После того как все трое приняли душ, оделись и погрузили багаж в «Террейн Денали», они снова собрались у Викрама в номере в восемь утра и сели за маленький круглый столик.

Впервые за много недель Джейн собиралась выйти в мир без маскировки. Без парика. Без цветных линз. Без кольца в носу и накладной родинки, посаженной на театральный клей.

— Ну надо же, Алиса Лидделл, — сказала Шарлин. — Как ты, девочка?

Хоть Викрам и привык оборачиваться в сверкающую, щедрую на проявления оболочку — блистательную личность и неизменное хорошее настроение, — под этой фольгой жила нежность и застенчивость, которые и составляли лучшее в нём. Он смотрел на Джейн теперь с мальчишеской робостью и говорил той неуклюжей поэзией, что рождается из подростковой тоски по невозможному.

— Какой это дар — снова увидеть тебя такой, какая ты есть на самом деле.

Тревога, которая давила на Джейн, не смогла удержать её улыбку.

— Мне больше незачем быть кем-то другим. Либо это сработает, либо нет. А если не сработает — ничего не останется, кроме как бежать вечно. Я с бегом покончила. Ты готов?

— Нет. Да. Может быть. — Он кивнул. — Давай.

— Сыграй со мной в „Маньчжура“.

— Всё хорошо, — сказал он.

— А теперь войди в шепчущую комнату и скажи им, куда прийти.

Наносеть питалась электрической активностью самого мозга; однако в её конструкцию была также встроена подзаряжаемая микроволновым излучением батарейка — размером с половину горошины, — чтобы обеспечить возможность передачи. Замкнутый «внутренний вызов» к другим обращённым мог расходиться во все стороны на расстояние до тридцати миль.

Когда Викрам проговорил — и одновременно передал — согласованные ими слова, он сказал:

— Готово.

— Нам надо двигаться, — сказала Джейн. — Я оставлю тебя в состоянии контроля, пока мы не закончим. Ты в порядке?

Поднявшись со стула, он сказал:

— Мне страшно, но я в порядке. Идут ответы… голоса шепчут у меня в голове. Это так странно.

Его обычная грация не оставила его полностью, но он шёл так, словно не был уверен в равновесии, — человек двух миров, по одной ноге в каждом.

Под бледно-голубым небом Финикс поднимался во всём своём жёстко очерченном юго-западном великолепии — город света, будто яркость падает на него разом со всех сторон; тени — резкие, чёрные и недолговечные; декоративная зелень — редкая, засухоустойчивая; архитектура — такая же; а доброкачественная термоядерная сущность солнца здесь чувствовалась явственнее, чем в других больших городах.

Джейн и Викрам сидели вместе на заднем сиденье «Террейна Денали» и молчали, пока Шарлин вела машину на восток по Ван-Бьюрен-стрит. В воскресное утро движение было редким. Они проехали мимо комплекса кладбищ к северу, мимо капитолия штата и связанных с ним зданий — к югу, мимо Юнивёрсити-парка — к северу, направляясь к разрушению аркадийской утопии — или к концу мира, каким они всегда его знали.