записи на автоматическое самовосстановление, и выскочило его ехидное «попались».

Очевидно, Рангнекар выбрал этот дом именно потому, что он был признан аварийным и пустовал. А потом он устроил на чердаке натюрморт: компьютер, принтер, уничтожитель бумаги, фотография Джейн Хоук. Он не мог знать, что Хесус Мендоса окажется там, когда нагрянут аркадийцы, — и что Мендоса взбесит Чарли Уэзервакса, человека, который живёт своей миссией.

Глава говорит:

— Этот мелкий кусок дерьма уже в процессе — слишком много раз он проделывал свои трюки. Охотники за хакерами из АНБ считают, что прямо сейчас он внутри компьютерной системы ATF и затевает что-то крупное.

— Бюро алкоголя, табака и огнестрельного оружия? Крупное? Что именно?

— Скоро узнаем. Этот тип подменяет трассировку, пробираясь в ATF, отскакивая через узел обмена в Канаде и «пинболом» проходя через полдюжины городов в США, но мы сейчас выходим на источник и в любую минуту получим его реальное местоположение.

После того как глава ячейки завершает звонок, Чарли возвращается в кухню, где Мустафа и Ханс держат мужа и жену под прицелом.

Норман и Доди придвинули стулья ближе друг к другу. Они держатся за руки. Они сосредоточены друг на друге, а не на своих охранниках. Она улыбается мужу.

Стайны невиновны, и у Чарли нет причины продолжать их мучить. Однако они оскорбили его высокомерным упорством в отстаивании своих прав.

Он велит Хансу, Питу и Энди оставаться здесь, сделать Стайнам инъекции и быть с ними, пока они не станут обращёнными.

— Когда паутины сформируются, если сука тебе приглянется, делай с ней что хочешь — и проследи, чтобы мистер Сейчас-я-звоню-адвокату сидел как хороший мальчик и смотрел на всё это.