Когда Мустафа следует за Чарли в люкс Holiday Inn, где четверо агентов из Финикса должны просматривать архивные записи дорожных камер из трёх агломераций в поисках Fleetwood Southwind, тащащего Ford Explorer Sport, он обнаруживает, что ни один из них не занят за ноутбуком. Они расселись вокруг стола, уплетают еду из обслуживания в номерах, пьют пиво и ведут разговор, который, по их мнению, ужасно смешон.

Мустафа злится — отчасти потому, что ему кажется: они не понимают, насколько серьёзна ситуация, не осознают, что поставлено на карту. На карту поставлено его будущее на Лонг-Айленде, чёрт возьми, его особняк в посёлке Ист-Эгг, его шанс жениться на собственной Дейзи Бьюкенен, сменить имя на Тома Бьюкенена или Ника Каррауэя, добиться того, чего не смог добиться Гэтсби, быть принятым староденежной публикой, вечно жить в зелёном свете оргастического будущего. Он злится ещё и потому, что, собственно, его так яростно прёт от «Маунтин Дью» и бенни — этих маленьких таблеток-крестиков, — что он начинает видеть вокруг некоторых людей золотые ауры, как будто они ангелы в ореолах, хотя, разумеется, это не так. И вдобавок его мучает упорная зрительная мигрень — без головной боли, просто цепочка мерцающих огоньков, плывущих через поле зрения, из-за чего ему было бы трудно читать, если бы у него вообще было хоть какое-то желание читать что бы то ни было.

Но оказывается, четверо агентов празднуют недавнюю удачу: они нашли четыре фрагмента записей с дорожных камер, где виден «Саутвинд» с «Эксплорером» на прицепе. Первый — когда он проходит через Темпе. Второй — когда он сворачивает с улицы на парковку супермаркета, видимо, чтобы Рангнекар пополнил запасы. Третий — когда он выезжает на запад по межштатной автомагистрали I-10 на съезде с 59-й авеню на юго-западе Финикса.

Четвёртую запись снял патрульный экипаж дорожной полиции Аризоны, оборудованный системой кругового обзора на 360 градусов; экипаж стоял на I-10, не доезжая до съезда на Тонопах, пока офицер выписывал одному автомобилисту штраф за превышение скорости. «Саутвинд» свернул с I-10 в Тонопах.

Чарли бросает на Мустафу многозначительный взгляд, потому что оба понимают, что это значит. Рангнекар и Хоук хотят уединённого места, подальше от всякой вероятности столкновения с кем бы то ни было, где они смогут прицепить спутниковую тарелку и заняться делом.

Гэри Гринуэй, старший здесь, позволил себе договориться об экстренном предоставлении вертолёта Управлением по делам индейцев, которое управляет огромной индейской резервацией папаго, расположенной сразу к юго-западу от Каса-Гранде. Машина, вместе с пилотом, ждёт на стоянке у отеля вдоль Норт-Френч-стрит. Перелёт до Тонопаха должен занять меньше тридцати минут. Когда Чарли и Мустафа прибудут туда, полноприводная машина дорожной полиции Аризоны будет ждать их на пустыре вдоль дороги Индиан-Скул, через улицу от заправки Shell.

В лифте Мустафа говорит:

— Они меня просто бесят.

— Кто? — спрашивает Чарли.

— Гринуэй и остальные трое.

— Они сделали свою работу, — говорит Чарли.

— Сидят там, набивают рожи и заливаются пивом, пока мы носимся от одной чёртовой точки к другой.

— Потому что нам надо прикрыть задницу, помнишь? И никто не будет прикрывать её так усердно, как мы.

— Всё равно бесят — со своими нимбами. У тебя нет нимба, Чарльз.

— И у тебя тоже, друг мой.

Когда они выходят на первый этаж, Чарли добавляет:

— Может, тебе хватит бенни.

— Чуть позже, ещё одну, — говорит Мустафа. — Чувствую: если не приму ещё одну, у меня зубы прямо из головы расплавятся.

Вертолёт — четырёхместный Robinson R44 Raven. Пилота зовут Синтия Красный Койот; выглядит она совсем не так, как должна бы выглядеть Дейзи Бьюкенен, но всё равно будоражит Мустафу.

Когда они взлетают в сторону Тонопаха, у Чарли звонит смартфон.