Со своими тысячами чёрных асфальтовых рек и миллионами металлических течений лос-анджелесский вечерний час пик длился не один час, а три или четыре. Улицы Долины переполняли машины, то набирающие ход, то снова вязнущие в потоке, — к неработоспособным автострадам и обратно. Викрам назвал Джейн адрес, но наводнение трафика её не раздражало. Вопросов было много, нужно было многое объяснить, и понимание должно было быть достигнуто ещё до того, как они приедут.

Она сказала:

— Ты мог бы заговорить со мной в библиотеке.

Викрам покачал головой.

— Думаю, это было бы небезопасно. Когда ты вдруг видишь, что я появляюсь, ты видишь не стройного, но жилистого, тёмноглазого, черноволосого молодого человека, который мог бы быть звездой Болливуда. Ты видишь ФБР — и думаешь, что ты в ловушке. И логично, что дальше следует неприятная сцена.

— «Стройного, но жилистого»?

Викрам пожал плечами.

— Когда описываешь себя на разных сайтах онлайн-знакомств, слово «стройный» могут истолковать как «тощий», а то и хуже. В общем, представь: я появляюсь в библиотеке и говорю что-нибудь вроде «может, ты просто не будешь в меня стрелять», — но всё равно люди это увидят. Они вызывают полицию, выкладывают это на YouTube — и мы поджарены.

Она сказала:

— Твои родственники загнали меня в пустующую фотостудию. Почему ты не ждал меня там, где не было бы свидетелей?

Викрам поднял правую руку и указал указательным пальцем на крышу внедорожника — словно говоря: Один важный момент, который стоит учесть.

— Помни: погоня только началась, и ты практически потела адреналином.

— Я практически не потею.

— Тем не менее математика говорила, что риск того, что ты пристрелишь меня на месте, всё ещё был слишком высок.

— Математика?

— У меня свои формулы. Разумнее было провести тебя через несколько поворотов и разворотов, дать тебе время понять, что это не стандартная правоохранительная операция. А потом я появляюсь один, без поддержки, и ты понимаешь, что я безвреден.

— Кто такой Гаррет Нолан?

— Мистер Мотоцикл? Он не из наших. Он был просто икотой. Икота бывает всегда. Некоторые говорят, что жизнь — это одна длинная серия икот, хотя лично я не настолько пессимистичен. Дальше по той улице от мистера Нолана у бордюра ждала «Хонда», мотор работал. Ярко-красная «Хонда». Исследования показывают, что в кризисной ситуации взгляд тянется к красному. Мой брат, в вызывающе красной рубашке, был готов выскочить из красной «Хонды» и метнуться в китайский ресторан, якобы забрать заказ на вынос, а на самом деле дать тебе шанс угнать его колёса — которые, разумеется, мы могли бы отслеживать по GPS. Но ты сперва нашла мистера Нолана. Осторожнее: светофор сейчас переключится на красный.

Джейн затормозила. Посмотрела на пассажира.

Улыбаясь её молчанию, Викрам сказал:

— Что?

— Ты расписал это, как погоню в кино?

— Когда я встраиваю бэкдор в компьютерную систему крупного телеком-провайдера, я, знаешь ли, не действую на авось. Чтобы всё сошло с рук, мне нужно быть дотошным. Дотошность — это и делает меня Викрамом Рангнекаром.

— Если Гаррет Нолан был «икотой», случайностью, то как ты отследил меня с момента, как он подвёз меня?

— На всякий случай мой кузен Ганеш пометил тебя ещё в библиотеке.

Она вспомнила пухлого парня в хаки и жёлтом пуловере у рабочего места неподалёку от неё, в компьютерной нише.

— «Пометил»?

— Когда ты уходила, Ганеш выстрелил маленьким устройством — с липким микроминиатюрным транспондером. Попал тебе в спину.

Когда она взглянула на Ганеша, он держал что-то в левой руке — опущенной вниз, у бедра.

— Я не почувствовала.

— Ты бы и не почувствовала, — сказал Викрам. — Скорость маленькая. Мягкий снаряд весит три четверти унции. Он частично распускается и вплетается в ткань твоего пальто. Литиевая батарейка — размером с горошину. Отслеживается со спутника, как и любая машина с GPS.

Она сказала:

— Джхав.

Брови Викрама поползли вверх.

— Это слово на хинди.

— Зато уместное.

— Где ты вообще выучила это слово?

— От тебя.

— Невозможно. Я бы никогда не употребил такое слово в присутствии женщины.

— Ты употребляешь его постоянно, когда сидишь за компьютером и проделываешь себе путь через бэкдоры то в одно место, то в другое.

— Правда? Я не знал. Надеюсь, ты не знаешь, что оно означает.

— Означает «ёб твою мать».

— Мне стыдно.

— Это мне должно быть стыдно — меня пометили, а я даже не заметила. Джхав!

Позади них загудел клаксон. Свет сменился.

Викрам снова указал одним пальцем на крышу.

— Свет сменился.

— Ну надо же, — сказала она, убирая ногу с тормоза.

— Я чувствую, что ты на меня злишься.

— Ну надо же?

— Почему ты на меня злишься?

— Ты сыграл мной. Мне не нравится, когда мной играют.

— Математика сказала, что это необходимо.

— Математика — не всё. Доверие важно.

— Я доверяю математике.

— Я помнила тебя милым парнем. Про раздражающую часть забыла.

Викрам ухмыльнулся.

— Правда?

— Да. Ты умеешь раздражать до чёртиков.

— Я имел в виду «милого парня».

Вместо того чтобы поощрять его, она сказала:

— Значит, ты знал, в каком мотеле я остановилась.

— Да. Но я ожидал, что ты вернёшься туда на красной «Хонде», а не на мотоцикле. Тем не менее всё сложилось.

— Какого джхава ты вообще меня нашёл?

— Просто чтобы ты знала: меня не заводят женщины, которые выражаются грязно.

— Не заставляй меня стрелять в тебя, Викрам. Как ты меня нашёл?

— Вот это, — сказал он, — уже целая история.